Возвращение Феникса

Пролог

В таверне набралось прилично народу, в основном – возвращающиеся домой с войны солдаты Акварелии. Двухэтажного здания не хватало для всех, поэтому часть столов и скамей вынесли на улицу, чтобы никто не остался без горячего обеда и кружки эля, если, конечно, посетители могли заплатить за них.
Обсуждение военной кампании сопровождалось громким смехом и пьяными песнями. Эль тек рекой, все славили короля Эвриса, хорошо заплатившего за службу. Замок Кебренен, что на реке Хапуга, пал месяц назад, после чего Акварелия подписала мирный договор с Хаубреном, по которому получала земли по ту самую речку. Скоро бывшие солдаты вновь станут крестьянами и вернутся к мирной жизни, как раз подоспеют к сбору урожая, но пока можно было пить и веселиться.
Среди них был и десятник Бельторс Гетхер, прославившийся тем, что, похоже, не пропустил ни одной юбки в захваченной крепости и хвастающийся тем, что скоро в Хаубрене будет несколько десятков Гетхеров, что, в прочем, не слишком его волновало.
Сейчас его волновало только внимание слушателей, постоянно заказывающих ему очередную порцию эля, чтобы услышать продолжение рассказа. Бельторс давным-давно был пьян, эль тек по кудрявой бороде, стекая на огромный живот, однако любой, кто видел его в бою, мог бы с полной уверенностью сказать, что алкоголизм и лишний вес нисколько не мешал десятнику быть весьма опасным врагом в схватке.
— Так что было дальше? — поинтересовался Альфас Рониктон, такой же десятник, но куда более опрятный и подтянутый, однако, по слухам, довольно стеснительный. – А то во время осады Кебренена я был под командование лорда Бритиша и участвовал в охоте на отряды принца Рингли.
— Так на чем я остановился? – рыгнув, поинтересовался Бельторс. – Ах да, на том, как я поздней ночью учил одного солдатика обращению с маркитантками. Вот значит, учу его, а он смотрит. Я как раз для него одну роскошную рыжулю нашел, а учил на брюнеточке.
— Можешь опускать подробности, твои познания в географии и общению с женщинами не всем интересны, – напомнил сотник Михалков, под началом которого и служил Бельторс.
— Значит, учу я его и учу. Запыхался уже немного, да и брюнеточка уже устала, а рыжуля, смотрю, наоборот, с ноги на ногу переступает, на солдатика поглядывает. А солдатик то, не бедный, кто-то из королевских лордов сынка отправил служить, чтобы армия из него мужчину сделала. Ну и до момента становления мужчиной оставалось совсем, совсем немного, как вдруг! – Бельторс сделал многозначительную паузу. – Повалили эти сволочи в масках, помните, небось!
— Нагляделся я на них, — невесело усмехнулся Альфас, поглаживая уродливый шрам на правой щеке.
— Только не было их, да и взяться не откуда была, как повалили сотни этих уродов. Куда мне было до брюнеточки и рыжули – схватил солдата и побег в лагерь, я то обучением занимался вне его пределов. А умные девки – за нами. Я от страха голос потерял, крикнуть не могу, а значит и мы, и вся королевская рать будет застигнута врасплох, а ведь на следующий день штурм планировался. В общем, бегу, за мной солдатик и девчонки, за нами – эти козлы в масках. Бежим, значит…
— Слишком долго ты бежишь, — усмехнулся Михалков.
— Так вот, убегаем мы, а черные уже дорогу перекрыли – из крепости тайные пути были, мы их потом нашли. Окружили нас, все в темно-серых масках, а может и другого цвета – в темноте то не разберешь, каждая в виде морды какого-нибудь мифического чудища. Так вот, я уже с жизнью прощаться, девчонки начинают раздеваться – мол, мы вам еще пригодимся, а солдатик со страху обмочился. И тут, врывается он! Черный, чернее самой темной ночи доспех; вороной, закованный в броню конь; изящный, но не совсем практичный черный гладкий шлем с крылышками, щит с сияющей даже в ночи ярко-красной птицей и меч, на который достаточно только взглянуть, чтобы задрожать от холода. Знаете, я видел этих парней, что напяливают на себя маски, в деле – знаю, на что они способны, так вот этот черный рыцарь не оставил бы один на один никому из них шансов. Он ворвался в их круг, будто колосья они падали разрубленные его мечом, но крови не было – она превращалась в лед. Рыцарь успел убить десяток-другой, когда враги пришли в себя. Конь его пал, а он оказался со всех сторон окружен врагами. Я, конечно, рад бы броситься на помощь, но я не самоубийца – погнал свою компанию в лагерь, чтобы предупредить короля, хотя крики раненых и лязг мечей уже и так должен был всех перебудить. Так вот, когда я вернулся с подмогой, оказалось, что она уже не нужна – рыцарь в одиночку перебил более трех сотен врагов менее чем за семь минут, правда, сам был без сознания, а конь его мертв. Король, увидев его, приказал как можно скорей нести в лагерь и срочно позвать лекарей. Да не тут-то было – явился паренек, странный такой, будто светится, такое было чувство, что внутри него полыхает огонь. Так вот, бросился он к рыцарю. Доспех его был измят и залит кровью хозяина. Вот только, клянусь, как минимум один удар пришелся в сердце, другой должен был перебить трахею. Паренек стянул с него шлем, и мы увидели, что рыцарь довольно молод, но его русые волосы были уже с проседью. Так вот, ран было видимо не видимо, более чем шесть из них, пусть меня дракон заберет, если вру – смертельные. Но рыцарь то дышал. Паренек что-то покудахтал над ним, покудахтал, а потом попросили помочь его хозяину – мы ведь это и собирались делать, когда тот прибежал. Что интересно, лекари, увидев рыцаря, сразу сказали – не жилец, даже, если он чудом пережил все полученные в бою раны, он к утру должен был умереть от потери крови. И что вы думаете?
— А что мы должны думать? – усмехнулся Михалков, только то, что твой рыцарь – выжил. Я ведь сам был весьма удивлен этому. Ночью – одной ногой в могиле, а утро уже просит аудиенции с королем. Хромает, хрипит, но живет – это, действительно, было чудо. Но как я слышал, в древности было много таких людей. Подобные ему держали мир в страхе и тирании, могли превращаться в драконов и другую гадость, а некоторые считают, что они и были драконами. Так вот, среди них был один самый великий и могущественный. Они практически в одиночку уничтожил самую огромную армию, по слухам, явившуюся из другого мира. А потом отправился за Восточные Бескрайние горы вместе с флотом летающих кораблей и пропал. Потом развязалась Великая война, погубившая всю магию и всех магических существ, включая драконов. Так вот, что я думаю – не все сгинули. Этот рыцарь несет на себе печать старого мира. Вот только что ему было нужно? Бельторс, ты ведь был на той аудиенций.
— Ага, — кивнул толстяк, опустошая очередную кружку эля и усаживая на колени крохотную, но невероятно милую блондиночку, разносившую посетителям выпивку. Та попыталась вырваться, но он обхватил её талию и не выпускал. – Я поведаю вам об этом, если эта милая леди споет для меня!
— Но я не умею петь, — возразила блондиночка.
— Тогда он заставит, — усмехнулся Михалков. – Девочка, я знаю этого парня не один десяток лет – лучше не сопротивляйся его чарам. Еще эля!
— Пой птичка, пой! – усмехнулся Бельторс. – Иначе мои друзья не слышат продолжение моего рассказа. Ты ведь тоже слушала, а за истории надо платить.
— Пой, птичка, пой!!! – поддержали пьяные посетители.
— Не, она будет только мне петь! – заявил кто-то.
— Нет, мне! – возразил другой.
— Здесь еще птички водятся, — напомнил Бельторс, чья обхватившая талию рука двигалась все выше и выше.
Зазвучал одобрительный, скорее ржач, чем смех. Вспыхнули первые драки. Пролилась первая кровь.
Еще минуту назад все веселились и слушали истории, а теперь невероятная жестокость вспыхнула во всех.
Робкое пение девушки потонуло в криках, но она старалась, как могла, пока Бельторс без смущения её лапал.
Никому не было дела за темной фигурой в углу таверны. Закутанный в плащ человек, скрывающий лицо под капюшоном, наблюдал , как первые драчуны вылетели в окно. Это было приятно, приятно ощущать такую бурю темных эмоций. Она – это была женщина – обожала такие зрелища, такую атмосферу, она питалась ей. Поняв, что время пришло, она направилась к Бельторсы. Прогнав испуганную девушку, она уселась напротив пьяного толстяка и откинула капюшон.
Тот, будто зачарованный, глядел на неё и не мог выговорить не слова. О да, она знала о своей красоте, черные мягкие волосы спадали на плечи, идеальным черты лица сглаживали злобный блеск глаз:
— Ты расскажешь мне про черного рыцаря? – спросила она, обворожительно улыбаясь.
— А если не расскажу? – поинтересовался Бельторс.
— Тогда я лишу тебя того, что ты больше всего ценишь, — вновь улыбнулась девушка, нагнувшись, чтобы извлечь из сапога кинжал.
— Люблю опасных женщин, — лицо Бельторса расплылось в улыбке. – Что вы хотите узнать.
— Все, начиная с аудиенции.
— Чтож, тогда мне нужно еще эля…

Часть 1

Глава 1

— От имени моего королевства я благодарю вас, сир. Вы спасли моих людей от бесславной смерти от кинжалов убийц, — торжественно сказал окруженный свитой король.
Его серебряные волосы спадали на мужественные плечи, и он был воплощением величия. Парадной мантии он предпочел доспех с фениксом на груди, что символизировало его приверженность старым обычаям и старой истинной вере. Палата, в которой проходила аудиенция, могла вместить более сотни человек – короля, его свиту и всех генералов. Бельторсу выпала честь охранять короля в этот день, однако, выбор на него пал еще и потому, что именно его спас рыцарь и именно он предупредил короля об опасности.
— Благодарю, милорд, — поклонился рыцарь. Мальчишка-оруженосец держался позади хозяина и с интересом разглядывал пеструю свиту короля. Немудрено, ему, скорее всего, впервые довелось увидеть людей с темной кожей, которую имел шут его величества.
— Это не шут.
Рыцарь получил мысленное сообщение слуги, но, не выдавая удивления, продолжил слушать хвалебные речи короля. Таланты оруженосца были весьма полезными, но люди слишком подозрительно относились к магии, чтобы их открыто применять. Да, повезло ему с этим пареньком, он ведь помог ему найти эти зачарованные доспехи какого-то древнего героя. А еще были клинки его Бога, один, с которым он не расставался, был способен превращать любого врага в кусок льда. Второй же полыхал адским пламенем и хранился в заколдованном сундучке, хоть кроме их двоих никто не знал о его магических свойствах.
— И так, вы оказали Акварелии неоценимую услугу и можете просить всего, что захотите. В разумных примерах, конечно. Но для начала представьтесь.
— У шута слишком мускулистые руки, в сапоге нож, в колпаке, вероятно, спрятан еще один, – не унимался оруженосец, отчего рыцарю приходилось концентрироваться на двух речах сразу.
— Я сир Уильям Августинский из Виктории Аксидорской. И для меня нет большей чести, чем участвовать в штурме Кебренена плечом к плечу с доблестными войнами Акварелии. Я считаю, что в этой крепости хранится реликвия моего государства, и я просто обязан её вернуть. Прошу, когда падут стены этой крепости, позвольте мне вернуть её домой.
— Наши королевства всегда дружили, сир Уильям. Пусть будет так, реликвия твоего народа вернется вместе с тобой на родину. Я даю обещание при людях и бога и будь я проклят, если не сдержу его.
— Он его не сдержит, когда узнает, что это за реликвия, — вновь мысленно предупредил оруженосец. – Вы уверены, что стоило сообщать королю о реликвии?
Сэр Уильям, конечно же, не ответил.
Реликвия Виктории, она была потеряна долгие три сотни лет. Его не волновала слава и признание, лишь шанс служить своему божественному покровителю, построившему ценой своей жизни новый мир. По легенде Сердце Искусительницы – огромный, размером с человеческий череп, рубин, хранившийся в Валидоре — столице Виктории, содержал силу самой опасной и влиятельной колдуньи прошлого. Но даже он бледнел в сравнении с тем, что хранилось в Кебренене. Фолиант Антихор – Книга Древних – он содержал все знания миров, ответы на все вопросы. Король Хаубрена боялся знаний и не читал её, что устраивало правителя Виктории, но если фолиант достанется Акварелии… Этого нельзя было допустить, несмотря на дружественные отношения с этим государством.
— «Тот, кто считает себя достойным получения лишнего знания, может умертвить себя, путем умерщвления всего мира. Лишнее знание, есть знание о жизни и смерти, а значит и судьбе своей и всего мира. Знание судьбы исключает вероятность ветвления и непредсказуемости, а значит нарушает баланс» — пятое высказывание святого Форвинталя, — мысленно процитировал оруженосец.
Прежде чем принять его на службу, Уильям заставил мальчишку прочесть все святые книги и выучить наиболее известные высказывания.
— Вы в порядке, сир Уильям, — поинтересовался король.
— Да, да, все в порядке, милорд, — мои раны быстро затягиваются, но я еще немного рассеян, — быстро нашелся с ответом рыцарь.
— Вы уверены, что готовы участвовать в штурме, сир Уильям? Скажите, как выглядит реликвия, и мои воины принесут её вам, ведь вы вчера спасли их жизнь.
— Я в порядке, ваше величество. Сила моей веры излечила раны и я вновь готов сражаться.
— Тогда простите, но у меня еще много дел. Аудиенция закончена.
Поклонившись, сир Уильям покинул шатер, а оруженосец последовал за ним.
— Все прошло так, как я и рассчитывал, — заверил рыцарь слугу. – Мы прольем кровь врагов и завершим мой рыцарский квест, что дарует мне право взять в жены прекрасную Елену.
— Вы могли выбрать более простое задание, — напомнил оруженосец.
Уильям с трудом сдержал эмоции, мальчишка, порой, говорил глупости.
— Елена – прекраснейшая из женщин и достойна самого опасного и почетного квеста в истории.
«Женщины» — хотел буркнуть оруженосец, но решил промолчать, благо в лагере и так хватало интересностей. Однако рассматривать стяги с изображением белого лебедя и изучать причудливые по меркам Виктории катапульты ему помешал громовой рокот боевых труб, призывавший воинов готовиться к штурму.
— Так рано, — удивился оруженосец. – Я думал, что у нас еще есть время.
— Время еще есть, — заверил его Уильям. – Ровно столько, сколько тебе потребуется на то, чтобы надеть на меня доспехи. Идем, время не ждет.
Чтож, пришлось оруженосцу последовать за рыцарем.

***
— Штурм пойдет в трех направлениях, — задумчиво произнес Уильям. Он вновь был облачен в черные доспехи, да и оруженосца заставил это сделать. Его обмундирование, впрочем, было скромней: кольчуга поверх рубахи обеспечивала не самую лучшую защиту, но рыцарь знал, на что способен его слуга и не беспокоился за его жизнь. Также оруженосец получил меч «Слово Веры», этот великолепный клинок долго служил самому Уильяму, но после уступил место священным клинкам Аксидора – божественного покровителя Виктории. Некогда Алюин – так звали оруженосца – спас рыцаря в сражении с драконом, за что и получил «Слово Веры». Пусть меч и не мог соперничать с более древними и именитыми сородичами, однако он в равной степени резал плоть и сталь, не оставляя врагу шансов. Единственным украшением меча была рукоять, в виде расправившей крылья птицы-феникса – герба Виктории – оплота старой веры.
— Ага, — зевнул оруженосец. – Я понял
— Взбодрись, мой друг! Нас ждут подвиги! – заверил сир Уильям.
— Я понял, я понял, только давай не лезть впереди всех, договорились?
— Почему, — удивился рыцарь. – Ты боишься?
— Ну, понимаешь, вчера мне потребовались все мои силы, чтобы тебя исцелить. Боюсь, сегодня мне может их не хватить…
— Святой Аксидор защищает! Верь мне! К тому же штурм уже начался, вперед!
— Да вижу, я вижу, — пробурчал оруженосец спеша догнать мчащегося вперед рыцаря.
***
Штурм начался с двухчасового обстрела катапультами. Когда стало ясно, что стены крепости достаточно крепки, в дело пошли лестницы и таран.
Но до этого арбалетчики выдвинулись вперед под прикрытием передвижных щитов и обстреляли защитников.
В ответ полетели стрелы, убив пятерых стрелков, а оставшиеся арбалетчики, сделав на прощание еще один залп, вынуждены были отступить.
Пока арбалетчики отвлекали защитников, таран достиг врат, и те содрогнулись под его ударом. Войны с лестницами устремились вперед. Стрелы и камни находили своих жертв, но они не могли остановить волну атакующих. Полилась кипящая смола, тошнотворно запахло горелой плотью, и у Алюина заложило уши от криков раненых.
— Первая линия обороны падет быстро, — заверил его Уильям. Они стояли среди простых солдат, готовые в любую минуту броситься в бой.
Алюин не любил осады – уж очень солоно ему пришлось в прошлый раз, год назад, когда Виктория воевала с Фирадорой. Тогда Уильям первым ворвался в крепость и ввязался в бой, а оруженосцу, последовавшему за ним, пришлось спасаться от боевых псов, решивших им пообедать.
— Почему же? У них крепкая оборона, — заметил Алюин, наблюдая как остатки штурмового отряда возвращаются в лагерь для перегруппировки.
— Крепкая, но линия стен слишком растянута, чтобы эффектно отражать атаки со всех направлений. Король Аудрик заставит хаубренцев думать, что сосредоточил атаку на главных вратах, в то время как два его отряда возьмут Западный Зубец и Восточную Крепь и откроют нам врата. Потом последует штурм стен в район Горностая, а после придется брать Великий Шпиль. Конечно, можно было избежать кровопролития, дождавшись голода в крепости, но это не будет иметь должного эффекта. Если сильнейшая крепость Хаубрена падет в битве, то их королю ничего не останется, кроме как подписать мирный договор.
— Сильнейшая крепость? – не поверил оруженосец. – Она не выглядит крепче Фиродорской Кастелянии, разве я не прав?
— Прав, — кивнул Уильям. – Отчасти ты прав. Но ты не видел вторую линию стен, когда она откроется пред тобой, то ты поймешь, почему Кебренен, в прошлом названный проклятым именем Вилджтаун, за тысячи лет брали только трижды и всегда с большими потерями и с помощью нечестивой магии. Единственная достойная осада, перенесенная этой крепостью, это осада святого Адренса Аксидора, у которого нам стоит просить благословения.
В подтверждение его слов перед своими готовыми к бою воинами стал король Аудрик, облаченный в темно-красный доспех с фениксом на груди. Он с гордостью взглянул на своих солдат и упал на колени, и начал громко читать молитву, благословляя своих солдат.
Все до единого воина, включая Уильяма и Алюина, последовали его примеру. Все, кроме одного рыцаря, рослого, облаченного в кольчугу цвета аквамарина. Шлем в виде хищной птицы, скорее всего ястреба, скрывал его лицо, а в руках покоилась массивная алебарда. Он остался стоять, когда все склонили колени.
— Невежда, — прошептал Уильям так, чтобы его мог услышать только Алюин.
— Кто он такой? – мысленно обратился к рыцарю его оруженосец. – Он не похож на местных. И его кольчуга… из чего она?
— Он один из потомков странствующих рыцарей разрушенного Валидора, на руинах которого построена Виктория. Они также верят в Аксидора, но не возносят ему молитвы. По их мнению, он бы осудил нас за наше поклонение, но все это глупость.
— Он смотрит на нас, — заметил Алюин.
Действительно, загадочный рыцарь повернул голову в сторону Уильяма и его оруженосца, казалось, изучая их.
— Не обращай внимания, — посоветовал викторианец. – Все подобные ему высматривают в людях Аксидорову кровь.
— Что? – не понял Алюин. – У Адренса были дети?
— Четырнадцать, если верить легендам: трое от Анагадор, двое от Далии Хесель, остальные от других его возлюбленных. В сказании о Великой Империи говорится, что они все пали, сражаясь против отца, от его руки, поэтому считаются проклятыми и о них редко где упоминается. Но некоторые успели обзавестись своими детьми, и, в отличие от своих отцов, на них нет вины, и рыцари Валидора ищут их, чтобы почтить нашего божественного покровителя.
— Зачем? В чем смысл, если Адренс Аксидор посчитал, что его внуки не достойны его внимания?
— Дети – к бессмертию ключ, — ответил таинственный рыцарь, подходя к все еще стоявшим на коленях Уильяму и Алюину. Никто не обратил на него внимания, что и неудивительно – акварельцы были знамениты тем, что во время молитвы забывали обо всем на свете. – Мы верим, что пока жив ребенок – жив и отец, и брат, и сестра отца, а значит, пока жив сын сына – жив и отец отца. Живой может быть призван, а мертвый вновь возвращен. Жизнь – иллюзия смерти, а смерть – иллюзия жизни. Пока живы мы, потомки его, жив и он, священный отец наш, а, значит, падут крылья небес и засияет рассвет в тех землях, что окутаны тьмой.
— Рассвет так же близок, как и закат, — ответил Уильям, поднимаясь. – Но нас ждет только полдень.
— Правильные слова, — усмехнулся Валидорец, протягивая руку.
— Я знаю, — усмехнулся викторианец, проигнорировал дружеский жест. – Уйди от нашей тьмы к сиянью рассвета и забудь нашу встречу.
— Твой оруженосец несет след его и ждет его судьба света и тьмы и огня.
— Что? – опешил Алюин.
— Я знаю, кто он, — ответил Уильям. Все акварельцы, казалось, и не заметили напряженного разговора двух рыцарей. По правде сказать, они вообще не двигались, а голос короля незаметно затих. – Как ты узнал о нем и о том, что мы будем здесь?
— Я потомок Аксидора? – вновь не понял Алюин.
— Да, малыш, и твой спутник тоже, — усмехнулся валидорец, стягивая шлем. Годы не пощадили его, кожа сморщилась, а лицо покрывали грязно-серые пятна. Пучок волос был стянут в хвост, а правый глаз сгубила катаракта. Но всетаки голос его был бодрым, уверенным и полным жизни.
— Как ты узнал о нас? – повторил вопрос Уильям, повышая тон.
— Ваша слава бежит впереди вас. Столько священных реликвий было вами найдено, да еще и убийство одного из последних драконов.
— Я более чем уверен, что о нас мало кому известно, — не унимался рыцарь.
— Да, действительно, мало кому, вы довольно скромно себя ведете. Но все ваши братья по крови знают о вас. Вот только вы ошибаетесь, ведь тьма гложет ваши сердца. Мы несем кровь Аксидора, но он никогда не имел детей, ведь нужно время для них, а времени у него никогда не было.
— О да, — хмыкнул Уильям. – Поэтому ты его, время то есть, взял и остановил.
— Это просто, — пожал плечами незнакомец.
— Так чья кровь в нас течет? – полюбопытствовал оруженосец, извлекая из ножен короткий меч.
— Конер и Лили, Сын Рас и сестра Адренса Аксидора, вот чьи мы дети.
— Потомки, — хмыкнул Уильям.
— Дети, — усмехнулся незнакомец. – Но мы в большей степени Аксидоры, чем наши родители. Они до сих пор живы милостью его, и мы дети их, посланные в грешный мир, что бы свет нести и искупить их грехи. Им не нужны сыновья их, ждут лишь дочь они, дочь, ради сердца которой сразимся мы. Вернее вы, я уже слишком стар. А теперь опусти клинок юный Алюин, сейчас будет битва и у вас будет подарок достойный сердца самой прекрасной дамы мироздания и вселенной Денихилота.
— Ты сумасшедший, — покачал головой Уильям. – К тому же твои слова противоречат друг другу
— А вот твой оруженосец не считает меня сумасшедшим. Пусть он возьмет мою кольчугу, когда я паду. А на счет слов – слова это ветер, с их помощью не передать всей правды и не объяснить необъяснимое, хотя даже ветер – страшная сила.
— Падешь? – хотел спросить Алюин, но время пошло вновь и его слова потонули в звучании громкой молитвы, к которой присоединились все воины Акварелии.
Вскоре он понял, что имел в виду валидорский рыцарь. Как только отзвучала молитва, к полуразрушенным вратам направился парламентерский отряд с последним предложением сдаться. Однако, осажденные отказались, согласившись только на поединок между лучшими воинами противоборствующих сторон.
Спустя десять минут ворота со скрипом отворились, и из крепости выехал гордый рыцарь в латах верхом на столь же хорошо защищенном коне. В руках длинное копье и кавалерийский щит с безголовым белым драконом на синем фоне. Ворота захлопнулись за его спиной, но защитники расположились на крепостных стенах, чтобы наблюдать за поединком.
Акварельцы заспорили на счет того, кто достоин чести сражаться и никто не заметил, как вперед выехал престарелый рыцарь в странной кольчуге цвета ультрамарина, чье лицо скрывал ястребиный шлем. Конь под ним, черной масти, похоже, был не многим моложе всадника и прихрамывал на заднюю правую ногу, а еще он не был покрыт броней.
Спорщики затихли и с уважением взглянули на старого рыцаря, хотя врят ли они могли догадываться о его возрасте, ведь он при них не снимал шлема, удостоив подобной чести только Уильяма и Алюина. В руках пожилого валидорца также покоилось копье и щит с трехголовой птицей: дракон, феникс и ястреб в одном лице – то, с чем ассоциировался Аксидор. Непонятно, правда, куда он дел алебарду.
Воины расступились, освобождая место для поединка и два рыцаря, без традиционных приветствий, ринулись на встречу друг друга.
— У него нет шансов, — сказал Уильям. – Он слишком стар, чтобы справится с сэром Громеном Амсором, помнишь, как он выбил меня из седла на турнире в Осторгоре полгода назад?
— Помню, — пожал плечами Алюин. – Ты тогда тоже был хорош, просто тебе не хватило опыта.
Другой на его месте начал бы подтрунивать над Уильямом, вспоминая его поражение, но Алюин был его другом, понимающим, как тяжело молодой рыцарь переживает немногочисленные поражения.
Раздался громкий треск, это копье Громена сломалось о щит валидорца, а конь под ним зашатался, и на землю пролилась его кровь. Похоже, старый рыцарь не считал позорным ранить скакуна под своим противником.
Однако сэр Амсор удержался в седле, а конь под ним, которого звали Броненогим, практически не обратил внимания на рваную рану на боку – копье валидорца пробило броню, но не смогло нанести смертельное увечье животному.
Амсор отбросил рукоять сломанного копья и обнажил клинок. Его примеру последовал и валидорец.
— У него что-то с рукой, — заметил Алюин.
Старый рыцарь, как можно было видеть, с трудом удерживал щит, похоже, после удара копья левая рука либо была вывихнута, либо, что гораздо хуже, особенно в его возрасте, была сломана.
Два всадника сошлись в рукопашной, нанося друг другу удары мечом, блокируя щитом, кони старались укусить или лягнуть друг друга, однако на черном не было брони и победа оставалась за закованным в латы.
Рыцари обменялись еще парой ударов, когда Амсор заметил брешь в обороне противника и нанес старому рыцарю страшную рану: его меч избежал столкновения со щитом в ослабленной левой руке, порвал кольчугу и увяз глубоко в плоти валидорца.
Со стороны стен донеслись ликующие крики, однако рыцарь еще не был побежден.
Пока его противник пытался вытащить из плоти застрявший в мышцах, хрящах и костях меч, валидорец наклонился в седле и, найдя слабину в сочленениях брони, перерезал вражьему коню горло.
Рекой хлынула на землю алая кровь. Конь сбросил седока, и, упав на него сверху, задергался в конвульсиях и постепенно затих. Хор голосов со стены затих, уступив место зловещей тишине. Все ожидали развязки.
Старый рыцарь, тяжело дыша и оставив попытки вытащить из своей груди клинок, слез с коня и приблизился к поверженному противнику. Амсор старался вылезти из под тяжелой туши, но все было тщетно. Одним выверенным движение валидорец обезглавил противника и, пнув шлем и взяв голову за волосы, направился к воротам.
— Куда он? – удивился Уильям.
— Магия, — только и успел ответить Алюин.
Все были слишком ошарашены, чтобы стрелять, и смертельно раненый рыцарь беспрепятственно дошел до врат, прежде чем его охватило пламя.
На миг все ослепли от яркой вспышки и оглохли от грохота, но, когда зрение вернулось к солдатам, акварельцы обнажили клинки и с криком бросились в образовавшуюся на месте врат брешь. В то же время два других отряда ударили по Западному Зубцу и Восточной Крепи, однако их помощь уже не была нужна.
От валидорца же не осталось ни следа, только старый конь, спешивший убраться подальше от битвы и огня.
К закату первая линия стен была взята, и падение крепости стало лишь вопросом времени – не так много защитников успело отступить ко второй линии укреплений.
***
— Я вас ожидал.
Если бы человек не начал говорить первым, Уильям и Алюин даже бы не узнали о его присутствии. Он слился с тенями, да и сам больше походил на одну из них. В комнату не попадал свет, его не пускала башня донжона и, если бы не оруженосец, Уильям даже не начал бы искать реликвию в этом темном месте, пока войска короля находят недобиток, не сдавшихся на милость победителям.
Человек, чьи черты скрывали тени, держал в руках книгу и рыцарю не нужен был свет, чтобы узнать её, несмотря на то, что он её до этого не разу не видел.
— Кто вы? – пискнул оруженосец – порой пареньку не хватало смелости, да и от одного присутствия этого типа становилось несколько жутковато.
— Друг, — голос человека был подобен шепоту ветра, даже видя его перед собой определить источник звука было не просто, возникало такое чувство, что говорит не темная фигура, а сами стены этой невысокой башни. – Когда эта крепость носила имя моего рода – Вилджтаун – но потом Неизвестные Силы сровняли ее с землей, чтобы один гордец воздвигнул ее копию на том же самом мести. Вот только копия не идет в сравнение с оригиналом.
— Умри, предатель! – проорал Уильям, к ужасу Алюина бросаясь в сторону того, кто скрывался в тенях. – Смерть пришла к тебе, Аней Вилджим!
Раздался сдавленный смешок, когда Уильям рубанул, но рассек только воздух и туман, из которого состояла фигура.
— Глупо, очень глупо. Я не Аней Вилджим. И, повторяю, я ваш друг. – фигура появилась в другом углу. Предвижу вашу вторую попытку угадать : я не Альдунаил.
— Аленол Вилджим, — прошептал оруженосец. – Вы мертвы.
— Как видишь, нет, — в каждом углу появилось по фигуре, но, пока Уильям решал какую из них атаковать, они не делали ровным счетом ничего. – Меня, кстати, тут тоже нет, так что твой глупый друг зря старается меня убить. Если вам интересно, то я в Хрустальной башне, но сомневаюсь, что вы знаете, где она находится. Так вот, я ваш друг и хотел лишь подарить эту интересную книжицу – много нового о своем божестве узнаете. Но ваша вера в него только укрепится, а силам, решившим вновь поиграть в королей, это только и нужно. Вам решать, кому достанется книга, но я бы посоветовал отдать её тому, кто сможет воспользоваться заложенным в неё потенциалом, кто сможет обратить знания во благо Денихилота.
Книга лежала в центре, она была единственным предметом в комнате, от которого исходил свет, но Алюин был готов поклясться, что его не было, возможно, он исходил от страниц, а не обложки – книга была распахнута..
— В легендах ты не самый положительный персонаж. Похоже, они ошибались, — сказал Уильям, чья агрессия вмиг испарилась. Он поднял книгу и не сдержал соблазна заглянуть в текст открытой страницы…
— Я бы доверял легендам, — заверил голос, и фигуры испарились одновременно с тем, как Уильям рухнул на колени и его не захлестнули знания того, что совершил его бог.
И того что он сам должен совершить, чтобы закончить миссию Адренса Аксидора.

***
«Каждый сможет заявить о себе, и неважно кто он по происхождению»
«Войны всегда будут идти, но я смогу свести их число к минимуму».
«Идеальный мир не создать, но можно приблизиться к идеалу!»
«Нельзя её любить. Нельзя!»
«Прости, но у меня нет выбора»
«Смысл, здесь есть смысл»
«Ответ за горами? За лесом? За морем? За льдом?»
«Этот храм, кому он посвящен?»
«В этом нет смысла».
«Все ясно. Это тяжело, но выбора нет».
«Старый мир пал, а мне придется создать на его руинах новый».
«Аней, что ты делаешь? Не заставляй меня скрестить с тобой клинок».
«Я вижу твои сомнения. Отринь их, вместе мы сможем это сделать»
«Боль, только боль, только боль и тьма. И ничего больше»
«Янтарные глаза, разве у него они были такими? Баланса больше нет, он не нужен»
«И будут дети его рождаться и умирать, до рождения дчери, чья красота затмит мир и все мироздания. Пройдя с ним рука об руку во тьме, она спасет его душу и вернет её в свет. А братья её станут по правую руку от него и поведут в бой его легионы, чтобы свет пролился в каждое сердце, а не только в его».
«Конец – это начало, а начало – это конец. Он – вечность, а вечность убить нельзя. Умереть может только охотник за ней»
«Узри конец, дитя. Конец мироздания, падения людских душ всех миров. Это ждет тебя, если Он не вернется, а ты не сразишь врага своего».
— Мы должны уничтожить Анея Вилджима, — глаза Уильяма горели янтарным блеском, а он сам был полон решимости. – Мы должны убить Анея Вилджима, — повторил он, а Алюин просто горестно покачал головой, понимая, что его сюзерен втягивает его в очередную авантюру.

Глава 2

Поначалу его окружала лишь кромешная тьма и пугающая тишина, но потом он понял, что это не так. Здесь были очертания, очертания предметов. И существ.
Они рычали, а их неописуемой ужасный облик вызывал приступы рвоты. Они бродили во тьме и рвали на части несчастные души только для того, что бы те ожили вновь, дабы быть еще раз растерзанными.
Он слышал их крики, но не обращал на них внимания – он был в безопасности. Здесь все были в безопасности, пока не покидали свои темницы – слабо очерченные зоны покоя. Он не помнил, как и когда понял об этом, но времени прошло много – десятки, если не сотни лет.
Также, он не помнил своего имени, лишь то, что его ждет вечная тьма. В сердце, однако, была вера, что в этом темном аду все же есть место для света, но чтобы его найти, нужно покинуть темницу, покинуть безопасную зону.
Но он боялся – это место было соткано из страха и ужаса, так что в этом не было чего-то удивительного. Он боялся и не стыдился этого, и все же в глубине души ненавидя себя за этот страх.
Кто же он такой? Как он оказался в этом месте? И есть ли мир, кроме этого? Все знания стерлись, остался лишь страх и непонимание. Какая-то странная пустота внутри, как будто все, что было ему дорого, вырезали из памяти.
Огонь, он мечтал об огне, даже не зная, что это такое. Лишь слово: огонь. И понимание: огонь – это спасение. От чего? От тьмы? Как огонь может отогнать тьму?
Понимания не было. Надежды не было. Ничего не было, кроме тьмы и ужаса. Так было до того мгновения, когда он сделал первый шаг…
***
— Все живые умрут и попадут в Погибель. Этот мир находится в мрачных пещерах Морногорота, но его освещают тысячи свечей, в нем есть все, что можно пожелать и оттуда можно сбежать, хоть не многим удалось это сделать.
Те же, чьи грехи велики, отправятся в Забвении. Ноги по колено увязнут в зыбучих песках или мерзком болоте, и ты не сможешь сделать ни шагу, только наблюдать за происходящим в мире живых через Зеркальное Озеро. Немногие смогли покинуть Забвение. Среди них великий Адренс Аксидор.
Есть еще те, чьим грехам нет прощение. Те, кто не достоин даже наблюдать. Величайшие злодеи человечества, отъявленные негодяи, судьба которых – вечная тьма и муки. Это Уничтожение. Больше нет души, нет воспоминаний, только ужас и пустота. Два шага – ровно столько можно сделать, сделаешь больше – тебя сожрут твари, чей облик не подается описанию. А потом ты вернешься в это кошмарное место, назад, в свою темницу. Выйдешь еще раз – и вновь окажешься в желудке ходячего кошмара. Мир, без надежды, мир темноты и ужаса – это Уничтожение. На заре человечества, нам было разрешено взглянуть на этот темный мир и узнать его основы. Но правды никто не сможет нам поведать, потому что никто и никогда не покидал Уничтожение. Это билет в один конец. У тебя лишь есть выбор: сидеть в клетке или попробовать быть первым.
— Отец, зачем мне это знать?
Конер улыбнулся и отбросил книгу в сторону, приседая на край кровати.
— Потому что тебе предстоит помочь моему другу осуществить первый в мире побег из Уничтожения.
Она улыбнулась в ответ – Конеру нравилось улыбка дочери, но она редко бывала искренней, чаще всего она улыбалась, замыслив очередную злую шутку. Девушке, растянувшейся на кровати, не скрывавшей от отца своей наготы, было восемь лет, но внешне она выглядела на десять лет старше. Такой она и останется навсегда, вечно молодой и красивой – в ней было больше от матери, чем от отца, что гарантировало ей вечную жизнь, в отличие от незнакомых ей братьев. Светлые, почти белые, несколько кудрявые волосы спадали на плечи, стройная спортивная фигура сгубила уже парочку принцев, решивших совершить подвиги в её честь. Конер знал её лучше, чем кто-либо другой, лучше, даже, чем его жена – Лили Аскидор, женщина столь же прекрасная и смертоносная, как и её дочь. Девушка была подобна изящной, но неприступной крепости, прелестному на вид хищному цветку, который очаровывает неосторожных насекомых, чтобы сгубить их.
— Твой друг – Адренс Аксидор? Ты хочешь его вытащить из Уничтожения. Интересно, зачем тебе это.
— Мир на краю гибели, — пожал плечами Конер.
— Это само собой разумеющееся, — ответила она, целуя отца в щеку и кладя голову на его плечо. – Мир всегда стоит на краю, но есть люди, такие как ты, которые не дают ему упасть. Так что изменилось? По твоим словам – дядя Адренс еще тот шалун, способный натворить дел и смыться на другой край Денихилота.
— Падение. Оно возвращается
— Падение, — хихикнула она. – Ах вот оно что. Когда наши подданные сойдут с ума, наши силы возрастут, разве не так? К тому же, вы слишком долго с мамой пытались меня сделать, чтобы это требовало уж столь срочного решения проблемы какого-то Падения. Ну подохнут оставшиеся драконы – никто плакать не будет. Их и так осталось лишь несколько сотен, и что? Они всеравно скучные. А, если затронет обычных людишек, то тоже проблем нет – наплодят нормальных, люди, они ведь как кролики. Сегодня двое, а завтра уже десяток. Здесь есть что-то еще. Ты от меня что-то скрываешь? Ну пап, не молчи, я знаю, что ты играешь в молчанку.
— Я не могу сказать, — покачал головой Конер.
Обожаю секреты. И обожаю их раскрывать, — вновь хихикнула она и, вскочив с кровати и усевшись у отца на коленях лицом к нему. Начала расстегивать пуговицы его рубахи.
— Все мужчины одинаковые, — вновь хихикнула она, — подарив отцу страстный, отнюдь не дочерний поцелую в губы. – Вы можете хранить секреты, но умная и красивая женщина знает, как добраться до правды.
— Стой, — простонал он. – Это неправильно. Я не могу.
— И вчера не мог. Ты должен вести себя, как мужчина, — возмутилась она. – Не волнуйся, я говорила с мамой об этом, она разрешила тебя соблазнять. Она говорит, что это даст моей магии небывалую мощь. С каждым днем я все сильней.
— А я против, прошу тебя, прекрати. Прекрати, и скажу тебе, что случилось.
— Ладно, — она обиженно глянула на него, прежде чем вернуться в постель. – Тогда приведешь мне того слугу, что приносил вчера вечером обед. Такой пугливый. Он мне понравился.
— Будет тебе слуга, — вздохнул Конер, в глубине души жалея парня. – Вся проблема в Анее. Анее Вилджиме. Он вновь появился в Денихилоте. Не знаю, что он замышляет, но, боюсь, он знает о том, что Падение вскоре покинет наш мир и перекинется на другие в еще более разрушительной форме. Понятия не имею, что он собирается делать, но он опасен. Только Адренс Аксидор сможет его остановить, я уверен.
— Адренс не сможет, — вновь хихикнула дочурка. – А вот Адренс Аксидор и его женщина, самая прекрасная женщина во всех мирах, будут способны на это. Милашка Аней просто не сможет уйти от меня. Он не устоит перед моей красотой. А теперь мой обещанный слуга, приведи его, быстро! Мне нужно подготовиться к путешествию в этот очаровательный загробный мир. Кыш, папа, кыш, а то передумаю.
На следующее утро слугу нашли мертвым, он был изящно расчленен невероятно острой алмазной пилочкой для ногтей. На том, что осталось от его лица, застыло выражения невероятного удовольствия, а тело было обезвожено, в нем не осталось ни капли крови.
Дочка же Конера к тому времени успела познакомиться с Адренсом Аксидором.

***
Только среди непроглядной тьмы можно увидеть свет – странные слова, но он решил, что они подходят этому месту. Ужасные, бесформенные, рычащие существа были порождениями мрака, но именно благодаря ним он хоть немного смог ориентироваться в пространстве. Длинные темные коридоры, монстры и души таких же смельчаков. Он шел, тихо и осторожно пробирался из одной комнаты в другую, никто не пытался с ним заговорить или вступить в контакт каким-либо другим образом – одно слово прозвучало бы в этой тишине раскатом грома, привлекло бы омерзительных своей бесформенностью тварей, которые разорвали бы их на куски.
Он готов был поклясться, что провел в блужданиях еще больше времени, чем в призрачной тюрьме и коридорам не было конца – это был бесконечный лабиринт комнат и комнатушек, длинных и коротких, меленьких и больших. Два раза он привлекал внимание местных обитателей, но крепкие ноги помогли ему спастись, а вот многих на его глазах разорвали на части.
Бесконечность – она была проклятием этого места, когда он покинул свою темницу, им двигал призрак надежды, но теперь он погиб во тьме Уничтожения.
Последнее пристанище бессмертных душ, наказание за тяжелейшие грехи и благие намерения – откуда он это знал? Что же он совершил, за что попал сюда?
Это место давило своей неизвестностью. И тем, что здесь человек терял самое главное – он терял себя.
— Заблудился, Адренс Аксидор? – поинтересовалась девушка, возникая перед ним, яркая, чуждая этому месту.
— Заблудился, — согласился кто-то у него за спиной. – Только это я Адренс Аксидор, а не он.
— А кто же он тогда?
— Он – усмехнулся Адренс, в этом месте смех приобрел довольно зловещий оттенок. – Он – Аней Вилджим
***
— То есть существует два Анея Вилджима? – поинтересовалась она, подбрасывая непонятно откуда взявшийся в этих местах хворосту в костер, причем делая это так, чтобы вырез платья глядел в сторону Аксидора.
— Говори потише, наш друг глуховат и не понимает, что происходит, но это не делает его дураком. Он – Аней Вилджим, а еще один обитает в Денихилоте.
— И как это понимать? Ответы, я требую ответов и срочно!
— А то что? Соблазнишь меня, ламия? – мы находимся в пространстве чистого света, где можно согреться и собраться с мыслями, но я не могу долго его поддерживать, скоро придется возвращаться в темную реальность моего нового дома.
Свет, он думал, что никогда больше не увидит света. Или он его видит в первый раз? Этот загадочный человек затопил комнату слепящим, но приятным голубовато-желтым сиянием, ярко-оранжевые стены изолировали их от тьмы, но источником всего великолепия служил маленький костерок в центре их временного укрытия. Пока эти двое разговаривали, он наслаждался невиданным зрелищем.
— Я не ламия, я та, что займет рядом с тобой место, когда ты отсюда выберешься! – гордо заявила она, вызвав у Адренса очередной приступ смеха.
— Не смеши меня, твои штучки могут подействовать на кого угодно, но не на меня. Далия уже пыталась, между прочим. К тому же ты даже не знаешь, где мы, знаешь только, что спишь. Проснувшись, ты покинешь нас, ты неуязвима для местных обитателей, но и твои таланты здесь не работают – плата за безопасность.
— Мой отец уничтожит тебя, если ты не будешь меня слушать!
— Я уже уничтожен, без шуток. Я в Уничтожении, а ты в мире живых, чем еще более страшным ты мне можешь грозить? Ничем? Тогда заткнись и слушай меня. Да-да, тебе придется научиться слушать других, а не только самой болтать. Я тут уже довольно давно и не представляю, сколько времени прошло в мире живых, да это для меня и неважно. В общем, в вашем мире настоящий Вилджим, а здесь только его отражение, которое, попав в мир живых, будет обладать всеми силами, какими некогда обладал я. Не буду говорить тебе, как такое может быть, просто прими факт – он представляет из себя мою силу, а я собственно свой разум. Да, согласен, Падение немного его, кхм, повредило, но я все еще здраво мыслю. Большую часть времени. Опять же оставим это без комментариев.
— Нет, не оставим. Что за бред ты несешь?
— Бред? Я говорю правду. Я от рождения никогда не обладал какими-либо сверхспособностями. Все появилось после встречи с весьма странным существом, которое решило, что я его отец. Потом я умер и вернулся вновь, но уже другим человеком. Когда я опять погиб, твой отец прибегнул к древним ритуалом своих предков и вернул меня к жизни при помощи человека, носившего одно из моих имен. Больше рассказывать не буду – не обязан я этого делать, да и сам понятия не имею, что за магия им служила. Надеюсь, я хотя бы частично удовлетворил твое любопытство.
— Нет, я хочу…
— Не хочешь, могу тебя заверить. Так вот, я брожу по этим коридорам уже сотни лет, ну или сколько у вас там прошло. Я все помню, а вот другая часть моей души все забыла и никогда ничего не вспомнит. Чтобы отсюда выбраться, нужен живой проводник, раньше, как я понял, эта обязанность ложилась на жриц Истинных Фениксов, но твоя мать таковою не является, поэтому потребовалось твое рождение. Вот только жрицы выводили загубленные души из самых темных чертогов, а тебе придется вернуть меня в мир живых. Ты, конечно, думаешь, что это ерунда для такой могущественной женщины, как ты, и это твоя главная ошибка — это еще никому не удавалось. Будет сложно. Или легко. Хотя я в этом сомневаюсь. Так, время аудиенции закончилось, все вопросы завтра. Я пока немного поговорю с нашим общим другом, побродим тут немного, и будем ждать твоего возвращения. Все, давай, удачи.
Девушка хотела возразить, но неожиданно исчезла, оставив после себя туманную дымку.
Адренс про себя усмехнулся и обернулся к оставшемуся спутнику. Тот, сидя на черном и холодном, не отражающем свет полу, заворожено глядел на голубовато-желтое пламя костра.
— Не смотри так, наша душа хранит память тела, поэтому долго смотреть на огонь вредно.
— Прости, я больше не буду, — пообещал человек, неохотно отводя взгляд.
«Ну что, обманули мы с тобой девочку, друг мой, Гетрунс Валькул», — подумал Адренс, прежде чем растоптать костер. Одновременно с этим исчезли и яркие стены.
— Что вы делаете!? – воскликнул его спутник. – Вы убили его!
— Огонь никогда не тухнет окончательно, — заверил его Адренс. – А вот нас «потушить» могут, если мы и дальше будем здесь оставаться. – Следуй за мной, скоро мы будем в относительной безопасности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *