Война бессмертных. Возвышение Падшего

Часть II. Лик Зла

Глава 13

С востока поднимался новый, незнакомый демону ветер. Ветер перемен. Самаэль пересекал деревушку Серово где-то в глубинке Империи. Его выводило из себя то, что он – могущественный чернокнижник – должен был сам являться на встречу, выбираясь на мороз. Демон наложил на себя простенькую иллюзию человеческого обличья, так как крестьяне всё ещё относились к его народу, мягко говоря, недружелюбно. А привлекать лишнее внимание ему сейчас совершенно не хотелось.
Быстро смеркалось, и маленькие деревянные дома всё плотнее покрывались вуалью теней. Немногочисленные жители с любопытством поглядывали на высокого бледного незнакомца, коим прикинулся Самаэль. Он миновал группу детей, устроивших сражение в снежки, и начал подниматься по скользкому склону, всё дальше уходя из деревни. Человеку эти места наверняка бы понравились: внизу располагается прекрасная долина, пересекаемая богатыми рыбой реками, вокруг лес, в котором полно пушного зверя, а на западе виднеется одинокий белоснежный пик горы. Но Самаэль знал, что пройдёт время, и деревня превратится в большой город, всю рыбу из реки выловят, лес вырубят, зверя перестреляют охотники, а гору раскопают шахтёры. И они ещё смеют называть его нацию народом опустошителей. Самаэль поплотнее закутался в шерстяной плащ и мысленно выругался. Он, как и многие другие демоны, очень не любил холод.

Огни деревни остались позади, и глазам Самаэля предстал средних размеров двухэтажный дом, выполненный в тармалльском стиле, с множеством украшенных резьбой окон и покатой крышей, напоминающей сейчас снежную шапку. Он был окружён невысоким решетчатым забором с каменными столбами, а ставни почти всех окон были неплотно прикрыты, но свет внутри не горел. Калитка скрипнула, повинуясь сильному толчку, и демон подошёл к дубовой двери, оставив глубокие следы на засыпанной снегом дорожке. Самаэль уже поднёс руку к толстому кольцу, торчащему из металлической пасти льва, но тут дверь отворилась. На пороге стоял карлик-горбун со скрюченным носом, одетый толстую льняную рубашку и холщовые штаны со шнурком в виде пояса. Его серые глаза беспокойно бегали из стороны в сторону и никак не могли остановиться на Самаэле.
— Он ждёт в гостиной, — прошамкал карлик и указал пальцем на одну из комнат.
Демон зашёл внутрь, обратив внимание на мокрые следы растаявшего снега на полу, и оценил помещение изнутри. Дом был обставлен добротно и со вкусом, но местами требовал тщательной уборки и ремонта. Толстый слой пыли, скопившийся на комодах и части стульев, создавал ощущение, что некоторые комнаты были попросту нежилыми или просто крайне редко посещались. На полках же, наоборот, были аккуратно расставлены различные колбы, склянки и бутылочки с алхимическими смесями, настоями и эликсирами. Книги тоже были в основном связаны с алхимией, но встречались и монументальные труды о демонах и монстрах, составляющие неплохую коллекцию, но было ощущение, что их принесли сюда значительно позже. Самаэль сопоставил факты и понял, что до сих пор не знает, кто именно ждёт его в гостиной, а потому, перед тем как войти, украдкой надел железный перстень с символикой Чёрного Солнца.

В комнате спиной к проходу стоял высокий плечистый человек в чёрной рубашке и такого же цвета жилете и штанах. Он брился коротким лезвием, смачивая его в тазике с водой, даже не пользуясь зеркальцем.
— Присаживайся, — прозвучал знакомый грубый голос.
Самаэль уселся в удобное мягкое кресло прямо напротив невысокого столика, распахнув плащ.
— Ну здравствуй, Маркус.
— Ну здравствуй, Самаэль.
Блейк закончил бриться, отложил лезвие и развернулся. Демон не показал удивления, хотя он был до глубин сущности поражён переменой, произошедшей в Маркусе. Узнаваемый шрам, идущий по правой щеке, был теперь пересечён крест-накрест новой, более свежей отметиной. Губы, вопреки ожиданиям, не скривились в озорной усмешке. Но самое главное – из глаз Блейка исчезли пляшущие смешинки, оставив место лишь холодной пустоте. И это неуловимо состарило Маркуса, хоть морщин на лбу и не прибавилось. Всё тот же нос со следами переломов, всё те же чёткие скулы. Но человек совсем другой. Блейк надел кожаный ремень через плечо и рассовал колбы по кармашкам, лишь после этого он уселся в кресло напротив и закинул ноги на столик.
— Мне нужны ответы, Самаэль. Расскажи мне о состоянии дел в культе.
— Зачем? – искренне удивился демон. – После недавних событий ты занимаешь там куда более видное положение.
— Когда задают вопросы, обычно хотят услышать ответ, — спокойно сказал Маркус, играясь с бритвенным лезвием.
Самаэль понял намёк безошибочно: стоит ему попробовать произнести заклинание, как это лезвие моментально окажется у него в горле.
— Не о чем рассказывать. Я уже не так влиятелен, как раньше. Многое проходит мимо, многое от меня скрывают.
— Интриги внутри интриг. Любопытно.
В комнату зашёл карлик-горбун, шаркая ногами. В руках он держал поднос, на котором стоял кувшин с вином, пустой бокал и рюмка лимонной водки.
— Ради всех демон-принцев, скажи своему другу, чтобы снял эту иллюзию, а то глаза режет, — как бы небрежно бросил Самаэль, смотря на карлика с лёгким прищуром.
Горбун нервно поставил поднос на столик и вопросительно посмотрел на Маркуса. Блейк молча кивнул, взял рюмку, опрокинул содержимое в горло и шумно выдохнул. А демон, давший себе зарок ничему не удивляться, удивился. На его глазах горб карлика исчез, его лицо стало изменяться, зрачки сузились в вертикальные щёлочки, а белок вокруг них покраснел, как и вся кожа. Уши приняли треугольную форму и вытянулись, а сзади вылез тонкий хвост. Это был самый настоящий бес.
— А, так это не друг, — протянул Самаэль, не выдав удивления. – И как тебя зовут, раб?
— Не смей называть его рабом, — зло прошипел Блейк прежде, чем бес успел ответить. – А вздумаешь поднять на него руку, как любят делать твои сородичи, я тебе эту самую руку отрублю.
— Ты так остро реагируешь, хотя твой народ этим самым рабством совсем не гнушался им пользоваться? Типичный человек.
— Рабство придумали высокомерные выродки, считающие, что они чем-то лучше других. Лично я им никогда не пользовался, так что будь так любезен и оставь свои упрёки при себе.
— В таком случае, я тоже приму своё истинное обличье, — расплылся в загадочной улыбке Самаэль и коротко взмахнул ладонью.
Маркус встречал самых разных демонов: красных, серых, бестелесных. Он знал о существовании безглазых и многоруких тварей Бездны, читал легенды о жутких помесях демонов и драконов. Самаэль же был самым классическим демоном, какого можно было себе представить: высокий, с огненно-красной кожей и надменным взглядом. Нос с благородной горбинкой, небольшие рога, глаза похожи на бесовские, но с куда более насыщенным цветом. Не хватало только больших кожистых крыльев за спиной, но это уже мелочи. А ещё Маркус чувствовал внутри него злобу, которая просачивалась даже сквозь утончённые слова. Такую же злобу, что таилась в нём самом.
— Мы отвлеклись, — прервал Блейк возникшую паузу. – Пора забыть о философских рассуждениях и перейти к конкретике.
— Внутри культа что-то… происходит. Не знаю, как выразиться точнее. Изменения плавные и почти незаметные, другие чернокнижники на них даже не обратили внимания. Стали исчезать люди, в основном наиболее яркие демонологи.
— Ничего удивительного. Серый Орден со своими карательными отрядами ищет вас под каждым камнем. И, надо сказать, весьма успешно.
— Дело тут не в Ордене, сейчас исчезают только особые фигуры, — загорелся Самаэль, и маска фальшивых эмоций на мгновение спала с его лица. – Что-то назревает, что-то совсем нехорошее. Думается, это ты так ловко и безжалостно устраняешь врагов. Я восхищён.
Вряд ли даже сам великий инквизитор смог бы уловить тут усмешку. Маркус улыбнулся, и эта улыбка могла означать что угодно.
— Всему своё время. В отличие от тебя, меня интересует только истина, а не процесс её поиска.
— Ты хочешь превзойти Ранхара. Самого Проклятого! Это очень амбициозная цель. Что ты задумал, а? – снова прищурился Самаэль так, словно ответ был написан у Блейка на лбу.
— Ты меня с кем-то путаешь, — сказал Блейк голосом, напоминающим отдалённую бурю, готовую вот-вот обрушиться на демона. – Или держишь за дурака. Ты тасуешь карты под столом, отвлекая внимание туманными фразами. Вслушиваешься в каждое слово, пытаясь уловить обрывки информации.
Демон молчал. Он продолжал смотреть на Маркуса, не отводя от него глаз. Блейк догадался, когда уже стало слишком поздно. Самаэль был мастером наговоров и проклятий, он мог произносить нужные заклинания, практически не шевеля губами. Кто знает, хотел ли демон просто добраться до мыслей и замыслов Блейка или собирался сделать с его разумом что похуже, но это ему не удалось. Самаэль дёрнулся, изогнувшись в неестественной позе, его руки задрожали, пальцы скрючило, а зрачки невероятно расширились. Маркус встал с кресла быстро, но не панически резко, и в один шаг оказался около демона, которого уже полностью охватила дрожь. Блейк схватил с полки один из флаконов, в котором была ужасно пахнущая, но чудесная по всем остальным свойствам настойка тармалльского златоцвета, откупорил её и поднёс к носу Самаэля. Не помогло. Маркус чертыхнулся и ударил демона тыльной стороной ладони по лицу наотмашь. Губы Самаэля лопнули, словно перезрелые ягоды, но дрожь исчезла. Демон вернулся в нормальное состояние, поднял глаза, и тогда Блейк увидел то, что он так старательно пытался скрыть за мнимым высокомерием и нападками. Маркус увидел, что в глубине этих полных холодной ненависти глаз был скрыт самый обыкновенный страх. Тщательно подавляемый, но ещё не уничтоженный логикой страх, который обычно испытывает травоядное при виде хищника. Блейк налил в бокал вино и дал его Самаэлю. Демон молча осушил бокал, и на его лице снова появилась маска, из-за которой нельзя было понять его истинные намерения.
— Кажется, я немного переборщил.
Жутковатый, вкрадчивый голос Безликого раздался в голове как всегда неожиданно, но Маркус, свыкшийся с ним за долгие годы, даже не моргнул.
— Да ладно тебе, ты и сам хотел его приструнить. Зато теперь дважды подумает, прежде чем лезть в чужой разум.
Блейк не стал спорить, тем более что он одобрял такие выходки живущего внутри него демона, и в вопросах защиты разума предоставлял ему полную свободу. Такова была цена компромисса и гармоничного сосуществования с самим собой и с Безликим.
— Ради информации, ради того, чтобы раскрыть очередную тайну, ты пришёл сюда, рискуя жизнью, — в голосе Маркуса магическим образом соединились уважение и презрение. – Хорошо. Я расскажу тебе историю. Долгую историю, но обещаю — ты не пожалеешь о том, что решил её послушать.
Самаэль загадочно улыбнулся и кивнул, поднеся руку к подбородку. Блейк переложил свой старый плащ, на котором сейчас виднелась большая прожженная дыра. Он подошёл к окну и посмотрел в узкую щель между ставнями, словно собираясь с мыслями.
— Восемь месяцев назад я прибыл в небольшой городок Скильборг, что примерно в центре Септена. Что было до этого не так важно и тебя не касается. Там началась эта любопытная глава моей жизни.
Маркус достал трубку и табак, закурил, задумчиво пуская дым. Демон не перебивал, он был заинтригован и лишь внимательно поглядывал то на Блейка, то на стоящего, словно статуя, беса.

Глава 14

Воздух в помещении таверны был спёртым, даже душным. Даже Маркус, едва ощущающий запахи, чувствовал адскую смесь пота, мочи, дешёвого пойла и стухшей стряпни. Худшее место во всем городе, чтобы отдохнуть. Сюда стягивались отбросы со всей округи, и расстаться здесь с кошельком и жизнью было проще, чем высморкаться. Блейк в своей недешевой одежде был среди них как белая ворона. Стражники проходили мимо и то, только большими группами. Худшее место, чтобы отдохнуть. Но лучшее, чтобы получить проблемы. А Маркус сюда пришёл совсем не отдыхать. Едва он вошёл внутрь, куча взглядов впилась ему в спину, а когда Блейк, как бы невзначай, показал пухлый кошелек, взгляды были готовы просверлить дырку ему в плаще. Но по старой, практически священной септенской традиции драки в таверне и на пиру без участия и одобрения хозяина были запрещены. Эта традиция чтилась даже самыми отпетыми негодяями с удивительной тщательностью и ответственностью, обычно не свойственной северянам. Маркус упростил бандитам задачу и сам вышел из таверны, краем глаза заметив, как два бритоголовых поднялись со стульев. Он слышал, как они нагоняли его в проулке, думая, что нашли легкую добычу. Когда они уже были готовы наброситься на Падшего, тот резко остановился и с разворота заехал первому в переносицу, добил ребром ладони по шее. Его дружок выхватил нож и ударил снизу, намереваясь проткнуть Маркусу живот кривым лезвием. Блейк молниеносно выставил вперёд руки крест-накрест, захватив предплечье мордоворота, одновременно отбросив таз назад. Не сбивая ритма, Маркус сменил хват и сильно загнул руку бандита ему за спину.
— Паскуда! Пасть порву! – взвыл бритоголовый от боли.
Блейк презрительно фыркнул и пнул два раза: сначала в плечевой сустав, а затем в затылок, вырубив противника. Когда он вернулся в таверну, незримый чародей махнул рукой, заставив заклинанием замолчать всех посетителей. Маркус спокойно, нарочито неспешно подошёл к стойке, бросил монету за пиво, к которому даже не притронулся, вернулся к двери и задержался на секунду.
— Никто ещё не хочет проветриться? Нет желающих? – громко спросил Блейк, осматривая помещение. – Ну вот и славно.
Маркус немного побродил по улицам без особой цели, остановился на месте торгового ряда, закурил. Ночью Скильборг выглядел чудесно: добротные, радующие глаз дома с приятными украшениями, поблескивающие огнями в ночной тьме, широкие чистые улицы. Но это только вокруг резиденции ярла. В остальном город представлял собою самое обыкновенное сборище мелких торговцев, охотников, ремесленников и бедноты. Здесь наиболее ярко проявлялось септенское деление на сословия, хоть молодой ярл Харингорн, недавно вступивший на пост, и пытался сгладить углы камня преткновения.
— Расслабься, это сработает. Среди обитателей этой дыры наверняка была парочка особо сознательных, которые любят всё пересказывать страже.
Безликий любил делать ехидные, даже немного злые комментарии обо всём происходящем. Обычно, когда бестелесный демон вселяется в кого-либо, то он всеми силами пытается завладеть телом и выжить предыдущего хозяина. Безликому же скорее было необходимо пристанище для поддержания своего существования, и поэтому они заключили сделку: демон оставался жить в теле Маркуса, а взамен Блейк получал всестороннюю помощь одного из древнейших созданий в этом мире.
— Тебе виднее, ты же у нас стратег. А я — скорее тактик, — мысленно ответил Падший, осматривая улицу, попутно приметив крупную дорогую гостиницу с большими окнами.
Но Маркус был бодр, а потому решил детально изучить город, его короткие пути, крыши домов, повадки местных жителей. Такие, казалось бы, обычные сведения в нужный момент могли спасти ему жизнь. Знание о том, куда можно свернуть во время ухода от погони, где можно скрыться от чужих глаз, а где просто неплохо перекусить давало Блейку ту кроху преимущества, способную склонить чашу весов даже в безвыходном положении.
Когда солнце окончательно взошло, Маркус вернулся к резиденции ярла, у входа в которую уже стояла группа из нескольких человек. Блейк мягко вклинился в толпу и приблизился к одному из стражников.
— Прохода нет, потом поглазеете на бойцов! — проорал страж, оттесняя растущую толпу.
— А я похож на зеваку? – поднял брови Маркус. – У меня важное дело к ярлу.
— Ага, как же, тут у всех важное дело, — ответил стражник, ничуть не убавив громкости.
— Я тут вчера заглядывал в миленькое заведение на юго-западе города, где хозяин без одного глаза. Мне там два любезных гражданина хотели показать город во всей красе, да вот теперь им что-то нездоровится.
— Прошёл слушок, — кивнул страж, подтверждая, что подобные истории в Скильборге распространяются со скоростью молнии. – Так ты, стало быть, приехал в наставники подаваться?
— Если придется.
Под возмущенные выкрики толпы стражник пропустил Блейка, который толкнул толстые дубовые двери резиденции и мягкими шагами прошёл внутрь.
Первое помещение представляло собой скромную комнату, отделяющую главный зал от выхода. Маркус с неохотой сдал оружие, включая кинжал из голенища сапога, но оставил при себе все склянки и бутылочки, которые, впрочем, никто и не подумал забрать. Но дальше дворец представал во всей красе в удивительно гармоничном сочетании камня и дерева. Декоративная резьба, украшавшая стены, изображала сцены древних, а порой даже мифических сражений с поразительным соответствием известным легендам. На дальнем конце зала находился трон из морельской сосны, сзади которого высилась под потолок статуя героя Тормунда, побеждающего ледяного змея Ихтъярра. Квадратные каменные колонны, подпирающие потолок второго этажа, были усеяны россыпью факелов, чуть слышно потрескивающих игривым пламенем. Внутри было множество самого разного народа: благородные дворяне, чинно прохаживающие гордой походкой и ведущие пустые беседы, почетнейшие из воинов, молчаливо подтверждающие уважение или неприязнь друг к другу да несколько гостей из далёких земель.

Маркус проходил сквозь толпу, незаметно проскальзывая между этими фигурами, что при его комплекции было довольно проблематично. Люди проскальзывали по нему взглядом, но для них он был всего лишь очередным гостем, не представляющим никакого интереса. Блейк подошёл к ярлу на то расстояние, на котором стоящая вокруг охрана не кинулась бы с оружием наперевес защищать своего драгоценного правителя, и удивился. Нет, он, конечно, был в курсе, что новый правитель Скильборга молод, но чтоб настолько…. Перед ним сидел самый настоящий мальчишка со светлыми волосами, которому едва ли стукнуло восемнадцать лет. Этикет требовал, чтобы Блейк представился первым и поклонился, но Маркусу, как обычно, было на него плевать.
— Приветствую, ярл Харингорн, — громко, но с абсолютным спокойствием произнес Блейк и решил не ходить вокруг, да около. – Я не отберу у Вас много времени, мне всего лишь нужно узнать, где находится Оракул.
Харингорн, до этого безразлично смотревший куда-то мимо Маркуса, положив голову на ладонь, оживился и приподнялся. Он не спешил с ответом или просто думал, что можно сказать после столь неожиданного вопроса. Блейку, к счастью, хватило тактичности его не подгонять.
— Кто ты? – наконец разжал губы ярл, с интересом посмотрев на Маркуса.
— Всего лишь тот, кто хочет задать Оракулу несколько вопросов. Но если Вам интересно моё имя, то меня зовут Маркус.
— Необычное имя. Имперское?
— Понятия не имею. Я со своими родителями не был знаком.
Было ощущение, что Харингорн услышал что-то знакомое, нечто, довольно близкое и ему самому.
— Здесь все знают, где находится святилище Оракула, но с ним самим никто не виделся уже добрый десяток лет. Люди уходили туда и не возвращались, тогда было решено опечатать святилище.
— Но распечатать, разумеется, можно?
— Можно, — многозначительно кивнул молодой ярл. – Ключ у меня есть. Но вот что ты можешь дать взамен? Я спрашиваю, потому что золото мне не нужно.
Блейк ухмыльнулся. В самом деле, как он мог наивно рассчитывать, что всё пойдёт по простому пути, что его вновь не попытаются использовать в своих личных интересах.
— Судя по шрамам, ты опытный воин, — продолжал Харингорн, не став дожидаться ответа. – Прими участие в поединке за право стать наставником моих бойцов перед турниром по кулачному бою.
— При всём уважении, — сказал Маркус, и лицо его нахмурилось. – Я согласен обучать Вашего бойца, но я не буду драться для развлечения толпы, словно петух на петушиных боях.
— Маркус, демон-принц тебя побери, не время выпячивать свою гордость. Засунь её поглубже и набей уже морду этим выскочкам.
— Возможно, есть способ выбрать сильнейшего, не заставляя этого странника нарушать свои принципы, — вышла из тени женщина, одетая в элегантные одежды.
У неё были правильные черты лица, большие синие глаза и огненно-рыжие волосы, заплетённые в длинную косу. Двигалась она легко и свободно, но с чувством скрытой силы, свойственной северянкам.
— Старинный способ, придуманный предками, — продолжала она. – Испытание Холодом, выносливости тела и духа, которые мы используем, как проверку при посвящении в берсерки.
— Это Керкина, моя советница. И она мне подала отличную идею. Приготовьте ванны! – крикнул Харингорн голосом, не допускающим неповиновения. – Ну а ты, дорогой гость, можешь пока познакомиться с другими кандидатами.
Маркус чуть склонил голову в знак согласия и направился в сторону обособленной группы людей, присматриваясь к ним оценивающим взглядом. Первые два рослых черноволосых мужика с густыми бородами явно были септенцами. Одетые в грубые куртки из шкур, они громогласно хохотали, прерываясь только на очередной глоток пива. Но Блейк готов был поклясться, что они были трезвы, как младенцы. Чуть приплюснутый нос и кожа с землистым оттенком у третьего выдавали в нём примесь шагардской крови. Из одежды – толстая льняная рубаха, окрашенная в черный цвет, эластичные бинты на руках да лёгкие штаны, подпоясанные кожаным ремнём. Последний из кандидатов вызвал у Маркуса наибольший интерес. На вид ему было лет шестьдесят: длинная седая борода опускалась до пояса, волосы были подобраны узким обручем, лоб изрезали глубокие морщины. Но плечи были широко расправлены, осанка пряма, а взгляд серых глаз ясен и спокоен. Перед Блейком был боец одного из немногочисленных уцелевших орденов боевых монахов, прославившихся на весь Эйшар своими мастерами кулачного боя. Маркусу бы совсем не хотелось встретиться с таким в драке, он даже не был уверен, что сможет выйти из неё победителем. Судя по цвету робы, этот являлся членом ордена Дрожащей Руки, о котором Блейк немного слышал. И хотя Падший старался не доверять слухам, репутация у этого ордена была более чем серьезная. Будет нелегко.

Пока Маркус осматривался вокруг, попутно прихватив пару закусок со стол, люди Харингорна принесли пять ванн и наполнили их водой. Керкина проверила, чтобы ванны были наполнены одинаково, а затем высыпала в каждую одинаковое количество белого порошка, кристаллами поблескивающего в свете факелов. Морозные соли – догадался Блейк о составе порошка. Он даже на расстоянии почувствовал вздымающуюся волну холода и поёжился. Безликий тоже явно не был в восторге.
Претенденты выстроились в ряд, раздевшись до пояса. Суть испытания была проста: кто дольше сможет выдержать адский холод, тот и выйдет победителем. Маркус заметил, как гости переговариваются между собой, поглядывая на них. Наверняка делают ставки. Что ж, тот, кто догадается поставить на Блейка, получит неплохую прибыль.
Маркус осекся и укорил себя за излишнюю самоуверенность. То самолюбие, на котором он так любил играть в схватке с противником, нередко пыталось возникнуть в нём самом, словно смертоносная болезнь. По команде Блейк опустился в ледяную воду и выругался бы, если бы от холода не перехватило дыхание. Будь его организм чуть менее выносливым, он бы моментально потерял сознание, а обычный человек, скорее всего, умер бы. Тело моментально покрылось мурашками, словно эльрокский иглокрыс, ощетинившийся тысячей шипов. Сердце заколотилось в груди, выстукивая бешеный ритм. У зубов появилось бесконтрольное желание раскрошить друг друга в пыль, и Маркус с трудом подавил в себе желание выскочить из ванны. Время тянулось чертовски долго.

Первым не выдержал септенец, тот, что был помоложе. Скверно выругавшись, он выпрыгнул на деревянный пол и принялся вытираться курткой из шкур, не переставая ругаться так, что у имперской знати, услышь они это, уши завернулись бы в трубочку. Вторым выскочил полушагардец, который затем в ярости ударил кулаком по столу, оставив на дереве солидную вмятину, и ушел из зала, злобно поскрипывая зубами. Маркус неожиданно почувствовал, как его нога наполнилась теплом и нехорошо поморщился. Попытка пошевелить пальцами была заранее обречена на провал. Чёрт, добром это не кончится…
Второй из септенцев как-то странно дернул головой и начал оседать, погружаясь в воду. Люди Харингорна подхватили его и не без труда вытащили, принявшись растирать широкими полотенцами. Несмотря на неудачу, здоровяк, похоже, был доволен тем, что сумел продержаться так долго, и улыбнулся. Теперь Блейк оставался один на один против монаха. Холод уже сковал не только его тело, но и разум. Мысли двигались медленно, затухая бледными огоньками на задворках сознания. Способность к концентрации растеряла свою силу, оставив Маркуса наедине со смазанным бессмысленным потоком сознания. Блейк прикрыл глаза всего на мгновение, чтобы моргнуть…

Кровь. Боль. Крики. Внизу, у основания холма кипит яростный бой. Остров, полностью занятый двумя армиями. Воины в золотистых доспехах и чародеи в пурпурных робах сражаются против огненно-красной волны существ. От грохота ревущих заклинаний закладывает уши. Кровь, стекающая с клинка. Ярость. Смерть.

— Проснись!
Маркус очухался на полу, медленно вытер лицо, поднялся. Тренированное тело быстро оправлялось от шока, а вот гордость – нет. Блейк не отрываясь смотрел на монаха, который продолжал преспокойно сидеть в ледяной воде.
— У тебя невероятная выдержка, — сказала Керкина, подавая Маркусу рубашку. – Но этого оказалось мало.
— Ради Богов, скажите ему, чтоб вылезал! – воскликнул Харингорн. – И поздравьте этого человека с победой.
Монах не шелохнулся.
— Он что, спит?
— Не думаю, — проговорил Блейк и ухмыльнулся, но ухмылка была отнюдь не торжествующая.
Один из берсерков Харингорна прощупал у монаха пульс и отрицательно покачал головой.
— Ну что ж, — поднялся ярл и подошёл к Маркусу. – Похоже, ты все-таки оказался чуточку сильнее.
— Как всегда, дорогуша, как всегда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *