Тропой Кота

 Глава двенадцатая: «Триумф Его величества»

Свет не прощает ошибок. Можно говорить о неправильно подобранных туфлях к сюртуку или о блюде на праздничном вечере, испорченном каким-нибудь нерадивым поваренком – тогда о вас в худшем случае будут говорить как о человеке, страдающем отсутствием вкуса. Но если в семье дворянина произошло что-то более серьезное, порочащее его доброе имя (пусть даже это будет чей-то злой умысел) – ни о каком прощении не может быть и речи. Несчастного заклеймят позором до конца его дней, и не только – то же самое клеймо получат и его родители, и потомки, и даже дальние родственники, не имеющие, казалось бы, к нему никакого отношения. Дурная слава распространяется как чума, как невидимая и неизлечимая зараза, от которой невозможно избавиться.

Очевидно, что каждый дворянин считает своим первейшим долгом хранить свою репутацию от такого рода происшествий. И граф де ла Вар-вар не был исключением. В глубине души он, разумеется, был человеком добрым и способным на светлые чувства, но ставить личные интересы перед долгом не входило в его привычки.

В положенный срок Танока разрешилась от бремени очаровательной девочкой. Однако на старого графа уже не могли подействовать ни мольбы, ни угрозы, ни истерики ее матери – через несколько дней после рождения малышку поручили кормилице и выслали из замка в далекую деревню где-то в предместье, где никто не мог о ней знать. Таким образом, дочь Таноки Сороки и Кота Крысолова исчезла, будто ее никогда и не было.

Для молодой женщины это был самый сильный удар судьбы, который ей пришлось выдержать. Вообразите себе, какое горе испытывает любая мать, потерявшая свое единственное чадо! Танока устроила дяде настоящую войну: сидела целыми днями, а то и неделями, в своих покоях, отказываясь от еды, не выходила и не разговаривала ни с кем и только плакала, плакала…

От голода она страшно похудела, лицо ее осунулось, глаза потускнели, она стала чаще болеть и порой без причины теряла сознание. Служанки, которым было поручено любой ценой сохранить жизнь и здоровье графини, были в ужасе: их подопечная ухитрялась похищать у них ключи, чтобы в случае чего они не могли проникнуть в комнату и прийти затворнице на помощь. Таким образом, Танока ставила под угрозу свое существование, но ей было все равно. Без дочери она уже не мыслила себе жизни.

Впрочем, даже если бы графиня не отгораживала себя от мира, она все равно не получила бы оттуда никаких утешительных новостей. Если верить обрывочным слухам, долетавшим до поместья де ла Вар-варов из центральных областей Брестоля, в Моркве началась настоящая гражданская война. Поговаривали, что Гильдия воров начала «пожирать сама себя», только что именно это означало, никто не знал. Про Кота Крысолова никто уже и не говорил: кажется, все те, кто не был причастен к его спасению, включая и саму графиню де ла Вар-вар, считали, что он давно мертв.

 

На дворе стоял промозглый дождливый октябрь. Танока сидела в своих покоях, закутавшись в плед, и наблюдала, как за окном умирает очередной бесцветный осенний день. Дождевые капли уныло стучали в оконное стекло, и казалось, что это какой-то робкий, но настойчивый незнакомец просится в гости к несчастной женщине. Наверное, так оно и было, ведь дождь так же печален и одинок, как и она…

Несколько минут назад к Таноке приходила Гренна и умоляла ее поесть. Та послушалась ее, поэтому теперь ее не трясло от слабости, как обычно перед сном, а взгляд был ясным и осмысленным. И все же мысли графини по-прежнему разбредались и текли вяло, как бы нехотя. Танока старалась вообще ни о чем не думать, потому что любые мысли о прошлом вызывали в ее израненном сердце жгучую боль, от которой некуда было спрятаться. Тоска по дочери и по Крысолову сразу же охватывали все ее существо, слезы душили, словно безжалостные убийцы, и женщине оставалось только падать навзничь и биться в беззвучном припадке, зажав в зубах край пледа или даже собственную руку.

Потом, правда, приходило успокоение – точнее, Танока силой заставляла себя отбросить прочь печальные мысли, словно садилась в постели и устремляла свой взор в окно. И снова все повторялось сначала…

Примерно через полчаса до ушей Таноки донеслись странные звуки: будто кто-то скреб когтями по каменной кладке крепостной стены пониже окна ее комнаты. Женщина подумала было, что это какая-то птица прилетело к ней на подоконник, но потом сообразила, что в такой сильный дождь не летают даже самые отчаянные пичуги. Танока привстала, словно делающая стойку охотничья собака, и внимательно прислушалась к шуму дождя, пытаясь понять, что может быть источником таких странных звуков.

Однако прежде, чем она сделала хотя бы одно предположение, за окном показалась чья-то рука и вцепилась в оконную решетку. Вторая рука, появившись следом за первой, постучала пальцем по стеклу и внезапно исчезла – похоже, странный посетитель чуть было не сорвался вниз…

Танока бросилась к окну, распахнула застекленные створки, а затем и створку решетки. Теперь она заметила на железных прутьях маленький крюк-«кошку», с помощью которого посетитель забрался на такую высоту, а затем на руках подтянулся и он сам.

— Что… Волкодав?! – изумленно воскликнула она.

— Да, черт подери, — огрызнулся привратник Гильдии воров и мотнул головой, стряхивая с лица дождевую воду. – Помоги мне подняться, скорее!

Танока, ни секунды не раздумывая, схватила мужчину за руки и, напрягая все свои небольшие силы, все-таки помогла ему вскарабкаться на подоконник и спуститься в комнату. Волкодав первым делом втащил следом веревку с крюком и только затем принялся отряхиваться. Он промок до нитки, и женщина сбегала к шкафу за полотенцем, чтобы хоть как-то ему помочь.

Обтерев голову и руки, Волкодав вернул полотенце хозяйке и сразу же произнес:

— Хорошо, что я тебя сразу нашел, Сорока. Мне срочно нужна твоя помощь.

— Помощь? Чем же я могу тебе помочь?

— У нас нет времени, я все объясню тебе по дороге, — торопливо оборвал ее Волкодав. – Но поверь, дело настолько важное, что без тебя никак не обойдется. Собирайся, мы должны немедленно уехать!

Танока вытаращила глаза. Вопреки всему, ее измученное сердце вдруг ожило, затрепетало, как в былые времена, когда она была принцессой…. Но не все было так просто, как хотелось бы.

— Уехать? Но стража, слуги, мой дядя, в конце концов… как мы пройдем мимо них?

— А никак. Мы спустимся по веревке и по ней же перелезем через ограду, стража нас не увидит. Только ты поторопись, Танока, у нас очень мало времени…

Сорока не стала больше спрашивать и бросилась к шкафу. Несмотря на присутствие мужчины, она сорвала с себя халат и сорочку и нырнула в шкаф в поисках давно забытых юбки, рубашки и корсета, подаренных ей Десото Доберманом. Через несколько минут Танока выбралась из недр шкафа в полном воровском облачении, которое отлично на ней сидело: несмотря на перенесенные роды, она все еще могла похвастаться великолепной фигурой.

Волкодав, окинув ее оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнул и сказал:

— Похвально, ты не потеряла хватку. Вперед, времени у нас мало.

 

Стражники на воротах замка не заметили, как две неуловимые тени в плащах спустились по веревке из верхнего окна, прошмыгнули по саду и перемахнули через забор. В кустах Волкодава и Сороку поджидали оседланные лошади; вор и графиня, взобравшись в седло, пришпорили скакунов и под проливным дождем поскакали по размытой тропинке прочь.

— Теперь рассказывай, что происходит, — потребовала Танока.

— А происходит нечто поистине ужасное, — отозвался Волкодав. – Десото предали, теперь он в руках властей. Трон Гильдии свободен, и сейчас мелкие группировки воров борются за него между собой. Мы оказались на грани гибели: Гильдия слаба как никогда, если каратели возьмутся за нее как следует – все пропало. Добермана надо немедленно спасти, тогда у нас появится шанс сохранить воровское сообщество.

— Но при чем же здесь я? Как я могу помочь Десото?..

— Рассчитывать на успех мы можем только в том случае, если к нам присоединится Крысолов….

— Крысолов?! – Танока непроизвольно натянула поводья, и лошадь, заржав, остановилась. – Он жив?..

— Да, — Волкодав придержал своего скакуна, и они снова продолжили путь рядом. – Его удалось спасти из башни Заппа. Но он больше не вор, а живет по закону, и возвращаться к прежнему образу, видимо, не собирается. Я не смог его уговорить прийти нам на помощь – может быть, это получится у тебя…

— Возможно… — протянула Сорока, вспомнив все, что связывало ее с Котом. – Но неужели больше некому? А как же Пересмешник, Лемур и Зимородок – они тоже предали Десото?

— Нет, они верны ему, и более того – они защищали его в тот день, когда Добермана схватили. Лемур убит, Пересмешник и Зимородок тяжело ранены. Я сражался рука об руку с ними, но меня заставили уехать оттуда, чтобы привести Крысолова. Увы, время было упущено, но у нас есть шанс все исправить, пока Десото еще не предали суду.

Танока опустила голову. Гибель Руфуса и ранения Эдвига и Банди яснее всяких слов дали ей понять, что в Моркве творится что-то непоправимое. То, что Волкодав вовремя нашел ее и рассказал обо всем, было настоящей удачей – значит, не все еще потеряно. Значит, есть шанс предотвратить катастрофу похуже свержения Десото с трона главы Гильдии воров…

— Тогда поскачем сразу к Крысолову, — сказала она, наконец. – Раз времени мало, не будем его терять.

 

Став Бернардом Блэквулфом, Крысолов приобрел себе маленький домик в два этажа в центральном квартале Морквы, недалеко от таверны «Три веселых орка». Домик находился в самом конце узенькой улочки, уютно примостившись между двумя внушительными строениями из камня с башнями и зубчатыми парапетами. Здесь не было даже намека на палисадник, обстановка внутри тоже не поражала особой роскошью. Впрочем, это было неудивительно – на деньги, награбленные когда-то даже самым успешным вором Брестоля, невозможно было приобрести нечто лучшее.

Арнольд, седой камердинер, отслуживший на своем веку едва ли не во всех богатых домах Морквы, стоял насмерть, не желая пропускать незваных гостей дальше холла:

— Его светлость изволит почивать, господин вор, и вряд ли захочет снова разговаривать с Вами…

— Передай его светлости, что разговаривать с ним буду не я, а кое-кто поинтереснее, — оборвал его тираду Волкодав. – И принеси чего-нибудь поесть и выпить – дама проголодалась с дороги.

Танока и впрямь выглядела такой измученной и голодной, что старому камердинеру ничего более не оставалось, кроме как подчиниться. Он отвел посетителей в гостевую комнату, принес из кладовой холодный окорок и бутылку вина с приборами, а когда гости расположились за столом, отправился будить своего господина и отчитываться перед ним за свое непочтительное поведение.

Воры накинулись на угощение. Наконец, тарелка и первые бокалы опустели, а буквально через минуту на пороге гостевой комнаты появился заспанный хозяин в шелковом халате, накинутом поверх ночной сорочки.

При виде него Сорока вскочила с кресла, лишенная дара речи. Крысолов не настолько изменился за тот год, что они не виделись, чтобы его нельзя было узнать; разве что усы он отпустил настоящие, а свои темные вихры, вечно торчащие во все стороны, он сменил на аккуратную прическу с бакенбардами. Он тоже узнал Таноку, но вида не подал и постарался придать себе невозмутимый вид. В его манерах, в движениях, в осанке не осталось ничего от Кота Крысолова: вместо умершего воришки в его теле прочно поселился Бернард Блэквулф.

— Неужели… — прошептала Танока, делая неуверенный шаг ему навстречу и не сводя глаз с его ухоженного лица, на котором уже не видно было старых шрамов. – Крысолов…

— Граф Блэквулф, миледи, — отозвался тот с таким видом, будто видел эту женщину впервые. – Признаться, удивлен видеть Вас в такой поздний час…

— Брось, Крысолов! Оставь этот тон, это же я! Называй меня Танокой, как и всегда!

— Графиня де ла Вар-вар, Вы забываетесь…

— Нет, Кот, это ты забыл, — Сорока стремительно приблизилась к Крысолову и схватила его за плечи. – Забыл то, кем ты был, кем мы тебя знали, в ком мы сейчас так нуждаемся!

Граф Блэквулф отшатнулся от нее, но, кажется, ей удалось пробить небольшую брешь в его глухом панцире; он чуть нахмурил брови, будто вспоминая что-то или отчаянно сопротивляясь чему-то.

— Предпочел забыть, — отозвался он и жестом предложил Сороке присесть. – А знаешь, мне стало гораздо уютнее жить… да-да! У меня есть все: крыша над головой, теплая постель и хорошая еда. Деньги пока есть, если понадобится – займусь какой-нибудь работой. – Он опустился в кресло и по-хозяйски закинул ногу на ногу. — А все, что нужно, делает Арнольд…. Разве что вызывает опасение участок, на котором я живу. Вдруг какой-нибудь предприимчивый молодой воришка возьмет его под свой контроль!

Слушая его, Волкодав медленно качал головой с таким видом, будто Бернард говорил какую-то несусветную глупость. Когда граф закончил, он невозмутимо произнес:

— Ты выбрал это, Крысолов. Богатая жизнь испортила тебя, изнежила вконец. Ты был вором, ты ушел от зова своей «голубой крови», но она снова взяла над тобой верх. Не подумай, что я хочу оскорбить тебя, — граф Блэквулф как-то уж очень угрожающе привстал. – Но ты и сам это прекрасно осознаешь. А твоя биография ни для кого не была секретом.

— Ты говорил, Крысолов, что никогда не бросишь друзей, — Танока вернула разговор в нужное русло. –Знаешь старую поговорку – «друг познается в страдании»? Пришло время, и твои друзья пострадали!

— Десото не будет рад, если я попадусь ему на глаза, — резко отозвался Бернард. – Даже если я трижды спасу ему жизнь. До остальных мне нет теперь дела.

— Речь не о нем. Я говорю об Эдвиге, о Банди и Руфусе. Волкодав, ты что же, не рассказал ему? – тот закивал в знак того, что неоднократно повторял графу этот факт. – Они защищали Добермана до последней капли крови, одного из твоих друзей убили! Неужели тебе и на это наплевать?..

— Мне жаль, — Бернард опустил голову. – Мне жаль, что так получилось. Но я не имею к этому никакого отношения и не могу…

— Можешь! – Танока подскочила и буквально нависла над ним. – Пойми, что Гильдия рушится! Этого нельзя допустить, потому что мы – сердце города, сердце этой страны! Без нас оно не будет биться! Крысолов, ты ушел, но еще есть шанс исправить случившееся. Доберман простит тебе все, что ты сделал или не сделал, если ты поможешь ему; если ты докажешь, что смерть Лемура и ранения Пересмешника и Зимородка не были напрасны!

Волкодав был готов поаплодировать Сороке за такую пламенную речь, только вот Бернард, похоже, оценил ее не так высоко.

— Я стал другим, Танока, — продолжал он упрямо. – Кот Крысолов умер, его больше нет. Я распрощался с той жизнью. Посмотри на меня! Этим я заткнул раны в моей душе, которые были мне нанесены! Вы хотите снова разбередить их? Если бы я и мог чем-то помочь друзьям – теперь это вряд ли возможно. От меня такого толку будет мало.

Сорока беспомощно взглянула на Волкодава, но тот раздраженно закрыл глаза и не видел ее отчаянной мольбы. Поэтому женщина решила пустить в ход свой последний козырь. Усевшись обратно в кресло, она откинула волосы назад и, внимательно рассматривая свои руки, с горечью произнесла:

— Мне так хотелось, чтобы у нашей дочери был отец-герой… видимо, это были напрасные надежды.

Бернард уставился на нее, не веря своим ушам. Первые несколько секунд он ничего не мог сказать, только таращил на нее глаза, но затем все-таки выдавил:

— Д-дочери?.. Ты хочешь сказать…

— Да, Крысолов. У нас есть дочь. – Танока отвернулась. – Но ей не позволили остаться со мной. Дядя выслал ее в деревню, боясь, что в высшем свете о нем пойдут дурные слухи. Я никогда больше не увижу ее. А ты мог бы и не узнать о ее существовании.

Граф Блэквулф призадумался. Нельзя сказать, что в нем проснулись отцовские инстинкты, но, похоже, обидные речи Танока пробудили в нем какие-то дремлющие чувства. Он посмотрел на Волкодава, а тот, кажется, только этого и ждал, чтобы нанести коронный удар:

— Тебе есть за что бороться. Есть что защищать. Пусть не свое прошлое – так хотя бы свое будущее.

…Крысолов потер подбородок, хлопнул себя ладонями по коленям и, коротко вздохнув, словно решившись, сказал:

— Я другой, ребята. Но кое-что в арсенале у меня еще имеется. Бывших воров не бывает – придется это признать. Арнольд, — он позвал камердинера. – Принеси мой костюм и седлай лошадей. Я уезжаю. Надолго.

 

Двери замка были теперь открыты. Любой человек мог беспрепятственно войти туда и выйти без всяких паролей и тому подобных вещей. Крысолов даже подумал, что он спит и ему видится какой-то ужасный кошмар, когда они въезжали на территорию Гильдии. Но гораздо больший сюрприз ожидал их внутри.

Воровская Гильдия, последний оплот «борцов за свободу», был разграблен изнутри. От былого скромного, сдержанного, но, тем не менее, впечатляющего великолепия не осталось и следа. В коридорах и сокровищницах больше не кипела жизнь, помещения опустели: воры бродили теперь маленькими вооруженными группами, и не раз на нашу троицу поднимались железные носы арбалетов и стальные клювы сабель. Замок стоял пустой, холодный и грязный.

Покои Десото Добермана также стояли с настежь распахнутыми дверьми. Теперь их было не узнать – половина вещей была вынесена, другая половина испорчена. Кто-то зверски изрезал ножами картины на стенах, кто-то потоптался грязными ногами по роскошной бархатной обивке мебели и по тяжелым гардинам. Пол был усеян какими-то обломками, мусором и осколками битых бутылок – захватчики не обошли своим вниманием знаменитый винный погреб Десото. Вместо привычного тонкого аромата южных благовоний в покоях стоял отвратительный запах прогорклого вина, грязных тел и чего-то тошнотворно-кислого. Помимо всего прочего, на полу лежали люди: причем спящие пьяным сном вперемешку с трупами. Отвратительная картина…

По всему этому «великолепию», словно шакалы, ходили Черепан и Бумбараш. Точнее, не ходили, а тяжело переваливались, зажав в каждой руке по бутылке с крепким вином. От них за версту разило перегаром – видимо, они праздновали победу, причем празднование прилично затянулось. Увидев Крысолова, Таноку и Волкодава на пороге своего вертепа, бывшие стражники Добермана необычайно оживились:

— О, приветствуем!.. – невнятно пробулькал Бумбараш, помахивая бутылкой у себя над головой. – Крысолов, какая честь, мать мою за…. О, принцесса, Вы таки тоже здесь! Какой сюрприз…

— Что здесь происходит? – четко разделяя каждое слово, в ярости прошипел Кот.

— А что происходит? – подхватил Черепан. – Бумбараш, что тут, в конце концов, происходит, я тебя спрашиваю?.. А тут, понимаешь, ре… ле… революция, во! – верзила споткнулся и рухнул прямо на кучу людских тел, укрытых обрывками бархатной шторы. Посадка была мягкой, и он благополучно засунул в рот горлышко своей бутылки.

Танока тихо застонала и выбежала в коридор – ей стало дурно. Кот и Волкодав продолжали гневно пожирать предателей глазами. Бумбараш тем временем продолжал:

— Так вышло, братец, понимаешь?.. Ну, не тот Десото стал, я тебе говорю… не тот! Пришли, забрали, увели… нам-то что оставалось? Без вожака Гильдии не будет!..

— Куда его увели?

— Эээ, брат, этого я не знаю… — Бумбараш пожал плечами и едва не потерял равновесие.

— Врешь! – Крысолов выхватил из-за пояса шпагу.

— Вот чем хочешь клянусь, братец, не знаю! Не видел!..

— Они не знают, — Волкодав положил ладонь поверх вытянутой руки товарища. – Пока Десото сражался с гвардейцами, эти псы первыми бросились грабить замок.

Крысолов опустил оружие и со вздохом отвернулся. Сил смотреть на то, во что превратились покои Добермана, у него уже не было. Теперь он осознал до конца, что происходит с хрупким миром Брестоля, и понял, что слишком рано ушел со сцены. Выходит, что он, Сорока и Волкодав – вот и все те, кто еще может спасти Десото, а вместе с ним и все воровское сообщество, от неминуемой гибели! Если они этого не сделают, не сделает никто…

— Оставим их здесь, — сказал, наконец, Крысолов. – Не хочу тратить время на эту падаль. Волкодав, остались ли в Гильдии верные Десото бойцы?

— Старая гвардия: Файзаль Ворон и Дюк Хорек, может быть, кто-то еще, — пожал плечами тот. – Я могу собрать тех, кто пойдет за тобой, но это займет время.

— Тогда я возьму Таноку и поеду к Пересмешнику и Зимородку, — решил Кот. – Они наверняка видели больше, чем ты. И… я не могу не повидаться с ними теперь…. Ты знаешь, где они?

— Возможно, у Лисиц. Девушки поселились в домике рядом с ближайшей кузницей. Ты его узнаешь – над дверью висит старая вывеска сапожника. В первую очередь вам стоит поискать Эдвига и Банди там.

Воры пожали друг другу руки на прощание и разошлись каждый по своим делам.

 

Крысолов и Танока довольно быстро отыскали упомянутый Волкодавом домик. Вырезанный из дерева сапожок, подвешенный над дверью на чугунном держателе, не позволил им проехать мимо даже в густых ночных сумерках. На стук из-за двери выглянула Брекки, и уже через несколько секунд Кот и Сорока оказались в помещении.

Обстановка здесь была самая обыкновенная, не заслуживающая внимания. Крысолов рассказал младшей Лисице, по какому поводу они приехали, и та без колебаний согласилась проводить их к Эдвигу и Банди.

— Мы изо всех сил стараемся их выходить, — жаловалась девушка, ведя Кота и Сороку по лестнице на верхний этаж. – Но раны слишком серьезные, а приглашать хороших лекарей рискованно – они не хотят неприятности с властями. Это хорошо, что ты приехал, Крысолов. Общение с тобой должно пойти им на пользу.

Пересмешник и Зимородок расположились в комнате под самой крышей. Здесь было тепло и сухо, комната хорошо освещалась. Из мебели здесь были шкаф, две кровати, умывальник и таз, на дне которого лежал комок из пропитанных кровью свежеснятых бинтов.

Когда Крысолов и Танока вошли, они сразу увидели Беллу, менявшую перевязки Эдвигу. У парня было забинтовано бедро левой ноги и левое же плечо, если не считать множества мелких царапин на лице и обнаженном торсе, но, несмотря на раны, он счастливо улыбался всякий раз, когда нежные пальчики Беллы прикасались к нему. Банди, неподвижно лежавший на соседней койке, выглядел гораздо хуже: у него была забинтована голова, грудь и оба плеча. Брекки с порога бросилась к нему.

— Крысолов! – воскликнул Пересмешник, подняв глаза на вошедших Кота и Сороку. – Черт возьми, друг, как я рад тебя видеть!.. Принцесса, Вы тоже здесь? Невероятно!

— Эдвиг, Банди! Ну, вы, плутишки! Вас что стреляй, что мечами режь – а вам все нипочем! – Кот не смог скрыть охватившей его радости. – Я не верил своим ушам, когда услышал обо всем, что случилось…

— Я бы тоже не поверил, — простонал со своей кровати Зимородок, с трудом приподнимаясь в постели при помощи заботливой Брекки. – Уж не знаю, каким чудом мы до сих пор живы. Теперь нам, пожалуй, известно не понаслышке, что такое ад…

— Банди досталось крепче всех, — сочувственно подхватил Эдвиг. – Он был для Десото живым щитом. Герой… Банди, ты слышишь? Герой! – Коту показалось, что у бывалого вора по щеке скользнула слезинка. Голос его дрожал, однако он широко улыбался при этих словах. – Лисичек заперли в комнате, поэтому они не могли нам помочь. Меня искололи шпагами, я был парализован. Руфус и Банди держались до последнего, но Лемура убили…. Это было ужасно, поверь мне.

— Меня и Таноку привел сюда Волкодав, — произнес Крысолов, чтобы сменить тему. – Кто-нибудь знает, куда увели Добермана и где его держат?

— В королевском замке, где же еще? – пожал плечами Пересмешник и тут же поморщился от боли. – Дьявол…. По всему городу объявили, что суд и казнь состоятся завтра в полдень. Когда его выведут на эшафот, пробраться туда будет невозможно.

— Почему? Мы проберемся на площадь, схватимся со стражей и освободим…

— Очнись, Крысолов, — перебил его Зимородок. – Сколько нас? Трое? Четверо? Пятеро? А там – сотни вооруженных до зубов солдат. Это самоубийство…

— Мы искренне хотим помочь Доберману, — сказал Пересмешник. – Но… как видишь, мы вышли из строя и вернемся туда, наверное, еще нескоро.

Кот опустил взгляд в пол. Он и сам понимал, что его друзья правы. Но нужен был план, причем срочно – время и без того поджимало. А людей осталось немного.

Значит, нужно забыть про грубую силу. Среди преимуществ королевских прихвостней – оружие и защита, а среди преимуществ воров – ловкость, знание секретных путей и скорость. Значит, разумнее спасти Десото тайно, под покровом ночи, прямо из темницы, где его содержат. Король неглуп, он может ожидать этой дерзкой вылазки и подготовиться к ней. Но он списал со счетов Кота Крысолова и элитных бойцов Гильдии – и в этом его главная ошибка.

— Тогда лечите раны, ребята, — наконец, изрек он. – Вы сделали все, что от вас зависело, и заслужили отдых. Пришла моя очередь вступать в битву: я соберу всех верных Доберману людей, и мы немедленно отправимся в Могурополь. Обещаю вам, Орхольду некого будет завтра казнить.

— Удачи тебе, Кот Крысолов, — серьезно сказал Зимородок, и Пересмешник, Брекки и Белла подхватили его слова.

 

Отряд Крысолова состоял всего из нескольких бойцов: его самого, Сороки, Волкодава, Файзаля Ворона, Дюка Хорька и еще пятерых воров, чьи имена в этой истории не упоминались. Они остались верны Десото Доберману, и, несмотря на численность, представляли собой серьезную угрозу для любого отряда королевских гвардейцев. В распоряжении команды освободителей были мечи, бронебойные арбалеты, тяжелый кистень и набор лезвий, одновременно служивших отмычками. При наличии опытных тактиков (коими являлись ветераны Гильдии) с таким вооружением можно было одержать верх в любой битве. И сейчас было самое подходящее время использовать навыки, приобретенные во множестве битв.

Копыта коней обмотали кусками ткани, чтобы подковы не звенели по мостовой, возвещая о приближении отряда по всей округе. Каждый из участников освободительного похода облачился в легкие кожаные доспехи и черные плащи с капюшонами; оружие несли на спинах, скрывая под плотной тканью плащей. У каждого на поясе висела веревка с крюком. А еще у всех в головах прочно засела единственная мысль – спасти Десото любой ценой. Даже если придется отдать свою собственную жизнь. Пешки… чего их жалеть, когда королю угрожает сразу шах и мат?

Хотя никто не говорил, что они столь дешево продадут себя врагам…

Под покровом ночи отряд покинул место сбора возле дома графа Блэквулфа и взял курс на Могурополь. На резвых лошадях воры добрались до столицы за пару часов, но у самых ворот им пришлось спешиться, спрятать коней в кустах и перелезать через стену, окружавшую город. Для этого им пришлось отвлечь внимание стражников, а это отняло у них время, но благодаря этому отряд Крысолова остался никем не замеченным. А уже в самой столице стража им на пути не попадалась.

Во время похода хуже всех приходилось Таноке – она совсем ослабела, но, тем не менее, держалась молодцом. Мужчины помогали ей по мере возможности, и, таким образом, графиня не слишком замедляла отряд. Впрочем, еще перед выездом Крысолов принял решение, что, как только Десото будет освобожден, Сорока уйдет вместе с ним, а остальные бросят все силы на их прикрытие.

Следующим препятствием были укрепления королевского замка. Каменные стены, земляные валы и рвы с водой заставили воришек надолго остановиться, но, на их счастье, в этот момент в замок по подъемному мосту въезжал обоз, и отряд, спрятавшись в повозках, благополучно очутился во дворце.

 

К большим окованным железом дверям тронного зала вел длинный коридор с мраморными колоннами, озаряемый светом зажженных чугунных светильников. На каменных стенах были развешаны гобелены, изображавшие болотную гадюку, свернувшуюся восьмеркой, и в трепещущем сиянии пламени нередко чудилось, что змеи подмигивают ворам своим золотистым глазом.

Возле дверей стояли два стражника с копьями; вместо тяжелых лат на них были простые зеленые гвардейские камзолы. Кроме них, больше никого из солдат в этом коридоре не было. Это было ворам только на руку: прошмыгнув за колоннами и спрятавшись в темном простенке, они получили возможность передохнуть и обсудить свои дальнейшие действия.

— Я хорошо знаю план этого замка, — заявил Крысолов. – Здесь нет башен, в которых можно содержать пленников. Все темницы внизу, и добраться до них можно только через тронный зал.

— Но там стража, — возразил Файзаль. – Мы наделаем много шума. И кто знает, может быть, Орхольд или кто-то из его приспешников сейчас в зале?

— Сомневаюсь, — покачал головой Кот. – В замке не спим сейчас только мы и эти ребята с копьями. Нужно попробовать…

— Тогда мы с Хорьком пойдем первыми, — сказал Ворон. – Расчистим путь, тогда вы идите за нами.

Ветераны тихо двинулись дальше, но стражники, заслышав подозрительные звуки, сами направились в дальний конец коридора. Дюку и Файзалю оставалось только выскочить из тени – и беспечные солдаты, взмахнув руками, с тихим стоном упали на пол и затихли.

— Чисто, — прошипел Ворон, и Крысолов вместе с остальными участниками похода покинули свое укрытие. В вестибюле, еще достаточно далеко, послышались громкие шаги часовых, эхом раскатываясь в тишине спящего дворца, поэтому отряд, не медля ни секунды, оттащил трупы в простенок и побежал к дверям.

Из зала не доносилось ни звука, поэтому воры осторожно открыли тяжелые скрипящие створки и вошли в помещение. Здесь царил мрак, и единственными источниками света были витражные окна, рисовавшие на каменном полу узоры мягким лунным сиянием. Но даже в темноте можно было различить силуэт человека, сидящего на троне в усталой позе. Этот человек шевельнулся и произнес спокойным, но достаточно громким голосом:

— Кто посмел потревожить покой короля? Стража, схватить этих мерзавцев!

Воры сгрудились в прямоугольнике света, который раскрытая дверь пропускала в тронный зал из коридора, и обнажили оружие. Однако вместо ожидаемых бравых ребят в доспехах с мечами и алебардами наперевес из тьмы показались четверо мужчин в парадных костюмах, шелковых жилетах и белых рубашках с кружевными воротничками. Из оружия у них были разве что кинжалы, но самым обескураживающим было не вооружение, а то, что эти четверо, судя по бледной коже, пустым черным глазам и клыкам, торчащим из-под верхней губы, были вампирами.

Но разве Орхольд, король Брестоля, имел дело с нежитью?!

Воры сомкнули ряды и встретили клыкастых джентльменов дружным арбалетным залпом, однако застрелить им удалось только одного – металлическая стрела угодила ему в грудь. Он с диким, потусторонним криком пошатнулся, упал на колени и за несколько секунд превратился с облачко пепла. Остальные трое, даже не взглянув в его сторону, занесли кинжалы над головами воров, и в дело пришлось вступить Крысолову, Файзалю и еще одному бойцу – темнокожему силачу Бронго Буйволу. Кинжалы вампиров не смогли выстоять против мечей и кистеня, и последователи смерти сгорели вслед за своим уже дважды мертвым товарищем.

— Орхольд, что все это значит?! – вскричал Крысолов, обращаясь к сидящему на троне человеку.

Черный силуэт поднял руку, и на ладони вспыхнуло магическое зеленое пламя, осветившее его лицо. Однако это был не Орхольд: вместо него в королевском кресле восседал совершенно другой человек. Его возраст невозможно было определить – кто-то дал бы ему шестьдесят, кто-то – восемьдесят, а кто-то и все сто. Редкие, будто вырванные кем-то седые патлы выбивались из-под ржавой железной короны и падали на его иссушенное морщинистое лицо, больше похожее на череп с неподвижными зелеными глазами. Одет он был в старинное платье с тяжелыми украшениями из черного металла и держал в свободной руке длинный посох с зеленым камнем на верхушке.

Кот внезапно вспомнил свои прошлые приключения и понял, в чем была их причина. Костяной дракон, книга черной магии, вампиры, только что напавшие на них…. Ко всем этим темным делишкам был причастен некромант, сидевший на троне вместо короля. Был ли он заодно с Орхольдом? Это предстояло выяснить.

— Как нехорошо тревожить сон Его величества, — с кровожадной усмешкой на высохшем лице произнесло это существо. – Это плохо влияет на его… здоровье.

— Что ты сделал с королем? – спросил Файзаль, хотя из уст вора, ненавидевшего тирана, такой вопрос звучал несколько странно.

— Его величество изволит почивать в своих покоях, — спокойно отвечал некромант, будто издеваясь над незваными гостями. – Он любезно оставил меня на троне вместо себя, на тот случай, если кто-то решит порадовать его полуночным визитом.

— А кто ты такой?

— Как говорил один древний писатель, «Что в имени тебе моем…» Так и я вам говорю, господа: что вам мое имя? Оно – гром на небе, оно – шелест страниц, оно – тихий прощальный вздох умирающего человека! – некромант вскочил и взмахнул рукой, державшей пламя. В тот же момент каждый факел, каждый светильник и каждая свеча в зале вспыхнула, осветив помещение мерзким зеленым светом и сделав его похожим на склеп.

— Немертвые, которые еще не лишились мозгов, все время говорят загадками? – язвительно спросил Дюк Хорек, доставая из-за пазухи метательный кинжал. Он не собирался сейчас же бросать его в некроманта – просто хотел заставить странного собеседника занервничать.

— Обычная речь кажется таковой бессловесным животным из воровских гильдий, которыми они почему-то так гордятся, — не остался в долгу маг смерти. – Впрочем, я рад любым гостям. Жаль только, что я не смогу поведать вам нечто более интересное, кроме моей собственной истории – несколько лет назад я имел неосторожность потерять свою магическую книгу. До меня дошли слухи, что кто-то из ваших соратников нашел ее, или я ошибаюсь?

— Я нашел ее, — заявил Крысолов. – Но ты ее не получишь.

Только теперь лицо некроманта, похоже, ожило: во всяком случае, оно приобрело гневное выражение, а глаза из зеленых превратились в красные. Он стукнул посохом по полу и зашипел:

— Жалкий человек! Я могу все что угодно – такое, что тебе и не снилось! Если пожелаю, я сию же секунду верну себе книгу!..

— Не вернешь, — повторил Крысолов. Угрозы некроманта не произвели на него никакого впечатления. – Мы уничтожили ее.

…От визгливого, горестного крика мага смерти у воров заложило уши. Можно было подумать, что с исчезновением книги у этого существа отрезали половину сердца. Без лишних разговоров некромант воздел руки к небу и забормотал заклинания – и уже через секунду из коридора в зал уже бежали два скелета в гвардейской форме. Дюк и Файзаль обернулись и, подняв мечи, бросились защищать тыл, а Крысолов, Бронго и Волкодав, недолго думая, побежали в атаку на самого некроманта.

Однако тройное кольцо скелетов, возникшее словно из ниоткуда, преградило им путь. Закованные в броню костяные воины, вооруженные кто мечом, кто клевцом, кто булавой или перначом, пугали одним своим видом и вдобавок для устрашения грозно щелкали зубами и посверкивали зелеными огоньками в пустых глазницах. Однако воров это не остановило, и они смело бросились в бой.

Битва длилась несколько минут, но участникам казалось, будто она растянулась на целые часы. Кот рассчитывал быстро покончить с некромантом – это выглядело даже слишком просто. Маг смерти не был защищен ничем, кроме своего посоха; но он не переставал шептать заклинания, поднимая все новых и новых скелетов. Либо у подножия королевского трона было целое кладбище, либо колдун умел создавать себе армию прямо из воздуха!

Нападавшие уничтожили первое кольцо воинов – им на смену пришло второе, и третье, и четвертое и так далее. Лишенный своей магической книги, некромант не мог творить другие заклинания, но и этим пользовался весьма умело, не позволяя врагам приблизиться к нему ни на шаг. А ведь времени у освободителей было не так много…

Крики и звон стали должны были разбудить по крайней мере половину дворца. В зал ворвался отряд гвардейцев, привлеченный шумом битвы, так что Ворону, Хорьку и остальным пришлось отбиваться от них вместо того, чтобы помочь Крысолову и его напарникам. Нужно было кончать с этим черным колдуном, пока сюда не сбежалась вся королевская армия!

…Кот размахнулся и снес мечом сразу три костяные головы. Он взмок и вымотался, а скелетам, кажется, не было конца. Волкодав тоже устал: все реже и тяжелее он поднимал над головой оружие, одежда на нем была кое-где изорвана. Один Буйвол дрался как ни в чем не бывало – такому богатырю, как этот выходец с южных земель, не страшны были ни скелеты, ни закованные в броню королевские солдаты. Краем глаза наблюдая за ним, Крысолов придумал, как можно одолеть кольцо костяных воинов и расправиться с колдуном.

Он усилил натиск и подал знак Волкодаву делать то же самое. Костяные бойцы заковыляли к ним, но этого воришка и добивался. Буйвол уже знал, что ему нужно делать – двумя мощными ударами он раскидал скелетов в стороны, прыгнул вперед и прежде, чем некромант опомнился, опустил тяжелый, утыканный шипами металлический шар на хрупкий череп колдуна…

Тронный зал озарила ослепительная ярко-зеленая вспышка, заставившая всех замереть и закрыть глаза руками. Некромант, лишенный плоти, просто разлетелся на части с последним удивленным вскриком, но его смерть породила мощную волну энергии, которая, вырвавшись из своего сосуда, прокатилась по помещению, уничтожила оставшихся скелетов, а Бронго, нанесшего смертельный удар врагу, с силой отбросила назад на несколько шагов. Он с размаху ударился о каменную колонну, сполз на пол и потерял сознание…

— Бронго! – с горестным криком Ворон бросился было к нему, но Дюк схватил его за куртку и удержал подле себя.

Крысолов и Волкодав, переведя дух и убрав оружие, тут же подбежали к Буйволу и с тревогой на лицах склонились над ним. Меньше всего им сейчас нужны были потери, тем более – такого серьезного бойца, как Буйвол. Но, кажется, ему повезло. Темнокожий воин застонал, приходя в себя, и попытался встать, но скорчился от боли и снова прислонился к стене.

— Как ты, приятель? – спросил Кот.

— У него сломан хребет, — Волкодав горестно покачал головой и услышал, как обреченно всхлипнул стоящий позади Файзаль. – Удар был слишком сильным.

— Нужно ему помочь… — начал было Крысолов, но Буйвол вдруг закашлял, подавившись собственной кровью, и прохрипел:

— Нет, оставьте меня здесь. Идите, спасайте Десото…

— Мы не можем тебя бросить!.. – Ворон попытался вырваться, но сильные руки Хорька держали его мертвой хваткой.

— Я уже не жилец, — Бронго поднял руку и попробовал отмахнуться. – Забудьте обо мне и идите дальше. Я попытаюсь выиграть для вас время, когда сюда нагрянут стражники. Идите…

Грохот стали в отдаленном коридоре замка подтвердил его слова: кажется, из восточного крыла к тронному залу уже бежал поднятый по тревоге отряд. Крысолов и Волкодав на прощанье сжали руки Буйвола в своих ладонях и побежали прочь, к спрятанным за бархатными гардинами решетчатым дверям, ведущим в подземелье. Дюк буквально тащил на себе Файзаля, который, кажется, теперь совершенно обессилел.

— Это был его последний ученик, — пояснил Волкодав на немой вопрос Кота. – Мне жаль этого парня, очень жаль…

— Мы слишком рано его потеряли, — подхватил Крысолов. – Слишком рано. Нас стало меньше, а значит, наша задача усложняется.

Отмычки быстро сделали свое дело. За дверью оказался длинный коридор, винтом уходящий вниз. Каменные стены здесь были сырыми и грязными, пахло плесенью и разложением. Выщербленные ступеньки винтовой лестницы освещались коптящим светом факелов, расположенных слишком далеко друг от друга, поэтому воры спускались очень осторожно, почти на ощупь. Звуки, царившие в наземной части дворца, сменились бесконечным заунывным гулом и тихими, слабыми стонами заточенных в темнице пленников. У человека, который даже просто прогуливался по извилистому тюремному коридору, холодела кровь, а ноги сами собой ускоряли шаг.

Крысолов подбежал к ближайшему факелу и вытащил его из чугунного держателя. То же самое сделали Волкодав и Хорек. Так они могли обходить камеры вдвое быстрее, не тратя время на пересечение коридора от одной стены до другой; да и риск наступить на что-то мерзкое, валяющееся на полу в полумраке, был гораздо меньше. Согласовав свои действия, воры бросились на поиски темницы, в которой держали Десото.

Кого только они не находили в этих крошечных грязных клетках! Пленники, засаженные сюда, очевидно, много лет назад, почти потеряли человеческий облик: жалкие костлявые существа, обернутые в вонючие лохмотья, испуганно шарахались от света и забивались в темные углы, издавая какие-то странные звуки. Те, кто был заточен в тюрьму недавно, наоборот, при виде воров бросались на решетки и умоляли выпустить их. В спину Крысолову и его соратникам летели проклятья из уст тех, мимо кого они равнодушно прошли в поисках единственного нужного им пленника.

…Десото Доберман нашелся нескоро, хотя бы потому, что не подавал никаких сигналов своим спасителям. Он вообще не знал об их приближении – сидел на полу у стены камеры, перебирая в руках ржавую цепь, и как будто потерял интерес к жизни. Кот велел отряду встать на страже, двух воришек во главе с Волкодавом отправил исследовать дальний конец коридора, а сам вместе с Сорокой прильнул к двери темницы:

— Десото! Десото, это мы! Посмотри сюда!

Доберман поднял голову и прищурил глаза, силясь рассмотреть силуэты, возникшие в освещенном полукруге коридора. А когда ему это удалось, он подскочил как ужаленный и сам бросился к решетке, запинаясь и поскальзываясь на грязной сырой соломе, устилавшей пол камеры.

— Крысолов… Танока!.. Черт возьми… я уж и не надеялся вас увидеть… я думал, все меня предали…

— Нет, Десото, мы собрали всех верных тебе людей, — Кот отдал факел Сороке и склонился над замком, ковыряя в нем отмычкой. – Мы освободим тебя и вернемся в Гильдию, а там…

— Гильдии больше нет, — мрачно перебил его Доберман. – Орхольд лишил ее головы, а маловерные разбойники прикончили остальное.

— Король не успел казнить тебя, — возразила Танока. – Ее можно будет возродить…

В это время раздался торопливый топот ног – по коридору к камере Десото бежал Хорек. Он был взволнован и даже напуган:

— Крысолов! Гвардейцы нашли вход и спускаются сюда! Поторопитесь!

Словно в подтверждение его слов, в дальнем конце коридора послышались голоса, зазвенели вынимаемые из ножен мечи. Но сразу за этим из-за поворота с противоположной стороны выбежали разведчики, и, судя по всему, новости у них были более приятные.

— Кот! – на бегу выпалил Волкодав. – Этот коридор проходит под стенами и рвом, в дальнем конце – подъем в башню, а там – окно. Решетку выломали, но тюремщики, видимо, не настолько умные, чтобы ее починить. Скорее освобождайте Десото и уходите отсюда, мы их задержим!

Крысолов приналег на замок, и он с тихим щелчком открылся. Доберман вышел из клетки, но никуда не побежал – он взял Кота за руки и уставился ему в глаза.

— Прости меня за все, Крысолов. Я не смог тебя уберечь, и когда мне рассказали, что тебя схватили на севере, я как будто потерял частичку себя…

— Нет времени на сантименты, Десото, — вежливо, но твердо перебил его Кот. – Уходим отсюда.

И они впятером побежали по коридору в дальний конец, туда, где, по сведениям Волкодава, из земли поднималась ведущая за город башня. Крысолов не мог поверить в свою удачу – его отряд одолел некроманта, освободил Добермана, и при этом самих воров никто не поймал! И теперь от свободы и возрождения Гильдии их отделяли всего несколько метров, лестничный пролет и окошко, ведущее в лес…

Но как же те, кто остался сторожить вход? Не успели Доберман, Кот, Сорока и остальные добежать до ступенек, за их спинами раздался отчаянный крик Ворона:

— Крысолов! Дюк! Солдат слишком много, мы несем потери!.. Скорее, бегите!

…Десото, просидевший в камере несколько дней на хлебе и воде, все же был достаточно силен, чтобы быстро бегать и лазать по стенам башен, если в этом была необходимость. А вот Сорока, в отличие от него, была слишком слаба и не могла ни драться, ни быстро бегать. К тому же нельзя было допустить, чтобы гвардейцы после побега заключенного вернулись в замок и продолжили преследование уже на земле.

Правда, все эти простые рассуждения очевидны только для того, кто не принимает непосредственного участия в быстро развивающихся событиях. Крысолову же надо было принимать решение быстро, пока гвардейцы еще достаточно далеко, а воры еще способны сражаться. Их задача была выполнена – Десото спасен, а у Таноки должно хватить сил выбраться из подземелья. Что касается остальных, то тут, увы, все намного печальнее…. Разумеется, об этом не принято было говорить, но когда беглецы остановились и переглянулись друг с другом, эта мысль оказалась в головах у всех без исключения.

Кот толкнул Добермана и Сороку в сторону лестницы и произнес:

— Бегите в лес. Спрячьтесь где-нибудь и дождитесь рассвета, а там возвращайтесь в Моркву. Лошади, если их уже не забрали, спрятаны в зарослях возле главных ворот. Торопитесь!

— А как же ты? – Десото обернулся к нему.

— Я останусь с остальными. Мы задержим их, у вас будет время…

— Крысолов, ты погибнешь! – выкрикнула Танока и в отчаянии схватила его за плечи. На ее глазах выступили слезы. – Я не могу позволить тебе…

— Крысолова больше нет, — холодно отозвался тот, хотя сердце его было готово разорваться от таких слов. – Но грехи мои никуда не делись. Я пойду к отряду и приму плату за все, что совершил.

— Ты уверен, сынок? – осторожно спросил Доберман.

Он никогда никого прежде так не называл. Но у Кота не было времени оценить эту высшую привилегию. Он уже чувствовал, что ему подходит время получить свое, и не пытался отдалить этот час. Почему? Где же хваленый инстинкт, позволявший легендарному воришке выживать в любой ситуации, какой бы сложной она не была? Ответ, похоже, заключается в единственном слове – судьба…

— Позаботься о Таноке. А я вернусь, если смогу.

Короткое объятие с бывшим королем воров, короткий поцелуй с Сорокой – и Крысолов уже бежит вместе с Волкодавом и Хорьком на помощь товарищам, а Десото с воровской принцессой взбираются по лестнице навстречу темно-синему ночному небу, которое заглядывало в подземелье сквозь круглое окошко…

 

Говорят, что от судьбы не уйдешь. Говорят, каждый должен идти по своему пути, но в конце концов придет к одному и тому же финалу. Говорят… вообще, говорить все мастера, а когда дело доходит до настоящих подвигов, только немногие находят в себе мужество сделать шаг вперед, обнажить оружие и прямо взглянуть в глаза своей судьбе.

…Воры бились отчаянно, но исход битвы был предрешен. Вот один из гвардейцев смертельно ранил Файзаля Ворона; другой скрестил меч с Дюком Хорьком и, проведя ловкий прием, рассек горло вору-ветерану; вот, защищая Крысолова, храбрец Волкодав прыгнул навстречу врагу, но арбалетная стрела насквозь прошила ему грудь. Вскоре освободительный отряд, состоявший из лучших воров Гильдии, преданных Коту и Десото Доберману, был уничтожен.

Грохоту гвардейских лат вторили, звеня рваными цепями, призраки подвалов и башен, возносившие печальную песню погибшим борцам за свободу. Крысолов сражался насмерть, но силы были уже неравны. Солдаты повалили его на пол, скрутили ему руки и надели на него кандалы. Он не оставлял борьбу даже тогда, брыкался, извивался, даже сумел прокусить руку гвардейца в кожаной перчатке, зажимавшего ему рот. Вражеская кровь брызнула вместе со слезами из глаз воришки, когда его потащили прочь, мимо трупов его несчастных друзей.

Крысолов плакал. Нет, смерть его не пугала – он жаждал ее в это мгновение, словно путник, жаждущий глотка воды в иссушенной пустыне. Его мучила не телесная боль, а внезапное, страшное раскаяние, которое только сейчас охватило его душу. Страшное своей простотой и очевидностью.

Если подумать, что останется в этом мире после него? Кто придет пролить слезу на его скромную могилку за оградой церковного кладбища? Кто вспомнит, что когда-то жил на этом свете Кот Крысолов и расскажет о нем своим потомкам?

Никто. Ничего. Пустота и забвение. Воспоминания о нем будут стерты из умов тех, кто прожил свою жизнь честно и благородно. Он – презренный вор, и умрет с этим словом, написанным у него на лбу. И все же были такие, кто не забудет его и не смирится с его смертью – Эдвиг и Банди, сестры Лисички, Десото Доберман и Танока Сорока…. Сколько слов они должны были сказать друг другу! А ребенок – он ведь ничего не будет знать о том, кто его мать и кем был его отец! Нет ничего ужаснее, чем умереть бесследно – даже из памяти близких нам людей…

Котом Крысоловом занялись все – от королевской гвардии до Ордена Карателей. Его допрашивали, пытали, истязали, пытаясь вытянуть из него хоть какие-нибудь сведения о сбежавшем главе воровской Гильдии. Но и перед королевским троном, и на пыточном столе, и в своей тесной сырой камере, теряя последние крохи разума, Крысолов молчал. Словно забыл все, что ему было известно. А когда его одним серым дождливым утром возвели на эшафот, чтобы дать топору палача оборвать его никчемную жизнь, бывшим вором владела единственная, но, пожалуй, самая светлая мысль – его будут помнить. Его будут любить. Он не исчезнет, как ему казалось ранее, пока будет жива память о нем.

* * *

Следующие несколько месяцев я не встречался с ворами и даже забыл о нашем разговоре. Я вернулся в родные края, нанял писарей и переплетчиков, и вскоре несколько экземпляров книги были готовы увидеть свет. Я раздумывал над тем, как выгоднее продать их, и рассчитывал подарить одну из них нашему графу – он был человеком ученым, начитанным, его наверняка заинтересовала бы такая увлекательная история.

«Да, пожалуй, именно так я и поступлю» — решил я, опуская перо в чернильницу, чтобы расписаться на первом листе книги.

В этот момент кто-то постучался мне в окно. Я живу на первом этаже, и ко мне часто напрашивались какие-нибудь посетители. Не подозревая ничего необычного, я отложил перо, встал и открыл ставни окна…

Я с трудом узнал в молодом человеке, стоявшем передо мной на улице, Кори Зимородка. Хотя он ничего не менял в своей внешности – те же небрежно причесанные черные волосы, усики над верхней губой и простая, ничем не примечательная одежда. Он откинул в сторону полу плаща, чтобы я увидел рукоятку меча, выполненную в виде головы тигра с рубином в зубах, и сказал:

— Приветствую тебя, странник! Помнишь ли ты свой уговор с Гильдией воров?

Я немедленно впустил Кори в дом и предложил ему разделить со мной скромную трапезу. Он отказался от еды и напитков, сославшись на то, что сам только что приехал с какого-то важного светского приема. Молодой вор попросил, чтобы я показал ему книги, пролистал одну из них и остался, как мне показалось, очень доволен оформлением и содержанием.

— Мне пришлось прибегнуть к художественному домыслу, — признался я. – Поскольку не все детали жизнеописания Кота Крысолова были мне известны. Но я постарался сделать так, чтобы это выглядело убедительно и правдоподобно…

— Не беспокойтесь об этом, — Кори мотнул головой и улыбнулся. – Самое главное, что Вашу книгу интересно и приятно читать. Как я и обещал, вот деньги, — он сбросил с плеча кожаную сумку и выудил из нее внушительных размеров мешок, доверху набитый золотом.

Из двадцати готовых книг Кори забрал десять, откланялся и покинул мой дом. Это было, пожалуй, одно из самых удивительных событий в моей жизни: вор, купивший книги у простого бродячего писателя!

Деньги, кстати говоря, были настоящими.

Конец

 

Автор: Чернышова Марина Вадимовна.

Тропой Кота: 3 комментария

  1. О! Наследник был на очереди, а теперь еще и Кот готов :). Совсем со временем туго уже. Нужно все же перебороть себя, отключить себе интернет на компе и-таки дочитать Наследника :). Держи пятерку за релиз :D.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *