Тропой Кота

Глава восьмая: «Наставники»

— Я, конечно, уважаю Десото всей душой, — ворчал Лемур, плетущийся где-то в конце. – Но на кой ляд он повесил на нас, Крысолов, свою бывшую подстилку – ума не приложу!

— Чтобы ты спросил, толстячок, — невозмутимо рявкнула Сорока, даже не поворачивая головы.

Зимородок и Пересмешник на всякий случай замедлили шаг, потому что лицо у Руфуса вдруг стало багровым. Он в гневе крикнул:

— Слушай, ты, девчонка!..

Танока молниеносно обернулась, и лезвие стилета дрогнуло возле его горла.

— Я вся внимание, — прошипела принцесса.

Лемур нервно сглотнул, и краска отхлынула с его лица. Сорока сверлила его тяжелым взглядом, и неизвестно, чем закончилась бы эта стычка, но в эту минуту Кот обернулся и поцедил:

— Угомонитесь оба! – девушка сразу же опустила кинжал. – Руфус, прекращай эти речи. А ты, Танока, будь спокойней. Тебе еще многому предстоит научиться, так что сосредоточься на главном.

Сорока убрала стилет на пояс и, откинув с плеча черные локоны, сказала с вызовом:

— Доберман меня всему научил, он был моим наставником. Зачем мне еще один, да еще и вроде тебя?

Глаза Крысолова стали холоднее, чем колкие зимние льдинки.

— Десото лично поручил мне завершить твое обучение, Танока. Ты никогда не выходила на дело и еще не знаешь, что подобает делать настоящему вору. Скоро у тебя появится своя территория в городе, и я уже не буду иметь права подсказывать тебе, что делать. Поэтому смотри на нас, помогай нам – и может быть, ты что-нибудь для себя вынесешь…

— Хорошо, — с неожиданной легкостью согласилась Сорока и легкомысленно улыбнулась. – Я всегда была послушной девочкой, так почему бы не быть ею и теперь…

Кот предпочел пропустить последние слова принцессы мимо ушей. Ему уже было трудно выносить общество этой строптивицы. Теперь он был готов признать, что разделяет мнение старого графа де ла Вар-вара относительно характера Таноки. Не вступая в близкие отношения с женщинами, Кот не имел понятия о присущей им чувственности и переменчивости, а женщина вроде Сороки с легкостью могла бы вывести из себя даже самого покладистого и спокойного мужчину – что и было ею продемонстрировано на примере Лемура.

Но при Добермане, как полагал Крысолов, она была совершенно другой. Десото, поразительный знаток женщин, умел укрощать непокорных красавиц, не применяя к ним грубой силы или словесных оскорблений (хотя порой пара грязных выражений порой была готова сорваться с его губ). Максимум, что позволял себе глава Гильдии – ненавязчивые, но очень действенные угрозы, и чаще всего этот хитрец проворачивал дело таким образом, что в случае скандала женщина обязательно оставалась виноватой. Кому-то такое обращение могло бы показаться ужасным, но Доберман полагал, что женщины, за золото продающие свое тело мужчинам, ничего другого и не заслуживают.

Узкий переулок круто уходил вниз, сбегая по ступенькам и плавно огибая высокий желтый дом. Там, за углом, он сливался с широкой улицей, ведущей в одну сторону к маленькому храму, а в другую – к знакомому нашим героям трактиру «Три веселых орка». В это солнечное утро на улице было шумно: по мостовой с грохотом катилась черная повозка с нарисованными по бортам зелеными змеями, в которой восседали двое мужчин в металлических нагрудниках и шлемах, напоминавших гвардейское облачение. Они горланили песни на всю округу, время от времени поднимая над головами мешочки, туго набитые чем-то звенящим, и искали среди местных босяков и торговцев кого-нибудь, у кого можно будет взять еще денег.

Вынырнув из своих размышлений, Кот юркнул в тень, и вся компания последовала его примеру. Взяв Таноку за запястье, Крысолов зашептал:

— Сборщики налогов – то, что нужно. Пересмешник, Зимородок, — воришки подались вперед. – Отвлекайте их. Лемур, будешь мне помогать. Все понятно? Действуйте…

— А что буду делать я? – встрепенулась Сорока.

— Следи за нами и не мешай, — рявкнул Кот, и воры разбежались.

Когда толстяк в черном плаще, вооруженный палкой, выскочил из подворотни прямо перед носом сонной гнедой клячи, сидящие в повозке сборщики налогов едва не забыли свои собственные имена. Лошадь взвилась на дыбы и замолотила в воздухе ногами, вырывая поводья из рук незадачливых ездоков. Руфус, увернувшись от точного удара, стукнул коня по крупу и исчез так же внезапно, как и появился.

Как бы ни старались служители закона удержать лошадь, она всхрапнула и галопом понеслась в конец улицы, раскидывая по дороге бочки и ящики, попадавшиеся ей на пути. Копыта так и грохотали по скользким булыжникам, заглушая жалобный скрип телеги, которую мотало из стороны в сторону, и крики охваченных ужасом бравых солдат…

В нужный момент Эдвиг и Банди вышмыгнули из тени позади повозки и на бегу, вдвоем вцепившись в борта, как следует тряхнули ее. В следующий миг Зимородок уже лежал на мостовой, корчась якобы от невыносимой боли, а Пересмешник прыгал вокруг него, заламывая руки и крича:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Эта бешеная кобыла задавила его насмерть!

«Бешеная кобыла» остановилась почти сразу, флегматично пожевывая удила, как будто ничего не произошло. Прохожие тихо хихикали, проходя мимо, а сидящие вдоль стен босяки схватились за головы, подыгрывая предприимчивым воришкам.

Обернувшись и сообразив, что к чему, храбрые мужички в доспехах выскочили из телеги и бросились пострадавшему на помощь. Пересмешник играл на славу: хватаясь то за голову, то за плечи одного из солдат, то за руку Зимородка, он не переставал причитать:

— Ведь вчера только какая-то кляча отдавила ему ногу… ах, мой бедный, бедный братец… что же теперь со мной будет?! Как же я пойду в армию, когда ты, мой сокол, лежишь при смерти?!

— Не волнуйтесь так, господин, — забормотал один из мужичков, нервно потирая густую щетину на подбородке. – Ведь кости у него целы…

— Что значит – кости целы?! – Эдвиг взвился в истерике. – Вы разорвали ему сердце! Вы размазали ему печень! О Могура, дай же сил мне пережить этот кошмар – нет, дай силы брату пережить этот ужас!..

— Давайте мы отвезем его к лекарю, — предложил второй, с лицом, украшенным забавной острой бородкой. – Это недалеко, на соседней улице, я знаю…

— Нет уж, я тоже его знаю! – капризно заявил Пересмешник. – Он мошенник! Шарлатан! Он давал мне микстуру из лебеды и порошок из лошадиных рогов! Нет уж, я согласен только на личного королевского лекаря, и никак иначе! Больше никому в этом ужасном городе нельзя верить!

А пока Пересмешник своей эксцентричной игрой отвлекал внимание солдат, Крысолов забрался в телегу и, хватая один за другим набитые золотом мешки, передавал их Лемуру, который резво относил их в темный угол подворотни. Награбить сборщики налогов успели немного, но даже этого количества хватало, чтобы каждый вор получил по мешку в руку. Когда сокровища закончились и Руфус скрылся в подворотне, Кот стрелой выскочил из повозки и подал сигнал Эдвигу и Банди заканчивать представление.

…Пересмешник тяжко вздохнул, еще раз возвел глаза к небу и сказал примирительно:

— Хорошо. Я избавлю вас от неприятностей и не стану жаловаться вашему начальнику. Помогите мне перенести моего несчастного брата во-он под тот навес, — он вытянул руку, указывая, под какой именно. – И можете ехать по своим делам, а я пока схожу за лекарем.

Солдаты аккуратно подняли скулящего Зимородка за руки и ноги и послушно отнесли под нужный навес. Пересмешник юркнул в соседнюю подворотню и притаился там. Буквально через полминуты Банди, убедившись, что солдаты не смотрят в его сторону, вскочил на ноги, как ни в чем не бывало, и бесшумно, словно призрак, нырнул следом за приятелем. А когда незадачливые сборщики налогов обнаружили, что их самым подлым образом обокрали, и подняли шум, Пересмешник и Зимородок уже воссоединились с остальной частью команды, и все пятеро теперь дружно насмехались над солдатами, стоя в каком-то переулке.

— Забирайте, ребята, — Крысолов протянул Пересмешнику и Зимородку четыре мешочка, набитых золотом. – Заслужили! Никогда еще не видел, чтобы воры так мастерски прикидывались!

— Мне давно говорили, что во мне пропадает актер! – гордо заявил Эдвиг, забирая свою половину, а вторую вручая Зимородку.

— Я бы так не радовался. В этот раз улов небольшой, — ворчливо заявил Лемур, разглядывая свои мешки. – Что там у тебя, Кот?

— Кто-то откупился от этих недотеп целой пригоршней самоцветов, — отозвался Крысолов, потрясая перед носом Руфуса самым маленьким мешочком. – Надо приберечь их на черный день. Ну, что, идем к Гастону в трактир?

Голодные воришки ответили Коту одобрительными возгласами, но их радость бесцеремонно прервал возмущенный визг Таноки:

— А мне что, ничего не положено?!

Крысолов смерил девушку таким взглядом, будто вместо нее перед ним стояла дворовая батявка.

— А тебе не положено, красотка, не заслужила за сегодня. Пошли…

И четверо парней, развернувшись, направились в сторону трактира, позвякивая мешками. Сорока помедлила: пока никто из компании не видел, она вытащила из-за пояса кинжал, погладила его лезвие и прошипела, словно раздраженная змея:

— Хорошо же, Кот Крысолов! Ты меня еще узнаешь…

В трактире, кажется, ничего не изменилось с тех пор, как два с половиной года назад там произошла разбойничья стычка. Все так же сидели за грязными столиками в задымленном зале хмельные гуляки, все так же лукаво улыбался за стойкой трактирщик, все так же суетилась кухонная челядь, не скрываемая так и не вставленной в проем когда-то выбитой дверью. Жизнь в этом маленьком закопченном мире всегда била ключом, какие бы бури не бушевали за окном маленького домика, приветливо подмигивавшего оконными ставнями каждому случайному прохожему…

Крысолов заказал четыре тарелки жареных овощей с острым мясом и столько же кружек пива; Танока ограничилась только мисочкой салата, к которому практически не притронулась. Пока друзья весело болтали, уплетая обед и заливая его выпивкой, она сидела за соседним столом, ковыряя вилкой в кучке жухлых салатных листьев, и размышляла о чем-то совершенно далеком от того окружения, в котором она находилась сейчас.

Первым плохое настроение Сороки заметил Пересмешник. Мимолетно взглянув на нее, он наклонился к Коту и зашипел ему на ухо:

— Слушай, друг, мне кажется, ты слишком грубо обошелся с нашей принцессой! Правда, ребята?

— Точно, — кивнул Зимородок, водружая на стол опустевшую кружку. – С женщинами так нельзя.

— Я просто хотел быть справедливым, — пожал плечами Крысолов. – Думаю, на моем месте Десото вел бы себя точно так же…

— Она ведь хочет быть полезной, — возразил Эдвиг. – А ты не даешь ей такой возможности. Вот она и дуется… Руфус, принеси еще пару кружечек. Только чего-нибудь другого! От местного пива у меня глаза на лоб лезут… нигде больше нет такой гадости.

— У нее еще слишком мало опыта, — протянул Крысолов и оглянулся, проверяя, не подслушивает ли их Танока. Если до ее ушей и доносились какие-то фразы, она не подавала виду, что слышит их. – Она может все испортить. Нам нельзя попадаться…

— Без риска она ничему не научится, — резонно заметил Банди. – Дай ей какое-нибудь задание и проследи за его выполнением. В случае чего всегда можно вмешаться…

Кот вздохнул. Вздохнул тяжко, как будто от него зависела судьба едва ли не целого мира. Сколько же неприятностей может доставить мужчине одна-единственная женщина?..

— Ладно. Найдем ей что-нибудь, пусть рискует на здоровье.

Когда Крысолов подошел к стойке, чтобы расплатиться за еду, трактирщик Гастон поманил его пальцем и сказал:

— Слушай, друг. Вчера ко мне зашли два посетителя, представились бродячими торговцами, якобы продают драгоценности и реликвии, добытые ими в дальних странах. Они устроили здесь настоящий пир, за все щедро заплатили, но, как только они вышли за порог, я глянул в кошель – а там фальшивые монеты!

Кот вздернул брови. Бродячие торговцы, таскающие с собой поддельные деньги? В его районе? Что-то новенькое!

— Как они выглядели, эти люди? – спросил он.

— Один – черный такой, заросший, — охотно принялся описывать посетителей Гастон. – Лет средних, крепок, широк в плечах. Второй – лысый, с бородой пшеничного цвета, толстый такой. Одежду их не припомню, вроде бы самая обычная…

— Торговцы? Так я ж их видел! – воскликнул какой-то постоялец, пристроившийся рядом у стойки. – Сегодня утром, прямо перед воротами храма. Сидят на бочках, а перед ними всякие фигурки стоят разноцветные. Еще у них мешочек с украшениями есть – я думал жене колечко купить, но когда они цену назвали, побежал скорее прочь.

— А как ты узнал, Гастон, что монеты фальшивые? – спросил Кот.

— Я присмотрелся к ним, — пожал плечами тот. – Вроде бы золотые, а вроде бы и серебряные. Странные какие-то. Я их взвесил, — тут он нагнулся под прилавок и достал оттуда небольшие медные весы. – Вместе с настоящими золотыми монетами. И оказалось, что фальшивки легче! И даже оттиски сравнил…

Кот попросил Гастона отдать ему мешок с поддельными монетами. Они снова взвесили их с настоящими золотыми, а потом серебряными монетками и выяснили, что фальшивые и в самом деле легче. Потом в свете свечи Крысолов присмотрелся к клейму, нанесенному на поддельную монету: изображение змеи, свернувшейся восьмеркой, было сделано очень грубо, будто его вырезали ножом.

Поблагодарив собеседников и забрав у трактирщика мешок с монетами, Крысолов пообещал отыскать этих торговцев и отбить у них охоту расплачиваться фальшивками. Вернувшись к друзьям, он рассказал им все, что узнал возле стойки, и компания воришек выработала план еще до того, как покинула стены трактира.

Танока замерла на секунду, собираясь с мыслями, сделала короткий вдох и вышла из-за угла желтого дома. Эту улицу она уже знала как свои пять пальцев, как и то, что сейчас из той же подворотни за ней пристально наблюдают наставники, готовые в любой момент прийти на помощь. Губы Сороки тронула довольная улыбка: ей наконец-то отвели главную роль в важном деле, дав ей таким образом шанс показать себя во всей красе. И пусть Крысолов только попробует в следующий раз сказать, что она ничего не сделала…

Взгляд воровки сразу отыскал среди случайных прохожих двух торговцев, сидящих в нескольких шагах от чугунных храмовых ворот, перед которыми на куске полотна были разложены статуэтки из металлов и самоцветов и маленькие мешочки с драгоценностями. Их лица, омраченные тенью скуки, не вызывали у горожан никакого желания поинтересоваться даже о стоимости предлагаемого ими товара. Хотя, возможно, в цене и заключалась вся проблема – слухи по городам, как известно, распространяются быстро.

Легкой игривой походкой, звонко стуча по камням каблучками, Сорока подошла к мошенникам и принялась с придирчивым видом разглядывать статуэтки. Продавцы сразу оживились; один из них, черный, лохматый, расплылся в улыбке, обвел руками товар и сказал с плохо скрываемой алчностью в голосе:

— Выбирайте, милая девушка! Все, что угодно, все редкости мира – они у Ваших ног!

Второй энергично закивал, подтверждая его слова. Но на Таноку их приветливость не произвела должного впечатления. Она капризно надула губки и ответила с тяжелым вздохом:

— Даже не знаю. Сколько вы за них просите?

— За каждую, — бородатый поднял маленькую статуэтку из слоновой кости. – Семьдесят золотых.

Воровка вытаращила глаза. Такой наглости она даже не ожидала. За семь золотых червонцев, для сравнения, в Брестоле можно было купить хорошего мяса, овощей и вина на целый месяц. Просить такие огромные деньги за маленькие фигурки, возможно, даже поддельные, было просто неприлично.

Но у Сороки были с собой фальшивые деньги. Кроме монет, она положила в мешок несколько небольших камешков, чтобы сделать его тяжелее. После недолгих раздумий она отвязала от пояса этот мешочек, извлекла оттуда пару монеток, показала их продавцам и прощебетала:

— Я куплю у вас драгоценностей на вес этого золота.

Лохматый и бородатый поджали губы, но запах денег вынудил их согласиться. Они достали большие весы и, положив на одну чашу мешок, принялись составлять свой товар на другую…

Минут через пять они пожалели об этом. Весы никак не могли прийти в равновесие, хотя статуэтки и украшения уже не помещались на свою чашу. Они начали сомневаться в том, что в такой небольшой мешок могло уместиться так много золота, но жадность заставляла их продолжать нагружать весы. Танока молча наблюдала, как неудачливые мошенники расставались с последними ценными фигурками.

В конце концов, когда стрелочка задрожала посередине, возвещая об установлении равновесия, продавцы смахнули товар в другой мешок и вручили его Сороке. С обаятельной улыбкой на лице она забрала мешок и направилась обратно в переулок. Уже там, за углом, она услышала гневный крик обманутых ею пройдох и была этим полностью удовлетворена.

Точно так же, как и ее товарищи.

— Ну вот, Крысолов! – усмехнулся Пересмешник, обнимая Таноку одной рукой за плечи. – А ты говорил, что наша принцесса ни на что не способна! Еще как способна, правда? – он улыбнулся девушке.

— Согласен, — как-то без особого удовольствия протянул Кот, прислонившийся спиной к желтой стене дома. – Здесь она отлично справилась. Ладно, свой долг мы на сегодня выполнили. Пойду скажу Гастону…

Сорока подошла к Крысолову и протянула ему мешок с драгоценностями. Тот, не поняв смысл этого жеста, уставился на нее.

— Это ведь твое, — пояснила она. – Бери.

Эдвиг, Банди и Руфус переглянулись. А Крысолов утомленно вздохнул. Ему придется признать, что у Сороки отличная память, да и честность, как ни странно, не была вытеснена из ее головы меркантильными идеями Десото Добермана. Он вдруг поймал себя на мысли, что почему-то сердится на Таноку, почему-то отчаянно желает испортить ей если не жизнь, то хотя бы настроение. Несправедливо, нет…

— На этот раз ты заслужила, — мягко сказал он, положив ладонь поверх ее протянутой руки. – Оставь себе.

— Кстати, среди них должны быть милый вещицы, — добавил Пересмешник. – Танока, можно украсть у тебя одно колечко? Думаю, Лисичке-Белле понравился бы такой подарок…

И вся компания покинула знакомый переулок, мирно беседуя и, как обычно, не вспоминая обо всех трудностях уходящего дня. 

Тропой Кота: 3 комментария

  1. О! Наследник был на очереди, а теперь еще и Кот готов :). Совсем со временем туго уже. Нужно все же перебороть себя, отключить себе интернет на компе и-таки дочитать Наследника :). Держи пятерку за релиз :D.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *