Тропой Кота

 Глава первая: «Неуловимый воришка»

Кот Крысолов бесшумно крался вдоль стены, стараясь, чтобы его не увидели из верхних окон. Мягкие подошвы сапог заглушали шаги по мокрой, разбитой мостовой, а плащ и черная куртка позволяли слиться с каменной кладкой в густых ночных сумерках. Только белый мех, нашитый на куртке сверху, мог выдать скрытного воришку.

По традиции, новобранец Гильдии воров обучался в ней девять лет. У талантливых учеников был только один наставник, который, по обыкновению, держал при себе какое-нибудь животное в качестве талисмана. По окончании обучения животное умерщвляли (или иногда оно умирало собственной смертью, как в случае с нашим героем), после чего его название переходило в прозвище новому члену Гильдии. Помимо этого, он должен был украсить свою одежду шкурой, перьями или чешуей бывшего талисмана.

Учитель этого молодого вора был хозяином крупного черно-белого кота по кличке Крысолов. Отучившись, как положено, девять лет у Дюка Хорька, юноша стал свидетелем кончины этого потрясающе ловкого и умного кота и в знак признательности даже решил поменять свое собственное имя на кошачью кличку. Многим ворам Гильдии такое решение показалось странным, но свое настоящее имя Кот предпочел бы и вовсе забыть.

Ибо оно было слишком хорошо известно в городах Брестоля.

Остановившись и прислонившись спиной к холодному камню, Кот склонил голову к плечу и коснулся щекой пушистого черно-белого меха, когда-то принадлежавшего Крысолову. Да, зато теперь, когда он выходил на дело, то не беспокоился об уликах. Городские стражники, осматривая очередное место преступления, не раз находили на каких-нибудь поверхностях длинные параллельные царапины – следы его кастетов-«когтей». В городе давно ходили слухи о ночном хищнике, разбойнике, которого еще никому не удавалось поймать, о том, что он молод и совсем недавно появился в Гильдии воров. И уже с первых набегов местные жители так и окрестили его – Кот…

Чуть ниже по улице послышался топот тяжелых сапог по булыжникам мостовой. Кот быстро спрятал украшенную мехом куртку под плащ, накинул на голову капюшон и вжался в стену. В темноте подворотни его никто не заметит, но ему все-таки нужно было добраться до здания Гильдии. А путающиеся под ногами стражники отнюдь не облегчали ему задачу.

Вот прошагал мимо лысый усатый мужик в броской бело-зеленой форме, с тяжелой алебардой на плече. Дошел до конца, до глухой стены, пристально огляделся по сторонам, скользнул взглядом по фигуре в плаще и, решив, что это всего лишь заснувший пьянчуга, развернулся и пошел в обратную сторону. Вот он удивится, наверное, когда в следующий обход этого места спящая фигура исчезнет!

Убедившись, что опасность миновала, Кот вышмыгнул на улицу. Плащ бесшумно тянулся за ним по воздуху, шаги были не слышны. Никого, кроме стражника и его самого, на улице не было. Тенью промелькнув на фоне выщербленной каменной кладки, Крысолов нырнул в подворотню на противоположной стороне и перевел дух. Ему нужно было только дойти до развалюхи, сиротливо жавшейся к стене в конце квартала, а там больше не о чем будет беспокоиться.

Узкий переулок длинной, плавной дугой огибал стену. Окна домов выходили в основном на другую сторону улицы, а сюда жители сливали помои, так что от сточных канав исходила такая вонь, что даже привычные к болотным ароматам брестольцы зажимали носы и старались как можно быстрее обойти такие места. Вот и Крысолов прикрыл лицо платком и припустил вдоль каменной громады, проклиная брестольскую гвардию за то, что она обнаружила другой вход в Гильдию и уничтожила его.

А вот и она. Силуэт убогой лачуги четко вырисовывался на фоне стены, освещенной голубоватым лунным светом. Воришка на всякий случай еще раз оглянулся, внимательно осмотрел подслеповатые чердачные окна и только после этого постучал пять раз с определенными интервалами по трухлявой, но все еще прочно сидящей на петлях двери.

В окошке мелькнуло пламя свечи, и чей-то скрипучий голос раздался из недр хибарки:

— Пароль!

— Зеленая шляпа, — произнес Кот.

Голос закряхтел, потом звякнул замок – и дверь легко отворилась, даже не скрипнув смазанными петлями. В проеме, вопреки ожиданиям, показался мужчина лет тридцати в заштопанной хламиде неопределенного цвета и – в новеньких, с иголочки сапогах из нежной телячьей кожи с золотыми пряжками. Он рассматривал пришедшего в свете небольшой сальной свечки, которую держал перед собой, и на его лице постепенно вырисовывалась улыбка.

— Крысолов, мошенник! Как я рад тебя видеть! Заходи скорее…

Внутри развалюшки оказалось на удивление сухо и чисто. Стены были не деревянными, а каменными, потолок лежал на новеньких балках, пол блестел новеньким паркетом в свете нескольких зажженных канделябров. Единственная комната была и гостевой, и спальней, и обеденной, обставлена строго, но со вкусом и даже с какой-то своеобразной роскошью.

— Значит, ты сюда переехал, Волкодав? – рассмеялся Кот и пожал руку своему приятелю. – Скоро совсем превратишься в цепную собаку!

— Да ладно, — привратник подмигнул воришке и сбросил с плеч хламиду. Под ней оказалась длинная черная куртка, перехваченная на талии поясом, с воротником и манжетами из густого серого меха. – Хорошо еще, что на охоту не берут!

— Не скучаешь по разбойничьему ремеслу? – Кот разглядывал картины, висящие на одной из стен. Все они, быть может, не очень аккуратные, но удивительно чувственные, принадлежали кисти Волкодава. Автор лишь мельком взглянул на них, но по его лицу все-таки скользнула тень гордой улыбки.

— Видишь, я нашел себе новое призвание. Надо же чем-то себя занять, когда целыми днями сидишь взаперти. А искусство, увы, мало совместимо с хладнокровием убийцы… — внезапно он хлопнул в ладоши, как будто приходя в себя. – Я что-то заговорился. Ты ведь спешишь?

Крысолов и сам вспомнил, что глава Гильдии, Десото Доберман, ждет его уже целые сутки.

Приятели отодвинули стоявший в углу комод и закатали край ковра. Под ним оказался люк, ведущий в подземный туннель – тайный проход в центр крепости, где располагалась Гильдия. Попрощавшись с Волкодавом, Крысолов откинул крышку и по приставной лесенке спустился в темноту.

Коридоры Гильдии воров были длинными и узкими, с высокими потолками, хорошо освещены. По обеим сторонам тянулись массивные двери, ведущие то в пышные бальные залы, то в богато обставленные покои почетных воров, то в сокровищницы, тщательно охраняемые своими хозяевами. Мимо пробегали такие же, как Крысолов, разбойники с мешками, набитыми чужим добром, но у него самого на этот раз ничего не было. Впрочем, в этот раз ему никто и слова не скажет – Десото позвал его совсем по другому поводу.

Нужная дверь нашлась быстро. Напротив нее выстроилась очередь, но два стража-мордоворота, которых Кот прекрасно знал, никому не позволяли пройти в личные покои Десото Добермана. Завидев Крысолова, один из них, тот, что был узок в плечах и не так высок, как его товарищ, глумливо улыбнулся и сказал:

— А вот и наш бродячий котенок! Хозяин будет огорчен – ты заставил его ждать…

— Ваш хозяин простит меня, Бумбараш, — железным тоном отозвался Кот, сделав особое ударение на первом слове. – А теперь пропустите меня.

Стражи толкнули дверные створки и пропустили Крысолова под возмущенные крики стоящих в очереди людей. Воришка усмехнулся про себя: что за порядки в этой Гильдии…

Комната, в которой оказался Кот, была просторной и сумрачной – на стенах горело всего несколько канделябров. Обстановка в личных покоях главы Гильдии воров была богатой, но абсолютно безвкусной: пол устилали дорогие ковры, всюду стояла роскошная старинная мебель, а от обилия безделушек рябило в глазах. Фарфоровые и бронзовые статуэтки, бесчисленное множество шкатулок и сундучков, шелковые подушечки и прочие мелочи занимали практически все поверхности. Но главным предметом во всем помещении, несомненно, была прочная металлическая клетка, стоявшая прямо посреди комнаты.

Внутри, на искусно сложенных сухих корягах, сидела девушка в откровенном наряде, скованная по рукам и ногам и с завязанным ртом. Ее стройное тело обвивали три крупные гадюки с плоскими мордами, постоянно переползавшими то выше, то ниже. Глаза девушки были закрыты – очевидно, она в обмороке.

— Не пугайся, дружок, — раздался вкрадчивый голос из другого помещения, вход в которое был спрятан за плотной бархатной шторой. – Им уже давно вырвали клыки.

Тяжелая красная ткань приподнялась, и в комнату вошел Десото Доберман. Это был страшный человек – но впечатление он производил приятное. Глава Гильдии воров выглядел лет на сорок: он был небольшого роста, худого телосложения и абсолютно лыс. На нем было облегающее трико черного цвета с рыжими подпалинами, как на шкуре добермана, и жилетка из пушистого лисьего меха. Костлявые пальцы сжимали тонкую ножку хрустального бокала с вином, а прищуренные глазки хитро блестели – Десото не отказывал себе в крепких и дорогих напитках.

— Вы звали меня, господин, — Кот почтительно склонил голову. – Я вынужден был задержаться.

— Ничего, Крысолов, — улыбка на лице главного вора стала еще шире. – Наконец, ты здесь, и я собираюсь поручить тебе очень важное и ответственное дело.

Он предложил Коту сесть и сам расположился на мягком диване с бархатной обивкой вишневого цвета, лениво потягивая вино из бокала. Трепетный свет канделябров оттенял его лицо, четко вырисовывая каждую морщинку на щеках около губ, вокруг вечно смеющихся глаз, отчего лицо Добермана напоминало старую сморщенную маску, натянутую на угловатый череп. Однако за живой мимикой и кажущейся дружелюбностью, как было хорошо известно каждому члену Гильдии, скрывался хладнокровный ум убийцы, бесконечная жадность и самовлюбленность… Истинный король всех воров Брестоля, что и говорить!

— Видишь ли, Крысолов, — заговорил Десото. – Я снова оказался в одиночестве. Ты ведь помнишь, что случилось с моей последней подружкой? – Кот закивал и машинально оттянул воротник куртки, ставший вдруг слишком тесным. – Очень хорошо. Знаешь, накануне я раздумывал над своей жизнью и понял, что мне нужно что-то новое в отношениях с женщинами. Мне не нужны покорные девицы, не проявляющие ко мне должного интереса – с тем же успехом я могу нанять в подворотне любую шлюху. Нет! Я хочу, чтобы моя девушка боготворила меня, чтобы она смотрела на меня с обожанием… — Доберман закатил глаза и отвел в сторону руку с таким видом, будто читал восхитительную поэму. – Я сделал бы ее настоящей принцессой воров, обучил бы ее нашему ремеслу – ну и, разумеется, искусству любви…

Кот усмехнулся. Десото был знаменит не только своей хитростью и жестокостью, но и неутолимым любовным аппетитом. Правда, обычно он поручал поиск девушек своим ближайшим помощникам, а не рядовым ворам. Видимо, это был какой-то из ряда вон выходящий случай.

— Вы, господин, имеете на примете кого-то конкретного? – спросил Крысолов.

— Увы, нет, — глава Гильдии пожал плечам, но вдруг подался вперед и понизил голос до доверительного шепота. – Поэтому я хочу поручить это дело именно тебе. Ты – один из самых талантливых воров Брестоля, ты можешь проникнуть в любое место, прикинуться кем угодно, и никто не сможет тебя разоблачить. А я уверен, что подходящая красавица найдется именно в высшем обществе, среди этих напыщенных индюков, которые зовут себя лордами, графами и генералами!

Вот теперь Крысолов задумался. Просьба Десото Добермана была ему предельно понятна, равно как и ответственность, которая таким образом на него возлагалась. А с другой стороны – почет, признательность и меньший риск оказаться в числе неугодных…. В конце концов, в Гильдии воров не было иных мотивов, кроме собственной корысти и элементарного желания выжить.

— Я сделаю все, чтобы Вы остались довольны, господин, — сказал Кот.

— Вот и отлично! – улыбнулся Десото, но вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул. – О, Крысолов, мой друг, прости меня! Я так увлекся, что совершенно забыл о гостеприимстве! Эй, Карлос! Неси вино…. Надеюсь, мой друг, ты не откажешься от пары бокалов с легкой закуской?

Кот улыбнулся и кивнул – ибо отказ в этой ситуации был чреват смертельными последствиями.

Через некоторое время сытый и довольный собой Крысолов вернулся к себе домой.

Жил воришка в небольшой комнате на верхнем этаже, в Южном крыле здания Гильдии, куда обычно заселяли учеников и новобранцев. Обстановка его жилища была очень скудной: имелась старенькая кровать, письменный стол с парой стульев, платяной шкафчик, два потускневших от грязи и пыли бронзовых подсвечника и большой сундук в углу. Там хранилось то немногое, что Дюк Хорек оставил своему ученику в наследство. Одну из стен украшали две картины – гобелен, изображавший богиню-змею Могуру, и небольшое полотно в простой раме, украденное у какого-то разорившегося дворянина. Но главной гордостью Крысолова была огромная этажерка, упиравшаяся прямо в потолок: она была забита книгами и свитками с самым разным содержанием. Можно сказать, что большую часть награбленных денег Кот пускал именно на книги.

Войдя в комнатку, Крысолов даже не стал тратить время на то, чтобы зажечь свечи. Он стянул с себя куртку, рубашку, штаны и запихнул все это в шкаф, стянул с ног сапоги и нырнул в постель. О боги, как же он устал! Происшествия предыдущих дней, когда он гонялся за химерами и ночевал, как бездомный бродяга, где придется, теперь мало волновали его. Уставшее сознание уже рисовало перед его мысленным взором размытые, тревожные картины. Веки смыкались, и воришка погружался в сон…

Но стук в дверь как-то уж совсем бесцеремонно разогнал первые робкие грезы. Крысолов выругался и нехотя сел, потирая глаза.

— Кто там еще в такой час? – проворчал он.

— Это мы, Котяра, — зазвенело из коридора. – Думал, вернешься и ничего нам не расскажешь?

— Ах, черти! Ну, заходите, открыто, — рассмеялся воришка и потянулся за брюками.

Дверь немедленно распахнулась, и в комнату Кота ворвались один за другим его лучшие друзья.

Первым из них, который сразу же бросился к заспанному товарищу, был Эдвиг Пересмешник, ровесник Крысолова. Это был настоящий красавец. Его пышные, непослушные русые локоны ниспадали ему на плечи, а из-под длинной челки весело поблескивали живые карие глаза.

Он всегда был чист, гладко выбрит, хорошо и со вкусом одет, а неизменным атрибутом его наряда была черная треуголка с хвостовыми перьями пересмешника, приколотыми к тулье элегантной брошью. Эдвиг по натуре был человеком жизнерадостным и, между прочим, даже пользовался определенным успехом у женщин, хотя, конечно, ему было далеко до любовных подвигов Десото Добермана.

Второй, как только переступил порог комнаты, аккуратно поставил на стол горящую свечу и встал в сторонке, скрестив руки на груди. Те, кто хорошо знал Руфуса Лемура, широкоплечего полноватого мужчину лет двадцати пяти, ничуть не удивлялись такому поведению. Это был флегматичный и молчаливый человек, никому не показывавший свои чувства и эмоции, но такой характер не мешал ему быть ловким, наглым, расчетливым и порой рисковым разбойником. Не было такой вещи, которой Руфус не смог бы стянуть из-под носа у зазевавшегося хозяина, и ничто не могло укрыться от его больших, чуть навыкате бледно-голубых глаз. Лемур не очень беспокоился о своем внешнем виде, ходил все время в одном и том же рваном коричневом плаще и старых, давно не чищеных сапогах. Однако одну вещь он берег как зеницу ока – жилетку с нашивками из экзотического лемурьего меха.

Вошел и третий; зажег канделябры от своей свечи и приветливо улыбнулся Крысолову. Банди Зимородок, хоть и был самым младшим из всей компании – недавно ему исполнилось двадцать – был гораздо более сдержанным и степенным, чем его товарищи.

В этом миловидном юноше с кудрявой черной шевелюрой и большими глазами цвета вишневого дерева удивительным образом сочетались порядочность и жестокость, мечтательность и прагматизм, чувственность и хладнокровие. С таким можно было столкнуться где-нибудь на улице, поговорить о самых разных вещах и вообще замечательно провести время в его обществе, но при этом даже не догадываться, что буквально минуту назад на соседней улице этот замечательный парень без зазрения совести ограбил трех человек. Благодаря своему незаурядному уму Зимородок мог выпутаться из любой ситуации и во всем находил для себя выгоду. Впрочем, мало кто знал, что юный разбойник был несчастен в личной жизни и страдал из-за этого. Одевался он всегда очень скромно, но сейчас, когда камуфляж не требовался, облачился в свою любимую куртку, похожую на военный мундир, воротник и плечи которой были расшиты разноцветными перышками зимородка.

— Ну, где был, что принес? – Пересмешник плюхнулся на кровать рядом с Котом и сладко потянулся.

— Сегодня ничего, ребята, — Крысолов развел руками. – Три дня я гонялся за этим Рагнаром, но все без толку – он уже раздал свое добро любовницам. А тут встречается мне посыльный Добермана под видом босяка и говорит, что глава Гильдии хочет поручить мне важное дело. Я плюнул на этого офицеришку и пошел назад, но меня выследили гвардейцы, и мне пришлось запутывать след, чтобы они не нашли еще и этот вход.

— Ну даешь, приятель, — улыбнулся Эдвиг. – А что за дело?

— Нашему кобелю опять захотелось дамочку, — изрек Кот и лукаво посмотрел на друзей. – Но ему нужна не простая шлюха; он ищет воровскую принцессу!

Руфус неодобрительно фыркнул; Пересмешник и Зимородок переглянулись с широкими улыбками на лицах.

— Если ты не возьмешь и нас на это дело, — заявил Банди. – Десото останется тобой крайне недоволен! Мы с Эдвигом найдем любую женщину, какая только может ему понравиться, и ты это прекрасно знаешь.

— Разумеется! – рассмеялся Крысолов. – Тогда начнем прямо с завтрашнего утра. Доберман не должен терпеть ни одной лишней секунды!

Богачи Брестоля не утруждали себя ранним подъемом по утрам и ежедневной работой. Они и гулять-то выходили редко, считая, что зловонный болотный воздух плохо влияет на их драгоценное здоровье. Поэтому большинство денежных мешков вместе со своими семьями предпочитали целыми днями сидеть дома, а все дела за них исправляли чаще всего слуги.

Кот Крысолов выходил на дело в любую погоду и при любых обстоятельствах. Для него не существовало таких понятий, как выходной, праздник или болезнь. Воришек кормили руки и ноги, и от того, насколько успешными будут эти каждодневные вылазки, напрямую зависела их дальнейшая жизнь.

Весь Брестоль был давно поделен между воровскими гильдиями на районы влияния, точно также как и все города – разбиты на участки. Каждому члену местной Гильдии принадлежал свой сектор, где он мог свободно перемещаться и регулярно обчищать особо толстые кошельки; кроме того, хозяин имел полное право убить любого, кто посягнул бы на его угодья. Бои за территорию между ворами были, увы, не редким явлением, однако они давали возможность новобранцам получить собственный участок, а мирным жителям – немного отдохнуть от поборов.

За самые злачные места Брестоля шла особенно ожесточенная борьба. Таковыми являлись, например, портовые города, караванные тропы, рыночные площади и, конечно, городские ратуши. Ведь где люди – там и деньги, а где есть деньги – там будут и воры. Однако, несмотря на такое нахальное поведение разбойников, король Брестоля (или, если точнее сказать, узурпатор) и прочая власть ничего не могла с ними поделать. И дело было вовсе не в их безразличии или лени.

Королевство располагалось в обширной болотистой низине, где земледелие и скотоводство не могло должным образом развиваться. Не было в Брестоле ни золотоносных жил, ни залежей железной руды. Местным жителям приходилось торговать с другими государствами тем, что они могли добыть самостоятельно – торфом, низкокачественной, но дешевой древесиной, травами и ягодами, болотной дичью. Единственной экономической областью, в которой дела Брестоля шли стабильно, было мореходство – с юга и запада у королевства были выходы к морю, а портовые умельцы знали секрет приготовления лучшей соленой рыбы на всем Титране. Но и здесь были определенные трудности.

Вот и получалось, что каждый в этой стране жил как умел. Знать пыталась торговать с представителями Бестиаполя, Зиона, Вайолет и других королевств, а Гильдии воров, отбиравшие у богачей деньги, обеспечивали свою безопасность откупами от властей, таким образом, поставляя в королевскую казну куда больший доход, чем прочие слои населения. Так зачем было брестольским властям рубить сук, на котором они сидели?

Но самих воришек мало интересовали проблемы экономики. Их собственная жизнь больше напоминала жизнь диких зверей с теми же законами и той же жестокостью, что и в природе. Рядовые члены Гильдии не могли даже оставить себе награбленные деньги: часть золота они были обязаны отдавать в казну Добермана. Воры уже не могли получить другую работу, не могли зарабатывать каким-нибудь другим способом. Им не разрешалось иметь семью – если только их родители, супруги или другие родственники сами не были членами разбойничьего общества. Получалось, что вору принадлежала только его собственная жизнь, да и та, если по-честному, недорого стоила.

А с другой стороны, ремесло воришки – это бесконечный риск, головокружительные приключения и, конечно, большие деньги. Именно этот манящий дух авантюр так привлекал юношей и девушек, обреченных в мирном Брестоле на нищую, никчемную жизнь…

Тропой Кота: 3 комментария

  1. О! Наследник был на очереди, а теперь еще и Кот готов :). Совсем со временем туго уже. Нужно все же перебороть себя, отключить себе интернет на компе и-таки дочитать Наследника :). Держи пятерку за релиз :D.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *