Тайна Камелота. Книга первая. В поисках Велиаса

Тайна Камелота. Книга первая. В поисках ВелиасаГлава 1. Под покровом ночи

Над зеленой, безграничной долиной медленно заходило солнце. Тусклые лучи разбегались во все стороны, отражаясь от облаков, и словно боролись за место на небесах. С каждой секундой солнце опускалось все ниже и, казалось, вот-вот упадет.

Прямо под  вечерним небом расположилась небольшая деревня, неподалеку от Москвы. До города, по меньшей мере, идти пешком было часа полтора. Магазин на всю местность был один, а основную часть территории занимали дорогие, богатые дома с красивыми, ухоженными лужайками. Как раз на одной из таких росла старая, лохматая ива. У ее основания с явно недовольным лицом стояла белокурая девочка, лет восьми. Несмотря на свой возраст, ее лицо излучало невероятную серьезность. Руки были сложены на груди, а нос туфельки неумолимо топтал зеленую, явно ухоженную травку.

Глядя куда-то вверх, она раз за разом недовольно цокала языком, словно надеясь, будто кто-то должен ей ответить. Но помимо вечерней тишины и щебетания птиц, доносящегося из близлежащего леса, никаких звуков не поступало.

— Долго ты там еще? Немедленно слезь оттуда! – с силой топнув ногой, все же не выдержала девочка. Голос ее звучал властно, громко и звонко. Подойдя чуть ближе к стволу, она облокотилась на него рукой и прищурилась. – Я же переживаю за тебя.

— Залезь и сними сама, — коротко и холодно ответил ей мальчик, лет двенадцати. Развалившись на крупном суку и закинув руки за голову, он смотрел на заходящее солнце. Для него это было чем-то вроде вечернего ритуала. Встречать закат в одиночестве, наслаждаясь потоком собственных мыслей.

Поправив темную, ярко-черную челку, мальчик опустил затекшую правую ногу и положил на нее левую. На самом мальчике были одеты дорогие, коричневые брюки и черная жилетка поверх белой, ситцевой рубашки. Даже среди местных детей это было большой редкостью.

— Я… я все расскажу отцу, когда он вернется! – не выдержав давления со стороны собеседника и, в очередной раз, топнув ногой, пригрозила девочка.

— Забавно, — отвлекшись, мальчик сел на сук и нашел взглядом девочку. — Жень, пойми, отец и без того редко появляется. А когда приходит – то разве что на пару часов, просто проведать, поесть и уйти обратно на работу. Его уже как месяц дома не было, – все так же холодно, закончил он.

— Ну, тогда маме расскажу! – словно не слушая мальчика, Евгения довольно высунула язык. Однако, едва заметив на себе хмурый взгляд оппонента, умчалась в сторону дома.

Проводив ее взглядом и дождавшись, пока из дома послышится ее недовольный, звонкий говор, мальчик лениво потянулся и спрыгнул вниз, приземлившись буквально в нескольких сантиметрах от ствола. Немного обдумав, стоит ли ему идти в дом, он дождался очередной череды выкриков. Тяжело вздохнув и пытаясь хоть как-то отвлечь себя, он все же побрел в сторону дома.

— А потом,… а потом он показал мне язык и сказал, что даст мне подзатыльник, если я тебе хоть что-нибудь расскажу! – заметив, что бывший собеседник вошел на кухню, с новыми силами продолжила Евгения. Дергая за край фартука маму, она пыталась дождаться самого дорогого. Улыбки. Она бы означала ее разгромную победу.

— Вань, как тебе не стыдно? А ну, немедленно извинись перед сестрой, – заметив, что сын находится в паре метрах от нее, пригрозила молодая, красивая женщина. Как и у его младшей сестры – волосы у мамы были светлые, а в глазах читалось явное недовольство происходящим. Единственное, что, пожалуй, могло хоть как-то успокоить в случае, если хозяйка дома начинала ругаться – ее улыбка. Она никогда не сходила с ее лица, чтобы не случилось. Между собой местные всегда недоверчиво обсуждали этот интересный момент. Чем больше улыбается человек, тем больше он скрывает. Возможно, именно этим негласным правилом руководствовались зеваки в тираде собственных умозаключений.

— Эх… Жень, прости меня, пожалуйста. Постараюсь больше не ругать тебя. Хорошо? – глядя на кривляющуюся сестру, спрятавшуюся за спиной матери, выдавил из себя Иван. Нехотя дождавшись, когда мама, наконец, вернется к своему сражению с едой, он вернул должок и, самодовольно ухмыльнувшись, высунул язык в ответ. – А когда будет ужин?

— Да уже готов. Садитесь, ребята, сейчас все будет, – подсуетившись, бросила через плечо женщина. Наконец убедившись, что дети расселись и готовы к приему пищи – она вытащила из шкафа несколько тарелок, быстро разлив по ним борщ.

— Спасибо. Мам, а Велиас сегодня придет? – глядя, как мама ставит на стол тарелку напротив пустующего места главы семейства, нарушил наступившую тишину Иван.

— Не знаю. Очень хотела бы, – на секунду остановившись и опустив взгляд в сторону пола, женщина сдержала накатившуюся слезу и пошла за очередной тарелкой.

Решив, что лучше выбрать другой момент для выяснения какой-либо информации – Иван пожелал приятного аппетита сестре и сосредоточился на ужине.

Из-за отца в последнее время было достаточно много проблем. Его периодически искали самые разные люди, кто с оружием, кто без. Раз за разом возникало ощущение, будто он скрывается от закона. Хотя сейчас, в напряженные восьмидесятые – это не стало бы столь большой неожиданностью.

Собственно, из-за того скрытного состояния, в которое ушел отец – воспитанием сына занималась Лариса. Об отце она отказывалась что-либо рассказывать. О его прошлом, будущем, настоящем. Иногда у молодого Ивана возникало даже ощущение, что она скрывает нечто такое, страшное и ужасное, что знать нельзя ни в коем случае.

Даже несмотря на скрытность родителей и постоянные ссоры с сестрой, безустанно ругающуюся и пытающуюся обрести превосходство над ним хоть в чем-нибудь – для Ивана этот дом был самым родным местом на земле. Исключительно из-за положения в обществе – мальчику было разрешено не уходить в пионерские отряды. Видимо, именно из-за этого у него было мало друзей. В основном, городские беспризорники, промышляющие воровством на рынках. Иногда Иван носил им что-нибудь поесть, но, как правило, этой помощи им надолго не хватало.

Жизнь, как и у любой семьи, состоящей в рядах аристократии, шла своей медленной, хоть и изредка веселой струйкой, словно талая вода, стекающая по улицам города ранней весною. Их поместье находилось среди тех, какие можно было бы назвать виллами. Территория в двадцать гектаров, четыре из которых занимал сам дом, небольшой пруд, масса небольших построек. И, конечно же, старая ива, посаженная еще, как говорил сам Велиас, еще его дедушкой.

Как и любая мать, Лариса, конечно же, была против общения сына с малолетними ворами. В ее сознании никак не укладывался тот факт, что среди всех людей, проживающих на территории огромной страны – он выбрал в свои друзья именно их. Время от времени, разговоры о круге общения в семье заводился. В основном, когда Велиас был дома. Но отец лишь усмехался в ответ на жалобы матери. Он всегда считал, что такой круг поможет сыну куда больше, чем, как сам он их любил называть, «зажиточные толстопузы, ничего не видящие дальше заборов поместья их родителей». Можно даже сказать, что Велиас гордился сыном за подобное разрушение системы, но все же время от времени ругал сына, дабы любимая жена не слишком сильно злилась на него. Иван прекрасно это понимал и радостью выслушивал очередную лекцию о том, «что хорошо, а что плохо», после чего они вместе шли и часами отдыхали в тенях любимой ивы.

— Блин, да ты молоток, дружище! – пытаясь уходить от ударов палкой со стороны Ивана, усмехался мальчишка лет шестнадцати на вид. Наконец, он отбил оружие друга и сбил его с ног. – Шах и мат, боец! Последние слова? – направив кончик палки на горло Ивана, радостно спросил он.

Поглядывая на подергивающийся конец всемогущего оружия оппонента, Иван испуганно посмотрел на своего обидчика. Буквально через пару мгновений, на его лице засияла улыбка и, ухватившись своей рукой за протянутую руку победителя, он поднялся на ноги.

— Тема, я до сих пор не понимаю, как у тебя это получается, – потихоньку пытаясь отдышаться и утерев со лба капельки пота после трудного сражения, наконец, выдавил из себя Иван.

— Вань, главное тренировки. Да и на твоем месте я бы не переживал так. Тебе всего двенадцать, а уже почти любому из наших ребят можешь фору дать, – поглядывая в сторону окна, усмехнулся Артем. – Слушай, а тебе домой еще не пора? А то опять на нас все свалят. Кстати! – покопавшись в карманах, он вынул несколько грязных, помятых рублей и протянул их Ивану.

— Что это? – взяв в руки деньги и насчитав пятнадцать рублей, недоумевая, посмотрел на своего друга Иван.

— Долг возвращаю. Передашь тете Ларисе. А то не хочется, чтобы она думала, будто мы с тобой дружим только из-за денег, – взглянув грустными глазами на Ивана, виновато потянул Артем, после чего перевел взгляд обратно в сторону окна. – Ты добрый парень, способный. Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы подобные вопросы портили все.

— Как сам знаешь. Черт, да мне и правда, пора идти уже, – заметив, что на улице уже слегка стемнело, заворчал Иван. – Сам же понимаешь, что это за существо, моя мама, – почесав затылок и дождавшись добродушной улыбки на лице друга, закончил он.

— Понимаю. Завтра тогда ждать тебя в гости или мимо? – пожав протянутую Иваном руку, спросил Артем.

— Не знаю. Как получится. Если что – адрес помню, сам доберусь, – разомкнув рукопожатие и накинув на плечи куртку, успокоил друга Иван. – До встречи тогда.

— До встречи, – дождавшись, пока Иван закроет за собой дверь, заворчал себе под нос Артем. Штаб квартира, в которой они находились – досталась Артему от любимой бабушки и находилась под опекой государства за неимением денег у действующего хозяина. В любой момент ее могли отобрать и лишить Артема какого-либо права на предъявление претензий.

Каждая возможность вырваться оттуда казалась ему невозможной и отчаянной. Он застрял между жаждой свободы и желанием где-либо жить. Из-за этого непостоянства очень много людей отвернулось от Артема. Иван был, чуть ли не единственным, кто видел его насквозь. Каждый уголок души. Нередко это доводило хозяина квартиры до легкого страха.

Наконец уведя взгляд от окна окончательно, Артем лениво зевнул и потянулся. Время действительно было поздним, а Морфей, таща за собой свое безграничное царство, уже наступал на пятки молодому хозяину. Завалившись на кровать – он вскоре уснул.

— Только этого мне не хватало, – пытаясь прикрыться от начавшегося дождя, недовольно заворчал себе под нос Иван, периодически поглядывая на проносящиеся мимо машины. Как бы ему сейчас хотелось оказаться по ту сторону лобового стекла.

— Эй, Вань, ты чего это так поздно домой возвращаешься? – неожиданно прозвучал голос слева. Из опущенного стекла остановившегося автомобиля высунулось до боли знакомое лицо.

— Лень, привет. Да вот, задержался у ребят – теперь домой иду, – натянув на голову куртку, и будучи похожим на монашку быстро ответил мокрый от дождя Иван.

— Так тебе тут километра два еще топать до одной только границы города. Давай подвезу, может? – предложил Леонид.

— Было бы замечательно, да денег нет, – ухмыльнулся в ответ Иван.

— Я что, изверг, по-твоему? Садись. За счет заведения, – подмигнув и убрав голову из окошка, таксист открыл спасительную дверь перед мальчишкой.

Пожав плечами и поблагодарив водителя за его великодушие, Иван уселся на мягкое, пассажирское кресло. Благородно взмахнув промокшей прической и, обдав капельками доброго водителя, он захлопнул за собой дверь. С громким свистом от уставшего за день ремня, машина тронулась и на всех парусах помчалась в сторону усадьбы Горычевых.

— Смотри в следующий раз в такую погоду не засиживайся только, хорошо? – усмехнулся водитель, провожая взглядом выходящего из машины Ивана. – А то мало ли, поблизости не окажусь. Что делать тогда будешь?

— Тогда буду пешком идти. Не впервой, – кинув взгляд на погашенные окна в доме, пожал плечами в ответ Иван. – Может, подождешь, я тебе денег хоть принесу за то, что подбросил?

— Да ну. Тоже мне, нашелся. Я твоему отцу жизнью обязан. Пожалуй, не дать тебе простудиться – меньшее, что я могу для него сделать, – лениво потянул Леонид, заводя мотор. – Бывай, поеду домой, к жене. Эх, теперь еще объяснять, почему так поздно. Скажи Велиасу, что с него пиво, как в городе будет.

— Обязательно. Удачи на дорогах, – захлопнув, наконец, за собой дверь, попрощался с водителем Иван, развернувшись и кинув взволнованный взгляд в сторону дома. Свет был погашен, а значит, все уже спали. В такое то время? Да еще когда его нет дома?

Набрав воздуха в грудь и ожидая долгих разбирательств по возвращению, мальчик медленным шагом побрел по территории поместья. Несмотря на все те деньги, что были вложены в строительство – у архитекторов хватило ума сделать изгиб у дороги. Зачем? Непонятно. Сказали, что это модно. Бездари.

Подойдя поближе – он, наконец, заметил, что входная дверь выглядела слегка необычно. От легкого, вечернего ветра, она, словно подвешенная в воздухе, болталась из стороны в сторону. Недолго думая, Иван помчался, громко топая по лужам, к дому.

Как оказалось, дверь держалась теперь только на нижней петле. Верхняя была выбита с корнем, словно кто-то очень удачно постучался и перелез через верх.

Отворив дверь, Иван включил свет в коридоре. Протерев заболевшие от мерцающего света глаза, он остановился, словно вкопанный. Зрачки расширились, по телу побежали мурашки. Перед ним, на полу был длинный, кровавый след, идущий из кухни через фойе в гостиную. У последней двери не осталось и вовсе. Кто-то, или что-то, прошло через нее, словно не заметив.

Отойдя от шока, Иван вернулся из раздумий и тут же помчался в сторону гостевой комнаты. Пробравшись между выпирающими кусками бывшей двери, он зашел в гостиную и практически тут же наступил на что-то мягкое. Сердце ёкнуло.

Нащупав рукой выключатель и включив свет, Иван подкосился и упал на колени. По щекам заструились слезы. Перед ним лежало тело.  Столь горячо любимое, холодное тело. Хозяйка дома, замечательная кухонная кудесница и просто добрая женщина. Его мать, Лариса, лежала перед ним в луже собственной крови. По всему ее телу были видны рубцы, словно ее встреча была не с человеком, а, по меньшей мере, со стаей медведей.

— Мама… — схватившись руками за кофту женщины и плача ей в грудь, Иван все сильнее сжимал ткань. Все тело обдало страхом. Ему вспомнился отец. Он всегда говорил, что «страх и любовь – самые нелюбимые его чувства, ведь враг всегда способен узнать о них и пользоваться в своих интересах». Он учил сына побеждать в себе эти эмоции, но сейчас – все время тренировок оказалось бессмысленным. Забыв обо всем, он лежал на теле растерзанной матери и рыдал навзрыд.

Его слезы перебил визг с этажа выше. Послышался звук падающего тела и громкий звериный рык.

— Женя! – резко вскочив на ноги, воскликнул Иван. Оставив мать на полу и, выбивая телом остатки двери, мальчишка помчался наверх, в сторону комнаты сестры, чуть не споткнувшись о тело горничной, лежавшей на лестничном проеме.

Входная дверь в комнату была открыта, и Иван практически пулей добрался до нужного ему места, споткнувшись о лежащий на полу тазик с водой, и с грохотом упав на пол. У его сестры была замечательная привычка перед сном делать себе ванночку. Как она говорила – это ее успокаивало после трудного дня. Ага, как же, «трудного».

Лежа на полу, Иван почувствовал, как под лицом начинает скапливаться что-то густое и теплое. При падении он сильно ударился носом и теперь оттуда, словно водопадом, била кровь. В глазах все поплыло. Как от страха перед происходящим, так и от потери крови.

— Иван, я полагаю? – послышался самодовольный, мужской голос за спиной у лежащего Ивана. Резко перевернувшись – мальчишка сглотнул набежавший мгновенно комок. Перед ним стояло существо, о котором, пару месяцев назад, рассказывал отец. Наполовину человек, наполовину волк. Даже в темноте – его размеры и длина шерсти выдавали оборотня без особых шансов на конспирацию. – От тебя пахнет неплохим бойцом. Даже жалко будет тебя убивать.

Оскалившись и громко зарычав, существо пошло на сближение. Подойдя ближе, оборотень замахнулся лапой и с силой ударил Ивана в плечо, отчего тот отлетел в прикроватный столик. Вместе с его обломками, ему удалось долететь до стены комнаты и уже по ней сползти на пол.

Не заставив себя долго ждать, существо подошло к Ивану и схватило его за горло, легко оторвав от земли. Самодовольно рыча в лицо своей молодой жертве, оборотень смотрел прямо в глаза мальчика.

— Ну что, боишься? Страшно? – самодовольно спросил оборотень, все еще пытаясь вызвать хоть какую-то эмоцию на лице Ивана.

— Изо рта несет, – съязвил мальчишка, но тут же замолк, чувствуя, как сжимается рука существа на шее. Пытаясь хоть как-то разжать руками хватку оппонента, ему удалось глотнуть немного воздуха. – Боюсь, от запаха умру.

Неожиданно, в глазах все стало красным. Комната, оборотень. Даже собственное тело. Несмотря на то, что на небе уже как час доминировала луна, каждая деталь помещения была видна до бесконечности отчетливо.

Зарычав, оборотень, неожиданно для мальчишки, выпустил его из рук, пятясь назад и чуть не снеся собой шкаф. Отдышавшись, он резко посмотрел в сторону входа в комнату, тут же бросившись в сторону окна. Следом за ним пролетела необычная тень, от которой, словно от горелой головешки – исходила легкая дымка. Вокруг дымки, в красном свете появилась еще одна, белая. С разницей в пару секунд белая дымка догоняла черную, и первая уходила все дальше.

Подхватив на пути оборотня, тень, вместе со своей жертвой, вылетела в окно. Мигом позже – оттуда послышался звук, словно от пары клинков, сошедшихся в поединке. Скрежет и звон металла отчетливо раздавался в сознании, потихоньку теряющего его, Ивана.  Наконец, прозвучал громкий рев и звук падающего тела. На мгновение можно было слышать, как убирается клинок. Потом – резкий удар и масса благородных матов, принадлежащих уже второму голосу. Под громкий вой – маты прекратились.

На мгновение Ивану показалось, что тень вернулась обратно в окно, но было уже все равно. Потихоньку, сознание мальчика покидало его и не хотело задерживаться более ни на секунду в теле своего поверженного хозяина. Красный взгляд постепенно ушел и мальчишке, к сожалению, не удалось разглядеть человека, который появился из тени. Хоть от него и веяло чем-то необычным, но при этом знакомым. Запах, аура. Нет, скорее просто интуиция подсказывала ему, что человек перед ним – его родной человек. Близкий родственник. Один из тех, которых можешь почувствовать на любом расстоянии.

Размышления перебила наступившая темнота. Единственное, что ему удалось запомнить – это легкий смешок человека, спасшего его и что-то про взгляд. Его взгляд. Кроваво красный, словно закатывающееся за горизонт солнце.

Глава 2. Путь гладиатора

— Отлично сработано, дружище! – дождавшись, когда Иван забежит за угол вместе с очередным кошельком зазевавшегося горожанина, поспешил похвалить его Артем. Убедившись, что никто пока ничего не заметил, и паника еще не была поднята, он быстро развернулся и жестом позвал друга бежать следом. Забравшись в один из канализационных люков, помогая Ивану, Артем задвинул за собой тяжелую крышку и вскоре они скрылись в разветвленной системе городских подземных каналов.

— Ужас, ну и запах там все-таки, – выбравшись на свободу недалеко от дома, где находилась по-прежнему квартира Артема, и, вдыхая городской воздух, недовольно заворчал Иван.

— Терпи, друг, терпи. Два года уже по каналам лазаешь, а все привыкнуть не можешь, – подмигнув и задвинув за собой люк, лишь улыбнулся в ответ Артем. – Эй, ты, куда это собрался? А добычу делить, кто будет?

— Сам поделишь. Мою долю мне в ящик положишь. У меня еще остались кое-какие дела, – накинув на голову капюшон, который уже не раз спасал его собственную персону от возможных распознаваний, крикнул в ответ Иван, оглядываясь по сторонам.

— Деловой нашелся. Скажешь тоже, дела у него, – недовольно хмыкнув, но, все же мысленно пожелав другу удачи, чуть слышно заворчал Артем, лишь пожав плечами, поймав на себе его красный взгляд. Убедившись, что Иван исчез из поля зрения, он направился в сторону дома.

— Значит, всего восемь возможных вариантов для движения, да? Мило, мило, – наблюдая за необычным человеком, который уже несколько дней вызывал интерес у Ивана, чуть слышно проговорил он себе под нос. За последние два года и вплоть до своего недавнего шестнадцатого дня рождения ему еще не удавалось видеть в городе нечто подобное. Белые, длинные одеяния, маленькая, аккуратная и слегка даже изящная бородка и необычная палка, напоминавшая отчасти волшебные посохи из добрых книжек про волшебников – все это вызывало некий интерес. Некое желание разведать. А для этого – нужен был кошелек. Или хотя бы любой личный документ. Тогда уже можно было бы начать какое-нибудь расследование.

После смерти своей матери и полного исчезновения Велиаса с Евгенией, Иван оказался среди ребят Артема. Как оказалось – он находился без сознания почти неделю. За это время – его объявили пропавшим без вести, и теперь он был не вправе пользоваться усадьбой. Да и к тому же та оказалась списанной братом матери на продажу. Жадный тюфяк. Нет, чтобы попытаться найти кого-то из пропавших родственников. Ему бы только свой, и без того огромный, живот едой набить.

За полгода его научили воровать. Бегать, прыгать, лазать. Всему, что должен знать карманник в бесконечных лабиринтах городских джунглей. В целях конспирации от возможных родственников – Иван украл себе черную кофту с капюшоном. Родная мать не узнала бы, царство ей небесное.

Неожиданно, человек, за которым следил Иван – остановился. На секунду мальчишке показалось, что сейчас он развернется и посмотрит в его сторону, однако, как оказалось, тот лишь залюбовался видом солнца, заходящего за горизонт. В городе – это особенное зрелище, хоть и не столь прекрасное, как на природе. Но, провинциалам, коим, по всей видимости, являлся человек – это в любом случае интересно посмотреть. Хотя бы для сравнения.

Решив, что это его шанс – Иван быстро помчался в сторону человека. Буквально, когда до цели оставалось метров двадцать – он остановился и дальше продвинулся крадясь, дабы не вызвать подозрений у цели. Десять метров. Пять метров. И вот уже рука почти дотягивается до торчащего кошелька.

— Слишком медленно, – ловко схватив Ивана за руку, усмехнулся человек. Развернувшись лицом, он с легкостью поднял мальчишку вверх.

— Я не… я не хотел, простите. Мне просто интересно, кто вы. А спрашивать побоялся, – Иван попытался тут же сыграть на жалости у человека с добродушным лицом, но, по всей видимости, улыбка была не из-за настроения, а из-за поимки вора-карманника.

— Забавно, – всматриваясь в лицо парня, человек медленно опустил его обратно на землю. Схватившись за запястье, Иван постепенно начал пятиться назад, пытаясь незаметно развернуться и сбежать. – Ты, конечно, можешь идти, но тогда это будет выглядеть так, словно я зря искал тебя. А ведь я мог бы многое рассказать тебе о Велиасе.

После сказанного, Иван остановился, словно вкопанный. Велиас. Его отец. Без вести пропавший, и никем не виданный. Может, человек просто угадал? Нет, невозможно. Так легко, пальцем в небо и попасть?

— Откуда ты знаешь, как зовут моего отца, старик? – отпустив запястье, Иван подошел обратно к человеку. – Отвечай, быстро!

— Ха! Ну, для начала – не старик. Пока я молод душой и телом – попрошу без подобных оскорблений, – расплывшись в очередной, самодовольной улыбке, проговорил человек. – А если попробуешь на меня напасть – то я даже препятствовать не буду.

— Э… ты знаешь, где Велиас? – словно не заметив предупреждение человека, продолжил Иван.

— Знать то знаю, а вот хочешь ты узнать или нет, – это уже другой вопрос. Тебе сколько сейчас лет?

— Шестнадцать, – чувствуя, что человек практически видит его насквозь своим пристальным взглядом, нервно ответил Иван.

— Молодой ты еще. Может и рановато тебя посвящать во что-то. Хм… — на мгновение человек погрузился в раздумья. А ведь и правда. Шестнадцать лет – мало ли, что выкинет. – Хорошо. Пожалею я потом об этом или нет, не знаю. Я Икамузу. Икамузу Отуран. Рад нашей встрече, Иван, – протянув руку собеседнику, добродушно проговорил мужчина.

— Взаимно. Секунду, откуда…

— Оттуда же, откуда и отца. Не строй из себя большего ребенка, чем ты есть на самом деле, – пожав протянутую руку Ивана, перебил его Икамузу.

— Хорошо. Так, может, расскажешь, что именно от меня ты хочешь?

— Скажем так. Пойдешь со мной – может и расскажу. Останешься тут – твое право. Достаточно справедливо?

— А откуда я знаю, что ты меня не обманешь и, правда, сможешь помочь найти отца? – сощурив глаза, недовольно проговорил Иван.

— Думаю, что тебе выгоднее поверить мне, чем не поверить. Верно ведь? – попытался заинтриговать мальчика Икамузу. – Твое решение?

На мгновение Иван погрузился в раздумья. Артем. Он ничего не сказал ему. С другой стороны – у него появился шанс увидеть Велиаса. Хотя бы что-то узнать о случившемся после роковой ночи.

Решив не испытывать судьбу в очередной раз, Иван отбросил беспокойные мысли, пересилил себя и кивнул Икамузу в знак согласия.

— Вот и шикарно. Пойдем, – засунув руку под капюшон и растрепав волосы Ивана, предложил Икамузу. Наконец, когда рука покинула волосяной покров мальчика, мужчина вновь продолжил с трепетом рассматривать закатывающееся, городское солнце.

Молча дождавшись заката вместе со своим шансом на встречу с Велиасом, Иван так же в тишине проследовал за Икамузу, как только тот пустился в путь. По всей видимости, дорога предстояла долгой. После нескольких километров, что они прошли пешком, у Ивана исчезли последние надежды на то, что у мужчины есть машина. Хотя, возможно, она была ему ни к чему. И он просто хотел посмотреть, достаточно ли вынослив Иван для дальнейших приключений. Тех, к которым, по мнению Икамузу, он еще мог быть не готов.

— Ну что, по-прежнему по нулям? – довольно съязвил Икамузу, лениво развалившись под раскинувшимся деревом на опушке леса, глядя, как его юный подопечный сидит и безнадежно смотрит на пять разноцветных камушков, разложенных перед ним. Мерно покуривая трубку и выдыхая зеленоватый дым, наставник любовался ярким, голубым небом и лишь периодически поглядывал в сторону Ивана. Видимо, чтобы лишний раз убедиться, что у его подопечного так ничего и не получилось.

— Тихо. Мне кажется, что один из них все-таки мерцал, – попытался тут же заставить замолчать своего наставника Иван.

— Оу? И какой же? – оживившись и подойдя к Ивану, заинтриговано спросил Икамузу.

— А… да какая разница. Просто, блеснул какой-то, подумаешь, – быстро попытался уйти от темы Иван.

— Так и знал, что обманываешь. Уже, как две недели топчемся на месте, а тебе так и не удалось хотя бы на немного подчинить хоть один элемент.

— Легко тебе говорить. Подчинить элемент. Я, для начала, не верю в эти штуки. Хотя, после оборотня… — на мгновение Иван ушел в размышления, но был тут же возвращен обратно подзатыльником со стороны наставника. – Эй, за что?

— За мысли. Не думай. Концентрируйся на камнях. Эх… — глядя в сторону своего обожаемого солнца, слегка расстроенным голосом проговорил Икамузу.

— Не думай, не думай. Скажешь тоже, не думай. А как мне еще подчинить себе что-нибудь в этом мире, если я не буду думать? – на мгновение перед глазами появились образы некоторых политиков. Слегка перекосившись, словно обиделся на самого себя, Иван продолжил концентрироваться на камнях.

Не замечая благородной брани, направленной в свою же собственную сторону, исходящей от Ивана, Икамузу спокойно продолжал заниматься своими делами. Неожиданно, практически из воздуха – солнечные лучи резко сфокусировались в одной точке, словно создавая облик. Наконец, когда формирование завершилось – на ладони у Икамузу появилась маленькая, яркая, словно состоящая из солнечных лучей, птица. Поднеся к ее голове свободную руку и что-то прошептав себе под нос, наставник выпустил ее из рук. С неким восторгом наблюдая, как покидает поле зрения посланник, он самодовольно потер руки и посмотрел куда-то вдаль.

— Что это было? – наконец чувствуя, что к отвисшей от произошедшего губе возвращается чувствительность, выдавил из себя Иван.

— Это? Это ты можешь наконец-таки закончить свое обучение у меня. Ты безнадежен и бесполезен. Прости, жизнь несправедлива.

— Эй, а мой отец? Старик, ты чего, обманул меня что ли? – запустив один из камушков перед ним в учителя, ловко поймавшего камень между пальцами, заворчал Иван.

— Ни в коем. Я обещал, что ты увидишь его, если пойдешь со мной. А значит – увидишь, даже если и без меня. Вернусь к себе в храм, там уже должны были все отстроить. Но путь в маги для тебя заказан. Ты полный ноль. Ни таланта, ни веры. Глупое мясо на поле боя, – расхваливание своего ученика перебило ржание лошади, донесшееся из-за деревьев. Буквально через несколько мгновений послышался стук копыт, а мигом позже – из-за стволов медленно выехал мужчина в черном плаще, на черном коне и с двумя клинками на поясе. Образ завершали солнечные, красные очки и такие же красные волосы, собранные в форме ежика.

— Твоих рук дело? – спрыгнув на землю и показывая пальцем на птицу, кружащуюся в небе над Икамузу, спросил человек.

— Да, моих. Рад, что кто-то оказался поблизости. Парень, как маг, бесполезен. Хоть и сын Велиаса. Может, все-таки наследственно ничего в их семье не передается? – почесав затылок, проговорил Икамузу, словно не обращая внимания на подслушивающего подопечного.

— Хочешь сплавить его в орден? Мило с твоей стороны, конечно, – натянув очки с переносицы на лоб, человек перевел взгляд на Ивана. – Значит, Ваня? Юлий, рад нашему знакомству, – пожав Ивану руку, быстро поздоровался Юлий.

— Потом побратаетесь. Есть подозрение, что у него есть задатки. Сам, наверное, догадываешься, к чему. И было бы неплохо, если бы можно было это развить в нем. Если конечно еще не слишком поздно хоть чему-то этого недоросля научить, – усмехнувшись, Икамузу перевел взгляд на обиженного Ивана. – С этого момента нам не по пути. Ты поедешь с Юлием. Он будет учить тебя. Я умываю руки.

— То есть как это? Умываешь руки? Э, не, а информация? Я думал, что все это ради информации, – наконец поняв, что его только что подарили в рабство другому, совершенно незнакомому человеку, гневно воскликнул Иван.

— Я обещал, что ты увидишь его. Каким путем – уже не моя проблема. Но, если пойдешь с Юлием – будет проще, чем, если останешься со мной. Решать тебе. Бесполезный маг или худо-бедно нормальный воин.

— Да иди ты. Юлий, я с тобой, – гневно нахамив сразу обоим мужчинам непонятного происхождения, Иван приготовился к очередному подзатыльнику, но его не последовало.

— Нравится он мне. У него есть гонор. Может, что и выйдет из него, – закончив, Юлий поджал нижнюю губу, после чего повел глазами и забрался обратно на коня. – Идешь, мальчишка?

— Да, сейчас. Спасибо тебе, за все, хоть я и подвел твои ожидания. Удачи в дальнейших твоих странствиях, – попрощавшись с Икамузу и забравшись с помощью Юлия на коня, Иван взглядом еще какое-то время следил за удаляющимся образом. На глаза навернулись слезы. За время, проведенное в лесу, он успел уже привязаться к этому странному человеку, а он так легко взял и отказался от него. Впереди ждало пугающее неизвестное и непонятное. Встретиться ли он когда-нибудь с Икамузу еще раз? Мысленно пообещав себе, что рано или поздно найдет отца, а потом и Икамузу – Иван все же немного, да успокоился.

Вскоре силуэт бывшего наставника полностью исчез из поля зрения. Чувствуя, что его потихоньку начинает клонить в сон от плавной езды – он попросил Юлия прибавить ходу. С огромной радостью ударив лошадь под ребра, человек в черном плаще согласился, и они вместе помчались по лесным дорогам. Навстречу неизвестному.

— Слушай, Юль, а почему ты носишь этот плащ? – наконец, когда они забрели в достаточно густой лес, чтобы лошадь перешла с галопа на рысь, перебил нависшую тишину Иван.

— Почему? Ответ прост, как смена дня и ночи, мой молодой друг. Плащ есть символ нашего ордена. Мы пользуемся таким обилием возможностей благодаря этим плащам, что просто невозможно было бы от него отказаться, не пожалев потом об этом, — словно пытается продать плащ, высокопарно принялся расхваливать его Юлий.

— А чем, собственно, занят ваш орден? И как это связано с Велиасом? – вернувшись к единственному, волнующему его вопросу, продолжил Иван.

— С Велиасом? Он является нашим хорошим другом и помощником в отлове оборотней со стороны. Ну как отловом… — взгляд Юлия на мгновение упал на клинки, болтающиеся по бокам на поясе.

— То есть, вы знаете, где он? – чувствуя зацепку, радостно спросил мальчик.

— Пока нет. Он не заглядывал к нам уже… не дам себе солгать, полгода, может год, – призадумавшись, ответил ему Юлий.

— Понятно. Возможно, я видел кого-то из вашего ордена, когда на наш дом было совершено нападение.

— Правда? А как он выглядел? Может, даже по имени знаешь?

— Не помню, к сожалению. Я тогда потерял сознание. Да и темно было, не имелось возможности разглядеть, – вспоминая о том, насколько прекрасно видел все происходящее в красном цвете, промусолил Иван.

— Жалко. Правда, жалко, — монотонно потянув, Юлий перевел взгляд на заходящее солнце. — Думаю, что нам стоит остановиться на ночлег. Еще несколько дней продвижения впереди, пока, наконец, мы не доберемся до штаб-квартиры ордена. А лошадь тоже не вечна, да и ночью продвигаться неудобно.

Молча кивнув, Иван лишь продолжил следить за, пролетающим мимо, окружающим миром. Из его головы никак не хотел вылезать образ Артема, который, вероятно, до сих пор переживал и волновался.

Решив, что ему стоит, наконец, выкинуть эти мысли из головы – Иван с силой ей. Под недоумевающий взгляд Юлия, он лишь сказал, что так было нужно, на что последний кивнул и вновь ударил лошадь под ребра. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *