Семь кругов Арены: на просторах Ада

Глава 32. Церковный госпиталь

— Эм, Феникс, — нарушив наступившее, озадаченное молчание, аккуратно привлек внимание Палач. – Можно вопрос?
Получив в ответ одобрительный, не менее озадаченный, чем молчание до него, кивок, боец собрался с мыслями и перевел взгляд на лежащую на земле девушку.
— Насчет этого не спрашивай, пока сам не до конца понимаю, что происходит, — сбил его с мысли Дмитрий.
— А?.. – отречено перевел взгляд обратно на Дмитрия Палач. – Не, не в этом дело. Ты не знаешь случаем девочку, маленькую такую, лет десяти на вид…
— В черном платье и с медвежонком? – перебил собеседника Дмитрий.
— Да, она.
— Виола, кажется, — задумавшись, продолжил Дмитрий. – Есть подозрения, что бэрд, но пока не могу сказать точно. А что такое?
— Она просила передать тебе привет при встрече, — сказал Палач и нахмурился. В Дмитрии его слова не вызвали ровно никакого удивления.
— Спасибо, — окончательно добив Палача, спокойно ответил собеседник. – Можно встречный вопрос?
Также ответив Дмитрию кивком, Палач вновь напряженно взглянул в туннель за ним. Натанаэль сказал, что у них есть две минуты. Но, можно ли ему верить? Точны ли его расчеты?
— Убегаешь ты сейчас от банши, — призадумавшись, начал размышлять вслух Дмитрий, вернув к себе утерянное внимание. Сам же Палач, практически тут же потерял к собеседнику интерес и полез во внутренний карман накидки. – Думаю, причина тоже достаточно длинная, и быстро ее объяснить ты не сможешь…
— Держи! – перебив Дмитрия, бросил ему комок тряпок боец.
Поймав его, он озадаченно посмотрел на Палача, но все же развернул. В тряпки оказалась замотана прозрачная капсула со шприцем внутри. Сам же шприц был заполнен переливающейся, зелено-синей жидкостью.
— Вколи себе, — поймав немой вопрос Дмитрия, продолжил он.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
— Объяснись, — смутился Палач.
— Незнакомый мне человек бросает мне шприц, в темном туннеле, с не пойми чем внутри и предлагает это вколоть, — опустив неоднозначный подарок, заворчал Дмитрий.
— Аргумент, — выслушав, кивнул Палач. – Ты говоришь длинными фразами. У меня нет времени, чтобы стоять на месте. Объясню потом. Коли.
— Но…
— Ты уже умер, — не дал ему продолжить собеседник. – Можешь себе хоть все конечности оторвать – вырастут новые. Если я тебе бросил что-то запрещенное или опасное – Вивьен это видит. А раз она не появляется – делай выводы.
Недоверчиво переведя взгляд с Палача на шприц, Дмитрий тяжело вздохнул и вскрыл капсулу. Иглы. С самого детства он их не любил. Острые, тонкие, едва заметные и переливающиеся в лучах света иглы. Они игриво сверкали и завораживали. Но стоило отвлечься – и добрая, теплая радость сменялась продолжительной, колкой болью. Словно, это было лишь прикрытием. Словно игла – пыталась отвлечь от себя внимание, чтобы нанести удар в самый неподходящий момент.
Поморщившись и проводив взглядом подошедшего к девушке Палача, Дмитрий резким движением вогнал иглу в плечо. Знакомое, резкое ощущение боли пронзило его вместе с иглой. Не столь сильное, как в детстве чувство, но достаточно ощутимое, чтобы сбить весь боевой настрой до исторического минимума.
Однако едва поршень заскользил по корпусу, а жидкость заструилась по венам Дмитрия – чувство боли ушло. На ее место, пришло новое, незнакомое. Мощный прилив бодрости в нижней части тела. Икрам стало тепло. Мышцы заиграли. Проведя весь день на ногах, он вдруг почувствовал спасительный прилив сил и непонятную легкость в каждом движении.
— Нравится? – глядя, как Дмитрий озадаченно топчется на месте, усмехнулся Палач.
— Не то слово, — еще немного попрыгав, согласился Дмитрий. – А что это?
— Мутаген, — спокойно ответил Палач, и Дмитрий тут же перестал прыгать. – Отключишь, как доберемся до безопасного места, ничего страшного. Тихо!
Резко встав с колена, Палач напряженно закрыл глаза и слегка опустил голову. Простояв так с пару секунд, он нахмурился и цокнул языком.
— Близко… — коротко потянул он и прошел мимо Дмитрия, попутно осматривая проходы. – Возьмем центральный, он ведет на четвертый этаж. Туда они за нами не полетят.
— Подожди, — бросил в спину Палачу Дмитрий. Остановившись, тот лишь озадаченно взглянул, как собеседник пытается поднять девушку на руки. – Не могу оставить ее здесь.
— Дело твое, — решив не спорить, безразлично продолжил Палач и остановился возле прохода. – В общем, догоняй!
Практически тут же сорвавшись с места, Палач спешно исчез из поля зрения Дмитрия. Нахмурившись, он опомнился, едва услышав шум приближающегося отряда. И в его памяти появился образ доноши на входе в бар: белые, бездушные, высасывающие из тебя все человеческое, глаза. Холодные, черствые, без чувств и эмоций…
Шаг – и Дмитрий понял, что это был за прилив сил. Ноги словно начали жить своей жизнью. За считанные секунды он добрался до прохода, также мгновенно миновал его, а стены – пролетали мимо, сливаясь в единый, лилово-серый, каменный фон. Шум приближающихся банши – также исчез практически сразу, оставшись далеко позади. На смену ему – пришел глухой гул проносящегося мимо воздуха.

Район элиты. Церковь. Лестница, верхние этажи. Вплоть до своего текущего заточения в белой, одиночной палате – все для Кошки было в тумане. Взгляд не мог сфокусироваться. Картинки из воспоминаний, полученных от грешника, отказывались покидать ее и дать сосредоточиться на происходящем.
Дверь в палату открылась. Закрылась. Довольно тяжелые шаги. Вскоре, над головой склонилось знакомое, хоть и расплывчатое лицо Ворона.
— Как самочувствие? – заботливо спросил он.
Открыв, было, рот, Кошка лишь жадно схватила воздух. Холод. По всему телу пробежалась волна леденящего холода, а изо рта – вырвался клубок пара.
— Полагаю, скверно, — грустновато усмехнулся Ворон. – Мне стереть их?
Попытавшись повернуться к главе церкви, Кошку лишь снова передернуло от холода, пробежавшегося по телу. Послышался хруст, а руки слово обожгло ледяным пламенем. Тело трясло. Она даже не понимала, от чего именно; от страха, боли, воспоминаний или холода. Или всего сразу.
— Долго сдерживать я их все равно не смогу, — виновато продолжил он. – Рано или поздно, они пробьются к тебе.
Все тело пронзила боль. Жжение добежало до плеч, а Кошка лишь вновь жадно схватила воздух ртом, выпустив очередной клубок пара.
— Однажды, я верну их… — положив руку со свисающим, серебристым крестом на кармашан девушки, практически перешел на грустный шепот Ворон. – А пока…
Крест блеснул и исчез, а рука окуталась металлической перчаткой. В следующий миг, по всей палате разлетелись сотни тонких, ледяных игл. Призрачные, белые жилки выступили на теле Ворона – от плеча до кончиков покрытых металлом пальцев. Какое-то время, он просто молча смотрел на Кошку, пока жилки делали свое дело.
Иглы растаяли столь же стремительно, сколь и разлетелись, не оставив и следа от своего существования, кроме разбитого горшка на подоконнике. Едва убрав руку, кармашан которой тут же превратился обратно в крестик, Ворон заботливо улыбнулся, глядя в напуганные глаза пришедшей в себя Кошки.
— Если за двадцать четыре часа осложнений не будет – выпишу, — усмехнулся он и направился в сторону двери. — Лучше отоспись, пока есть такая возможность.
Дверь в палату захлопнулась, а Кошка – еще какое-то время глупо смотрела в пространство. Последнее, что она помнила – как отправила на арену грешника. Петра, Виолу. А потом – пустота. Словно между прощением грехов и ее появлением в церковном госпитале – ничего не происходило. От воспоминаний – ни осталось и следа.

Воспоминания. Очередные поглощенные воспоминания волной накатывали на Ворона, пока он одиноко шел по коридору в сторону балкона. С возможностью забирать чужую память – поглощение особо тяжелых моментов, в случайном порядке вместе с необходимыми отрывками, было неизбежным. И каждый раз, когда те или иные яркие моменты чужих жизней оказывали столь сильное влияние на поглотившего бойца – ему приходилось приходить на помощь. Вбирать их в себя. И переживать за них.
Закрыв за собой дверь на балкон, Ворон вытащил из внутреннего кармана накидки черную пачку. Вытащив оттуда не менее черную, с красным колечком возле фильтра сигарету, он спокойно подкурил и подошел к перилам. Отсюда, с балкона церкви, открывался дивный вид на элитный район города. Отделенный от кругов Редоренкена, Донокен представлял собой безграничные улочки из одиночных, частных домов. Один, два, три этажа. Разный дизайн и архитектура. Разные лужайки, разные постройки. Каждый из бойцов элиты получал участок земли и заготовку под дом. Что делать дальше – уже оставалось на совести нового хозяина. Как правило, первое время мало кто стремился что-либо менять в полученном порядке. Опять же, для многих – это было лишь временной мерой до перехода в рай. Однако для тех, кто предпочитал остаться на просторах ада – это было чем-то на подобии дополнительного развлечения между боями. Там поменять, там пристроить, там прибраться. Год, два, пять – и от первоначальной постройки мало что оставалось. Крыши сменялись шпилями, куполами и прочим проявлением разрушительного творчества. Стены раз за разом перекрашивались, меняли отделку.
Почувствовав, как на спину легла чья-то рука, Ворон лениво обернулся. Встретившись взглядом со слегка встревоженной Вивьен, он безразлично отвернулся и продолжил курить.
— Интоксикация, получила воспоминания Вернона Делавэр, — выпустив клубок дыма и стряхнув пепел, холодно сказал Ворон. – Ничего серьезного, скоро отойдет.
— Я здесь не из-за Кошки, — убрав руку со спины и облокотившись на перила рядом с собеседником, продолжила Вивьен. – Я здесь из-за тебя.
Молча переведя взгляд с сигареты на собеседницу, Ворон какое-то время хмурился, после чего лишь выдавил из себя короткий смешок.
— Лучше за нее переживай. Не первый раз уже стираю память. Мало ли…
— Мало ли что? – недовольно перебила его Вивьен. – Скажи, Карл, какова вероятность, что ты допустил хоть малейшую осечку и оставил дверь для реконструкции памяти?
Тяжело вздохнув, Ворон выпустил очередной клубок дыма.
— Когда ты последний раз допускал ошибку? – продолжила она. – Пять сотен лет назад? Шесть?
— Вивьен… — попытавшись прервать недовольство собеседницы, обреченно вздохнул Ворон.
— Прости, — виновато поникнув, успокоилась она. – Я…
— Я не уйду с поста, если ты опять об этом, — не дал ей продолжить он. – Меня еще хватит на пару сотен лет.
— Ты становишься жутким циником, Карл, — облокотившись обратно на перила, сказала Вивьен. – Переживаю за тебя немного, только и всего.
Выпустив с коротким смешком клубок дыма, Ворон вновь стряхнул пепел и восторженно посмотрел вдаль.
— Это не так страшно, как тебе кажется, — продолжил он. – Я лишь проживаю полученные другими бойцами воспоминания за них. За себя лучше переживай, ведь ты с ними, когда они их получают.
— Это другое! – заворчала девушка. – Я не получаю пережитые ими эмоции от этих воспоминаний в отличие от тебя!
— Зато ты видишь куда больше человеческой жестокости, чем я, — холодно подытожил Ворон. – Впрочем, мне все равно, что ты думаешь. Тебе ведь нравится то, что ты делаешь, верно? Иначе ты бы не осталась на посту изначально. По той же причине, не переживай за меня. Иногда бывает тяжело, но мне нравится помогать другим. Переживаешь ты или нет – я не планирую уходить, пока мой разум еще не прогнулся под гнетом чужой памяти.
Щелкнув окурок, растворившийся в полете, Ворон вытащил пачку и протянул Вивьен. Тяжело вздохнув, она кивнула и достала сигарету. Очередная попытка убедить его сложить полномочия с треском провалилась. И пускай он сколько угодно убеждает себя и других, будто ее работа тяжелее — одно она знала точно: в день, когда она заступала на свой пост – клятву верности Вивьен давала при главе церкви. Уже при Вороне.

Глава 33. Люцифер

— Направо, — добежав до очередной развилки, бросил Палач и резко взял в сторону. Глянув, как Дмитрий неуклюже вошел в поворот с девушкой на руках, он лишь коротко усмехнулся и продолжил путь.
Сеть туннелей все больше напоминала Дмитрию лабиринт. За последние пять минут, ведущий его боец уже дважды путался в проходах и чуть не начинал водить их по кругу. В целом, само ориентирование Палача на местности слегка смущало Дмитрия. Вопросов в голове было не мало, но почему-то ему хотелось доверять потенциальному преступнику против законов ада. Да и кем еще он мог быть, кроме как преступником, если за ним гонится массивный отряд банши?
Очередной поворот, и Палач устремился навстречу светлому выходу в конце. По всей видимости, они уже приближались к четвертому этажу. Для Дмитрия же – подобное решение со стороны бойца казалось не менее странным, чем сама беготня от преследующих их банши. Почему они бегут туда, куда не ходят верные стражи города? Которым, по всей видимости, вовсе ничего не страшно, кроме потери собственного места. Может, законы? Существа, создающие законы – должны следовать им. Когда-то Дмитрий и сам верил в это, пока не пошел под крыло Феликса после смерти своего отца. Из того, что он успел повидать за свою недолгую карьеру в стане оппозиции религиозной власти Ромалии – куда больше законов нарушала сама инквизиция, чем они.
— Скоро сможешь спрашивать, — сбил с мысли Дмитрия Палач. – Почти добрались до безопасного места.
— А почему…
— Рано, — не дал ему закончить собеседник и ускорился.
Тяжело вздохнув, Дмитрий все же подавил в себе любопытство. Почему Палач не дает ему спрашивать в пути – для него было тоже загадкой. Может, не хотел отвлекаться от ориентирования по местности? Вполне. Судя по этому, самому ориентированию – у Палача сейчас самого было больше вопросов, чем решений.
Вскоре, Палач впереди выбежал на свет и остановился, глядя куда-то влево. Слегка смутившись, Дмитрий все же продолжил бег.
— Прыгайте, — едва выбежав из туннеля, услышал он детский голос.
Остановившись возле Палача, Дмитрий с легким удивлением посмотрел на источник голоса. Возле них, рядом со скалой, плавно переходящей в свод туннеля, стоял мальчик лет восьми на вид. Светлые волосы, широкая, добрая улыбка. На самом же мальчике – были надеты дорогие, темные брюки и коричневая жилетка поверх белой рубашки.
— А зачем прыгать? – смутившись и посмотрев на лестницу, ведущую вниз, спросил Палач.
С интересом посмотрев на Палача, мальчик повернулся в сторону лестницы. Вытянувшись, словно пытаясь разглядеть, на месте она или нет – он щелкнул пальцами. Каменную лестницу тут же разнесло в клочья, а остатки ступеней с плеском попадали вниз.
— Прыгайте, — вновь широко улыбнувшись, повторил мальчик.
— Может, застрелить его? – подернув глазом, обратился Дмитрий к Палачу. Однако тут же отступил назад и отбросил эту мысль, едва по лицу мальчика проползла огромная уховертка, скрывшись в копне волос. – Ненавижу это место…
— Эм, Феникс? – пытаясь не терять хладнокровия, начал Палач, но Дмитрий уже сорвался с места.
— И ты прыгай, — проводя взглядом спрыгнувшего со скалы бойца, с улыбкой повторил мальчик.
— Мне бесполезно нападать на тебя, да? – тяжело вздохнув, спросил Палач.
— Да, — кивнул мальчик. – Я слышу дыхание смерти. Оно уже близко. Не хотел уничтожать лестницу, пока на ней кто-то есть.
— Банши бы не пошли дальше, — нахмурился Палач.
— Я не про банши, — вновь расплылся в улыбке мальчик, а уховертка проползла от волос вниз, по шее и скрылась под рубашкой. – Ахерону стало интересно, что происходит и он выполз из своей цитадели. Прыгай, если не хочешь провести остаток вечности, сливаясь с его богатым внутренним миром.
Бросив взгляд в туннель, Палач кивнул и побежал к краю скалы. Толчок – и он скрылся из поля зрения мальчика.
— Чудно, — улыбнувшись, чуть слышно сказал он и направился внутрь туннеля.
Едва мальчик скрылся в темноте – проход захлопнулся глухой стеной. А изнутри – послышался оглушительный вой, перебившийся жужжанием. Словно кто-то выпустил на свободу рой бешеных насекомых.

— Ну и запах, — едва Палач доплыл до берега серой реки, усмехнулся Дмитрий, оторвавшись от лежащей на гальке девушки.
— Река Лета, — отряхнувшись, коротко сказал Палач. – Здесь заканчивается территория банши. Дальше они не пойдут.
— Судя по запаху, название весна ей бы больше подошло, — попытался пошутить Дмитрий, но поймав на себе слегка озадаченный взгляд собеседника, обреченно вздохнул. – Ты знаешь ромалийский?
— С ромалийцами сотрудничал, а вот с языком вашим как-то не очень удалось подружиться, — подойдя ближе, ответил Палач. – К чему вопрос?
— Да просто, — улыбнулся Дмитрий. – Сотрудничал с ромалийцами?
— Конфиденциальная информация, извини, — присев на колено и взяв девушку за запястье, коротко сказал Палач. – Пульс есть, хорошо. Так…
Пробежавшись по карманам и найдя плохо отчеканенную монетку, словно самодельную, он ловко щелкнул ее пальцем и хлопнул по рукаву накидки, забрызгав Дмитрия благоухающей водой из реки Лета.
— Головы, цифры? – спросил он.
— Орел или решка, в смысле? – смутился Дмитрий и, получив в ответ одобрительный кивок, нахмурился. – Давай головы.
— Цифры, — убрав руку, просиял Палач. – Начну первый, значит. Не сомневаюсь, что у тебя сейчас ко мне вопросов не больше, чем у меня к тебе, так что – будем по очереди. Что это за девушка?
— Эм, моя дочь, — почесав затылок, неуверенно ответил Дмитрий. – Ну, так Натанаэль сказал. Она появилась вместо амаранта, которого я не поглотил целиком.
— Значит, молодой бэрд? – с интересом спросил Палач. – Интересно… но, твоя очередь.
— Почему ты убегал от банши? – призадумавшись, спросил Дмитрий.
— Мою коллегу сегодня должны были осмотреть, — начал он. – В целом, пришел глянуть, отпустят ее в рай или оставят еще на Кайнакене. Информацию получил, пометили, переведут завтра. Память ей все равно стерли, так что решил на глаза не показываться. Так, издалека посмотрел. А потом девушка, с которой была Виола, закричала и упала на колени. Интоксикация воспоминаний, скорее всего. Ничего серьезного, Ворон поправит…
— Кошка? – спросил Дмитрий.
— Да, кажется, — призадумавшись, кивнул Палач. – По близости из белокрылых был только Петр, а в таких ситуациях он слишком легко теряется. Виола тоже бездействовала, вот и вмешался. А потом… она сказала, что у меня есть фора в несколько секунд и попросила передать тебе привет.
— Откуда ты знаешь Виолу? – продолжил Дмитрий, но собеседник лишь загадочно улыбнулся. – Что такое?
— Сейчас моя очередь задавать вопросы, — учтиво сказал он. – Но, вопрос хороший. Откуда ты знаешь Виолу?
— А, ну… — задумавшись, увел взгляд в сторону Дмитрий. – Я встретил их с Кошкой в баре. Подсел, там и познакомился. Потом она начала нести какую-то ересь про выбор путей и прочее, когда мы с Виолой второй раз увиделись в лобби на донодатриам. Странная она.
— Она бэрд, — сказал Палач. – И, думаю, не человек.
— Похожа она на человека, как по мне, — усмехнулся Дмитрий.
— Ты ведь знаешь Натанаэля, верно? Насколько ты можешь быть уверен в том, что человек – это ее настоящая внешность?
— Справедливо, — нахмурившись, ответил Дмитрий.
— Думаю, она фелькауд. Не могу сказать точно, но такое чувство есть. Она способна видеть будущее, а среди людей этого навыка нет, — задумавшись, продолжил Палач. – Среди фелькаудов же – практика очень даже распространенная. Да и Кайнакеном города связаны между собой. Так что не удивлюсь, если амарант, из которого она родилась – не из нашего города.
— Поддерживает человеческую внешность? А почему ей просто не вернуться в свой родной город?
— Она с кем-то связана, — дослушав, предположил Палач. – Если бэрд родился не сам, а как девушка возле тебя – бэрд будет связан со своим создателем. Пока один из них не умрет, разумеется.
— Хочешь сказать, что мне теперь придется ее везде таскать за собой? – переведя взгляд на сопящую девушку, спросил Дмитрий.
— Можешь оставить ее дома, — пожал плечами Палач.
— Хм… — почесав подбородок, хмыкнул Дмитрий. – Часто ли бэрды рождаются сами?
— Без понятия, — честно признался собеседник. – Не встречались еще. К чему вопрос?
— Натанаэль, — щелкнув пальцами, убрал руку от подбородка Дмитрий. В следующий миг, его глаза налились ужасом, а искра вырвалась из пальцев, пробежав через девушку в сторону Палача.
Но, не успел он даже открыть рот, как Палач выставил перед собой замотанную бинтами левую руку. Взрыв, даже практически не начав распространяться, втянулся в руку, а боец беззаботно вздохнул.
— Как ты это сделал? – сглотнув, спросил Дмитрий.
— Скажем так: как и тебе, мне не очень повезло со способностями, — цокнув языком, грустно улыбнулся Палач. – Но, да, насчет Натанаэля и сам напрягал мозг уже. Сначала думал, что он – творение Люцифера, слишком уж часто к нему заглядывает. Но, как выяснилось, Натанаэль посещает его в основном по делам и с отчетами, а не по личной инициативе. На этот вопрос сам улыбается и отшучивается. В общем, лучше напоить его и спросить. Может, признается, пока разум хмелен. Или еще какую-нибудь гадость подсыпать. Не сомневаюсь, что у Федора что-нибудь да найдется подходящее.
— Да уж, — усмехнулся Дмитрий. – Кстати, о гадостях.
— Все еще хочешь отключить мутаген? – улыбнулся Палач. – Думаешь, нужно?
Дмитрий сдвинул брови. Этот вопрос поставил его в тупик.
— Мутагены – вещь вполне распространенная среди бойцов арены, — выгнав Дмитрия из раздумий, продолжил он. – Правда, на скорость бега мало кто берет. Два года назад, хитом продаж был иссушающий мутаген на ноги. Слегка замедлял скорость бега, но зато в ногах не было кровообращения.
— Звучит не очень приятно…
— Зато, какой эффект! – недовольно воскликнул Палач. – Нил Слоун – настоящий гений, когда дело касается мутагенов! Его поделка полностью лишала ноги бойца влияния любых стихийных эффектов!
— Хороших или плохих? – поведя бровью, спросил Дмитрий.
— Плохих, естественно, — заворчал Палач. – Ноги бойцов невозможно было заморозить изнутри, они были невосприимчивы к шоку и оглушению, даже к замедлению элементарному.
— А почему был? Звучит, как полезная вещь.
— Потому что Нил не стоит на месте и развивает свое мастерство. Если не ошибаюсь, то сейчас в моде внутренние пластины из металла. Как удар ногой на порядок сильнее становится, что иногда полезно, так и приятный бонус к защите.
— Но при этом – ты пользуешься скоростью бега? – усмехнулся Дмитрий. – Почему?
— Свои причины, — улыбнулся Палач. – Как по мне, так лучше не дать врагу в тебя попасть, чем снижать урон от попадания.
— Резонно, — согласившись, кивнул Дмитрий, но практически тут же вскочил на ноги, услышав за спиной хруст. Вместе с ним, быстро встал и Палач, взявшись за торчащую рукоять топора. – Что за черт?
Его вопрос был вполне уместен. Дрожь сменилась упавшим в воду массивным куском свода пещеры. А следом за ним, вниз спрыгнул человек в темно-бордовом, почти черном плаще и в такой же, широкопольной шляпе. Держа в руках серебристую косу, он нашел взглядом Дмитрия с Палачом и загнал косу за спину.
— И правда, черт… — заметно погрустнел Палач. – Надо…
— Думаешь, попытка сбежать поможет? – вытащив из внутреннего кармана плаща портсигар, пробасил мужчина на весь свод. – Вот же. Стоит ненадолго… — прервавшись и подкурив, он спрятал зажигалку с портсигаром обратно в плащ, — отлучиться. А тут уже куча долбанных проблем.
— Люцифер? – неуверенно спросил Дмитрий у Палача.
— Меткий выстрел, детка, — выпустив клубок дыма, вновь усмехнулся мужчина. – Так близко у границ заброшенного Дита. Палач, с каких пор твой высший разум эволюционировал до низшего надмозга?
— Я… прошу простить, — присев на колено, виновато ответил Палач. Дмитрия же вся эта ситуация сильно смущала. До Люцифера оставалось еще порядка метров пятнадцати, а он уже спокойно разговаривал басом так, словно слышал их тихие голоса. – Феникс, сядь!
— Он в праве не садиться на колено, если того не хочет, — смакуя дым, рассмеялся Люцифер. – Как и я в праве за это пустить его кожу на новые сапоги.
Почувствовав, как Палач дергает его за штанину, Дмитрий опомнился и присел на колено, потупив взор. Тело трясло. Из-за Натанаэля он ввязался в опасную авантюру, сбежав с беглым преступником и новорожденным бэрдом. Теперь, отчитываться, по всей видимости, придется перед самим хозяином ада.

Глава 34. Арест

Люцифер молчал. С того момента, как он подошел – больше он не проронил ни слова. Все его внимание – отобрала на себя спящая девушка.
— Два мужика, вокруг никого, — задумчиво начал он. – А тут бэрд, да и… — толкнув ногой девушку в плечо, отчего та перевернулась с бока на спину, он продолжил, — весьма симпатичная, должен заметить.
— Прошу простить, — виновато сказал Палач, не поднимая головы.
— Понимаю, — усмехнулся Люцифер. – Что же, регламент ада не позволяет мне насмехаться над сексуальными меньшинствами. Хотя, если никто не узнает…
— Нет, мы не из этих, — перебил его Палач. – Не знаю насчет Феникса, но…
— Эй! – обиженно отозвался Дмитрий, отчего Люцифер вновь рассмеялся.
— Буду считать, что из этих, — успокоившись, продолжил владыка ада и переступил через девушку. С интересом взглянув на место, где когда-то была лестница, он нахмурился и продолжил, — ваша работа?
— Никак нет! – обернувшись, испуганно ответил Палач. – Мальчик, со светлыми волосами и уховерткой…
— Оу? – не дав договорить бойцу, с интересом потянул Люцифер. – Вот как. Просто чудесно.
— Вы знаете его? – продолжил Палач.
— Да, — кивнул Люцифер и закатил глаза. – Встаньте с колен, минутка официальности окончена. Все равно сейчас не в городе, так что смысла никакого нет.
Неуверенно выпрямившись, Дмитрий переглянулся с озадаченным Палачом. После чего перевел взгляд на не менее озадаченного, курящего Люцифера.
— Феникс, да? Натанаэль в городе? – призадумавшись, спросил владыка ада.
— Мы с ним разминулись, — ответил Дмитрий. – Он крикнул «Ваал», после чего из стены вышел человек из песка и…
— Достаточно, — подняв руку, перебил его Люцифер. – Пернатый, бэрд — твоя работа?
— Да, — кивнув, быстро отозвался Дмитрий.
— Хорошая вышла, молодец, — направив ладонь на девушку, одобрил Люцифер. – Так, секунду…
Под девушкой появилось зеркало, и она тут же исчезла, вызвав легкую озадаченность на лице Дмитрия.
— Отправил к тебе домой, — продолжил Люцифер. – Твоя очередь.
— Но…
— Живо, — не дал сказать Дмитрию демон. – Пока не передумал. У меня сейчас развязаны руки, могу наказать по полной программе. К сожалению, на это времени не так много, как хотелось бы – так что, вперед, через зеркало и не спорь.
Переглянувшись с Палачом, Дмитрий кивнул и прошел через лежащее на земле зеркало. Едва он исчез, зеркало растворилось, а Люцифер с чувством выполненного долга выбросил окурок.
— Теперь, что касается тебя… — задумавшись, почесал подборок Люцифер и повернулся к затянутому стеной проходу на третий этаж. – Маркус, чертов ублюдок, я знаю, что ты здесь. Вытаскивай свой зад!
Сгусток черного дыма метнулся со стороны обрыва. Добравшись по воздуху до берега, дым начал обретать форму, а вскоре – в метре от Люцифера на свет вышел комментатор арены.
— Как узнал? – встретившись взглядом с озадаченным Палачом, обратился Маркус к Люциферу.
— Тут и узнавать не надо, — недовольно заворчал владыка ада. – У тебя сегодня выходной, а на празднике тебя не было. Нинетт сказала, что дома тебя тоже нет. Нужно быть идиотом, чтобы не понять, где ты пропадаешь.
— Ты ведь просто спросил у Вивьен, где я, не правда ли? – хитровато улыбнувшись, на что Люцифер ответил недовольно сдвинутыми бровями, спросил комментатор арены.
— Ну, или так, — пожав плечами, бросил Люцифер. – В общем, слушай сюда. Мне плевать, что у вас с Палачом за разногласия. Он под моей опекой. Рискнешь его сейчас тронуть – лезвие фламберга познакомится с твоим богатым внутренним миром.
— Ни к чему, — ответил Маркус. – Леонид Нойманн, правом, данным мне раем, вы арестованы.
— Арестован? – усмехнулся Люцифер. – Ты это серьезно?
— Вполне. В течение следующих шестнадцати часов, Леонид, вы не имеете права покидать вашу квартиру в Ошиаме, — продолжил Маркус. – Утром отправлю к вам Вивьен, она передаст дальнейшие распоряжения по вашему делу.
— Я не боец арены, Маркус, — скрестив руки на груди, нахмурился Палач. – У меня…
— Теперь боец, — перебил его комментатор. – Хочешь этого или нет.
— Странная мера наказания, конечно, — почесав затылок, усмехнулся Люцифер. – Если уж так хочется за ним следить, то мог бы просто отправить к себе домой. Дворником там, или дворецким.
— У меня свои причины, — холодно посмотрев на Люцифера, сказал Маркус. – Люсь, с тобой тогда тоже завтра разрешим вопросы, хорошо?
— Хочешь обдумать варианты, как можно вытащить свой дымчатый зад из неприятной ситуации? – усмехнулся Люцифер. – Добро, обдумывай оправдания, перенесем на завтра. Можешь еще сутки пожить спокойно.
— Благодарю, — кивнул Маркус. – Хорошего вечера.
В тот же миг, он растворился в воздухе и устремился в виде дымки обратно вверх. Проводив его взглядом, Люцифер тяжело вздохнул и вновь вытащил портсигар.
— Кармашан функционирует нормально? – подкурив, спросил Люцифер у Палача, после чего усмехнулся и продолжил, — хотя, глупый вопрос. Сам выбраться сможешь отсюда?
Кивнув, Леонид увел за спину обмотанную бинтами руку, на что Люцифер лишь недовольно покачал головой и напряженно перевел взгляд на оставленную им в потолке дыру.

— А, ну наконец-то, — едва Дмитрий появился из зеркала в своей квартире, услышал он знакомый голос.
Зажав в зубах сигарету, Мелисса заботливо поправляла одеяло, под которым уютно устроилась отправленная чуть ранее Люцифером девушка.
— Ты давно здесь? – слегка озадаченно спросил Дмитрий.
— Нет, минуты две назад переместилась, — вытащив изо рта сигарету, ответила Мелисса. – Вивьен прислала сообщение, мол, у тебя появилась новая сожительница и тебе нужна моя помощь. Могла и догадаться, что ты умудрился создать нового бэрда. Эх…
— Ясно, спасибо, — дослушав, кивнул Дмитрий и подошел к столу. Вытащив стул и погрузив на него свой уставший от бегов зад, он напряженно уперся локтями в колени и принялся сверлить глазами сопящую девушку. – И что мне теперь с ней делать?
— Пока ждать, — облокотившись на подоконник, пожала плечами Мелисса. – Через пару дней придет в себя.
— А потом? – переведя взгляд на Мелиссу, выдавил из себя легкий смешок Дмитрий.
— Потом познакомитесь, — улыбнулась она. – Не знаю, много ли у нее осталось воспоминаний от той души, которая оказалась доминирующей после твоего вторжения в голову амаранта. Если имя помнит – уже хорошо. В противном случае… советую заранее запастись парочкой вариантов.
— Вот же… — обреченно вздохнул Дмитрий. – Сама-то где пропадала все это время?
— А, ну, — смутившись, завела руку за голову Мелисса. – Сходила в гости к отцу.
— К отцу? – нахмурился он. – То есть?..
— Я ведь тоже бэрд, — улыбчиво перебила Дмитрия она. – Хотя, не могу даже назвать его отцом после всего, что он сделал. Вивьен предлагала устранить часть памяти, но…
Мелисса поникла. Пытаясь восстановить на лице улыбку, она лишь нервно подернула уголком рта и запрокинула голову.
— Я в порядке, — заметив, что Дмитрий начал вставать со стула, быстро опомнилась она. – Там, ситуация трудная просто.
Утерев рукавом лицо, она тяжело вздохнула, пытаясь скрыть собственное всхлипывание.
— Как и любой боец арены, мы – лишь физическая проекция собственных воспоминаний, — продолжила она. – У бэрдов – создатель напрямую связан с нашим рождением. Если Ворон устранит воспоминания о моменте создания – это вызовет парадокс, а я – превращусь в овощ.
— Может, есть другой способ? – спросил Дмитрий.
— Есть, — кивнула она. – Стать танталлой.
— Это еще кто?
— Танталлы – те, кто присягает на вечную верность, — ответила Мелисса. – В целом, не обязательно для этого быть бэрдом. Если Вивьен и Ворон одобрят контракт, то я – стану собственностью. Чем-то вроде питомца, исполняющего все приказы и безоговорочно служащего хозяину.
— Хороший выбор, однако, — грустно усмехнулся Дмитрий.
— Становиться предметом или оставаться привязанной к отцу, — покривив ртом, отрывисто рассмеялась она. – Черт…
Утерев глаза рукавом, она нервно сглотнула и перевела отреченный взгляд на девушку под одеялом.
— Может, мне выйти? – аккуратно спросил Дмитрий, привстав со стула. – Приведешь себя в порядок, успокоишься…
— Да нет, останься, — попыталась улыбнуться она, сдерживая при этом слезы. – Я… мне будет спокойнее, если рядом кто-то будет.
Кивнув, Дмитрий погрузился обратно на стул и вновь ушел в свои мысли. В голове крутились многие вопросы. Среди них теперь, вперед пыталось выбиться желание предложить Мелиссе стать его собственностью. Но, можно ли ему? Да и сможет ли он себе позволить такое дело? Не смотря на приятно проведенное вместе время, Дмитрий уже давно для себя решил, что не будет связываться с Мелиссой больше, чем необходимо. Да и по ней самой было видно, что она – девушка свободолюбивая. И быть ей другом – казалось ему самым правильным решением. Но теперь, на горизонте появился маяк новой возможности. Стать ее хозяином. Нужно ли? Он не знал. Как и не знал, зачем вообще нужны танталлы.
Решив оставить этот вопрос до утра, Дмитрий встал со стула и подошел к окну. Уже смеркалось. По всей видимости, праздник давно закончился, как и охота на нижних этажах Кайнакена. Информации о новых боях не поступало, а Дмитрию уже не терпелось испытать новые возможности в действии.
Рядом неуверенно материализовалась голова Мелиссы, уткнувшись ему в плечо. Выдавив из себя слегка отрешенный смешок, Дмитрий аккуратно приобнял девушку, предпочтя промолчать. Что бы он сделал, окажись на ее месте? Отдался бы кому-то в рабство? Или продолжал бы ненавидеть своего создателя? Он не знал. Как и не знал, что произошло между Мелиссой и ее «отцом». Одно лишь в нем не вызывало сомнений: это как-то было связано с портретом на четвертом этаже «Семи пьяных демонов».

Глава 35. Священник

13-ое марта 1260-го года до н.э.
Синбай, город Малек.
Темница при церкви Прогрессивистов.
— Отец Карл! – стоя у железной решетки, подозвал молящегося в лучах утреннего солнца священника в черной робе молодой послушник.
Встав с колен, Карл бросил грустный, сощуренный взгляд на окно. Спрятав руки за спину, он расправил плечи и направился по сену в сторону двери.
— Доброго утра, отец Карл, — мрачно улыбнувшись, поприветствовал его послушник.
— Говори, Геворг, — подняв руку, холодно приказал Карл.
— Его преосвященство Людовик просил узнать, — кивнув, продолжил он. – Согласны ли вы отказаться от своего титула и стать верным слугой ее величества королевы Севестры.
— Я ясно дал ему понять, что не собираюсь отказываться от веры священного Акраса. Пускай ищет другие пути набить казну Синбая золотом ромалийцев, — нахмурился Карл. – Если это все, что ты хотел сказать мне…
— Нет, — коротко перебил его Геворг. Осекшись, он поник и неуверенно соединил кончики пальцев, словно что-то обдумывая. – Я… слышал, что вам известно, где находится святой клинок Детрамеша.
С легким интересом посмотрев на Геворга, Карл сначала выдавил из себя короткий смешок, после чего не выдержал и сорвался, залившись хохотом.
— Геворг, Геворг, — покачав головой, успокоился Карл. – Ты принес мне вести о том, что наш священный город продался ромалийской церкви. И после этого – надеешься что-то услышать от меня? Ты ведь тоже предал нашу веру. Продал ее заморским ублюдкам. Какое после этого право ты имеешь даже задавать подобные вопросы?
— Сегодня вас сожгут, отец Карл, — поник Геворг. – Я просто боюсь, что вы унесете эту тайну с собой.
— В клинке нет ничего особенного, Геворг, — выслушав, спокойно продолжил Карл. – Хорошо сделан, но на этом его достоинства заканчиваются.
— Значит, вы знаете?..
— Да, — кивнул он. – Скажи, Геворг, что ты планируешь с ним сделать, если найдешь?
— Прогрессивизм покидает Синбай, отец Карл, — грустно ответил послушник. – Я передам его ромалийцам. Возможно, в городе святой Севестры он найдет себе место, как память о нашей вере.
— Веру создают не государства, а люди, Геворг, — положив руку на решетку, сказал Карл. – Пока стоит Акрас, прогрессивизм будет жить и развиваться. Приняв ромалийскую церковь – мы лишь помогли Ромалии в их священной войне. Но Людовик…
Тяжело вздохнув, Карл отвернулся и вновь посмотрел на окно. Сегодня добрый священник – возможно, кто-то из его же братьев – поднесет факел к стогу стена. Пламя перейдет на одежду. Или его сожгут голого, как больную продажную девку или последнего вора? Карл не знал. Знал лишь, что его, как последнего открытого приверженца церкви Акраса – захотят опозорить перед толпой. Запугать и убедить принять чуждую синбайцам веру.
— Он перестал задавать вопросы, — виновато сбил с мысли Карла Геворг. – Он поверил в мифы и писания, отец Карл.
— Скверные вести, — обреченно вздохнул Карл. – Наверное, так и правда будет лучше…
Смутившись, Геворг озадаченно посмотрел в пустые, усталые глаза Карла. Он не раз встречался с приговоренными к смерти. Но, как правило – это были воры и убийцы. Вопрос веры – никогда остро не стоял в Синбае до прихода ромалийцев и их армии.
— На севере от Камуны стоит старый дом, — окинув взглядом коридор, перешел на шепот Карл. – Ничем не примечательное здание. Думаю, уже даже разграблен, и не раз. В моем сундуке возьмешь ключ. Если дверь не выбита – откроешь. В восточном крыле – найдешь доску, помеченную выжженным символов прогрессивизма. Под ней – будет небольшой ящик с замком, ключ подходит и к нему. Внутри найдешь сверток. Узнаешь все, что тебе нужно – оттуда. Отправляйся вечером, после моей казни. Никто из новых хозяев Людовика не заметит, что кто-то из послушников пропал. Первые пару дней-то уж точно.
— Я… я не подведу! – оживился Геворг и мысленно повторил полученные наставления. – Отец Карл, я…
— Не стоит, Геворг, — грустно улыбнулся священник. – Пожми мне руку и не переставай задавать вопросы. Лишь незнание способно открыть новые возможности, тогда как отрицание незнания – худший способ отдалить от себя будущее.
Кивнув, Геворг попрощался с Карлом крепким, братским рукопожатием. Куда он ушел – священнику уже было все равно. Мысленно пожелав ему удачи, Карл вернулся к окну и сел на колени, ловя тепло солнечных лучей на уставшем, грязном лице.

25-ое октября 2010-го года.
Донокен, дом Ворона.
— Плохой сон? – едва Ворон устало вылез из-под одеяла и зажал пальцами переносицу, заботливо спросила сидящая на столе Вивьен.
— А у меня бывают хорошие сны? – усмехнувшись, спросил Карл и встал, вытянувшись и прохрустев суставами. – Ох…
— Держи, — бросила ему брюки Вивьен. – Слышал новости?
— Какие новости? – недовольно просунув ногу в штанину, оживился Карл.
— Палач под домашним арестом, — зевнув, ответила Вивьен. – Вчера попался.
— Вот как? – застегивая ремень, повеселел Ворон. – И что с ним теперь Маркус планирует делать? Предаст анафеме за непомерные грехи?
— Хуже… — наигранно драматично потянула Вивьен. – Сделает его бойцом арены.
Сощурившись, Карл какое-то время вглядывался в крайне серьезное лицо Вивьен. Один неудачный смешок – и оба залились звонким смехом.
— Ой, насмешила старого, — успокоившись и сняв со стула черную рубашку, радостно сказал Ворон. – Не, ты серьезно? Палач на арене?
— Более чем, — кивнула Вивьен, счастливо улыбаясь. – Никогда бы не подумала, что Маркус решит таким странным образом заключить перемирие.
— Да уж, — застегивая пуговицы, покачал головой Карл. Заправив рубашку в брюки и вытащив расческу, он быстро пробежался по волосам, повернувшись к Вивьен. – Нормально?
— Сойдет, — задумавшись, ответила она. – Справа торчит немного, правда.
Посмотревшись в окно и поймав отражение, Карл быстро пробежался расческой по проблематичному месту. Покрутившись, словно у зеркала, он радостно спрятал прибор в задний карман и протянул Вивьен руку, помогая ей спрыгнуть на пол.

— Интересно, против кого его поставят в бою, — спускаясь вместе с Вивьен по лестнице на первый этаж, задумчиво потянул Карл.
— Без понятия, — пожала плечами она, прыгая по ступенькам. – Череп, вроде, вызвался пока. Против обычных бойцов ему все равно не интересно будет.
— Есть такое, — махнув рукой рыжеволосой девушке, протирающей газетный столик в гостиной, усмехнулся Ворон. – Лисбет, завтрак готов?
— Утра, Карл! – оживилась она, поклонившись. – Да, приятного аппетита.
— Спасибо, — улыбчиво кивнув, продолжил Ворон и свернул в сторону кухни. – Мисс Аддерли, окажете честь, разделив со мной трапезу?
— Увы, — призвав кармашан, поджала губу она. – Через восемь минут к Палачу.
— Зачем? – смутился Карл. – Если простая прогулка – то может и подождать.
— Если бы, — огорчилась Вивьен. – Нужно его доставить к Маркусу. Будут дальше разбираться, кто кому что сделал. Не сомневаюсь, что Люся сорвется и застрелит обоих на месте. Да и, знаешь, я даже буду на его стороне. Один постоянно ноет, мол «я поймаю Палача, потому что я великий Маркус, ищейка на просторах ада и вообще у меня самый большой и толстый». Второй – жалуется, что он не такой как все, никто его не понимает, хочет амнистию и при этом постоянно лезет на рожон. Два идиота.
— Чую, они тебя и правда, достали уже, — выслушав, усмехнулся Карл. – Ты это, заходи, если совсем тяжко будет на душе. Помогу расслабиться.
— Но, но господин священник, я ведь всего лишь маленькая девочка, — невинно взглянув на Ворона, перешла на наигранно-детский тон Вивьен.
— Иди уже, — потрепав волосы кайши, усмехнулся Ворон. – Привет им передавай. Если Маркус спросит – Палачу стирать память я не собираюсь. Что говорится: сами наломали – сами разгребайте.
— Так точно! – бодро отдав честь, громко ответила Вивьен и тут же растворилась в воздухе.
Проводив взглядом исчезающий, полный серьезности облик девушки, Ворон обреченно вздохнул и сел за стол. Привычное место у окна, привычная чашка утреннего кофе и запах яичницы, перебиваемый легким ароматом жареного мяса, доносящегося со стороны духовки.
Прильнув губами к кружке, Карл посмотрел в окно. Начинался новый день. Праздник прошел спокойно, практически без происшествий. Два новых бэрда, оба уже зарегистрированы. С переходами тоже проблем не возникло, да и новые бойцы на арене были готовы выступить при первом же намеке на бой. Единственное, что сейчас беспокоило наблюдающего за просыпающимся элитным районом адского города священника, так это Кошка в церковном госпитале. Полностью забирать отдельные кусочки памяти у бойцов – для Ворона уже давно стало обыденной рутиной. Но, память редко возвращалась без внешнего вмешательства. А в случае с ней – память даже не возвращалась, но при этом вернулись способности, которые были с ней связаны.
Отпив еще немного, Карл лениво зевнул и включил маленький, кухонный телевизор. Быстро пробежавшись по каналам разных бойцов, он, наконец, нашел интересующий его бой. Достаточно старая запись одного из боев Князя, когда тот впервые применил в сражении свои механические творения. До сих пор Ворон не скрывал своего восторга от того, насколько успешно молчаливый боец смог расщепить души, поглощенные им и прикрепить их к механизмам. Достаточно долго живя в аду, Карл впервые такое видел.

— Глупости, — пробежавшись по тексту и вернув лист бумаги Маркусу, усмехнулся Люцифер.
Едва добравшись до беседки во дворе комментатора арены, владыка ада первым же делом получил этот лист. Длинный список с четким планом Маркуса, который, по его идее, должен был бы объяснить Люциферу причины его поступка. Да и вытащить его из неприятной ситуации, как таковой.
— Тем не менее, все так, — сложив лист, обреченно вздохнул комментатор. – Если бы началась война – возможно, он вступил бы в бой, и у нас была бы возможность привлечь его на свою сторону.
— Откуда такая уверенность? – хмыкнул Люцифер и вытащил портсигар, положив его на стол рядом со своей шляпой. – Не ну одно дело конвертация, но как, по-твоему, он должен был бы покинуть свою клетку?
— Он уже покидал, — призвав кармашан, повеселел Маркус. – Вот.
Протянув рисунок, недавно нарисованный Палачом, комментатор расплылся в надменной улыбке, едва брови Люцифера сдвинулись.
— Как давно? – оторвав взгляд от рисунка, спросил он.
— Около недели назад, — соединив кончики пальцев, продолжил Маркус. – Вивьен восстановила рисунок по памяти. Ошибок быть не может, да и по описанию подходит.
— Вивьен сможет проследить сигнал его кармашана? – отложив рисунок и открыв портсигар, продолжил Люцифер.
— Не думаю, — покачал головой комментатор. – Приятно видеть тебя озадаченным все же, для разнообразия.
— Вымри, — подкурив, холодно бросил владыка ада. – Бред какой-то.
— В целом, он выбрался, пока ты в свой… политический рейд ездил, — усмехнувшись, продолжил Маркус. – Возможно, пока ты совокупляешься – то теряешь контроль над Коцитом?
— Возможно, — задумавшись, отречено потянул Люцифер. Резко переметнув взгляд на Маркуса, он сощурился и продолжил, — в каком это смысле «совокупляешься»?
— Ну, все знают, что Геката к тебе неровно дышит, — пожал плечами комментатор. – А ты во время своих отпускных постоянно останавливаешься в Горэнхальме.
— Он по пути, — уведя взгляд в сторону, покривил губой Люцифер.
— Ну-ну, — усмехнулся Маркус. – Важные политические связи такие… важные. Вот скажи, несколько лет назад мы временно заключали союз с Иргомором…
— Удачная попытка, Маркус, — сощурился Люцифер. – Впрочем, это вариант…
— Что, переспать с Иргомором? – ошарашенно спросил комментатор.
— Нет, чертов извращенец, — тяжело вздохнул владыка ада. – Я про потерю контроля. Но, странно, что этого не было раньше.
— Откуда ты знаешь, что не было? – спросил Маркус. – Может, он просто не светился?
Затянувшись, Люцифер ушел в свои мысли. Появление Фенрира, которого столь давно уже держат в ледяной тюрьме, знак не добрый. Далеко не самый добрый, особенно для него знак.
— Скажи, Маркус, — выпустив клубок дыма, одарил собеседника тяжелым взглядом демон. – Зачем тебе Фенрир?
— Он сильный боец, — вновь соединив кончики пальцев, ответил комментатор. – Пожалуй, один из немногих, кто мог бы на равных сражаться с Гекатой или той же Сирин. Возможно, с его помощью, мы могли бы расширить границы города и создать пару-тройку подконтрольных сателлитов на просторах забвения.
— И я даже знаю, с какого города ты бы начал свою экспансию, — оскалился Люцифер. – Впрочем, я был бы даже рад. Давно хочу отправиться в путешествие по забвению. Далеко, далеко… туда, где не ступала нога других народов.
— Ложь за ложь? – усмехнулся Маркус.
— Отчего же? – смутился демон. – Если бы не ограничения – думаешь, я бы тут сейчас сидел и спокойно смотрел в глаза человеку, который хочет устроить переворот в аду, свергнуть меня и узурпировать власть? Вероятно, еще связать и изнасиловать заодно. Чертов извращенец!
— С последним явно перебор, — обреченно вздохнул комментатор. – В целом, спорить насчет остального с тобой бесполезно. Давно раскусил?
— Раскусывать нечего было, — пожал плечами Люцифер. – Сместив Винцента, по тебе было видно, что должность комментатора арены не сильно-то тебя жалует. Ты жаждешь большего. Амбиции, зависть, желание править. Они толкают тебя на ложь и предательство. А я… разве я могу отказать себе в удовольствии насладиться зрелищем внешнего отражения твоих внутренних желаний через твои же собственные поступки и твоего страдания от сопутствующих неудач, Маркус?
— Ты ведь просто спросил у Вивьен, метит ли кто на твое место или нет, не так ли?
— Ну, или так, — стряхнув пепел и закатив глаза, заворчал Люцифер.
— Гений дедукции, — обреченно вздохнул комментатор. – Тебе, что, правда безразлично, что кто-то хочет сместить тебя с поста?
— Более чем, — выпустив клубок дыма, бросил Люцифер. – Пока это не Фенрир – более чем.
— Даже так? – озадачился Маркус. – Можно…
— Нет, это личное, — прервал его демон, — нельзя. Кстати, о личном, разве Палач не должен был зайти к тебе сегодня?
Озадаченно посмотрев на Люцифера, Маркус вновь забрался в экран перчатки. Спустя мгновение, возле беседки выросло зеркало. Из него практически тут же вышли Вивьен и Палач.
— Утречка, Люсь, — безразлично взглянув на Маркуса, поприветствовал Люцифера он.
Нахмурившись, комментатор арены резко встал с места, направив руку на Палача. Вспышка света – и в руке появился черный револьвер с удлиненным дулом. Щелчок, выстрел, и Палач безразлично покачнулся от образовавшейся в голове дыры.
— И тебе доброго утра, Натанаэль, — убрав револьвер и сев на место, холодно бросил Маркус.
— Быстро же, — хрустнув шеей, усмехнулся он и вернул себе привычное тело, с уже затянувшимся ранением. – Не стоило Люсю Люсей называть, наверное…
— Где он? – громко перебил Маркус.
— Сбежал, — широко улыбнувшись, ответила Вивьен.
Глаз Маркуса дернулся, а Люцифер нарочито кашлянул. Глубоко вздохнув, комментатор арены собрался с мыслями и встал из-за стола.
— Где он сейчас? – прохрустев пальцами на сжавшихся в кулаки руках, холодно спросил комментатор.
— Задом Вивьен чую, у Федора, — зевнув, отозвался Натанаэль. – Где же ему еще быть?
— Хорошо, я…
— Пойдешь за ним? – усмехнувшись, не дала ему сказать Вивьен. – Ни к чему. Он больше не планирует убегать. Натанаэль согласился прикрыть Палача, пока тот сбегает и обновит себе вооружение. Ты же сам запретил ему покидать квартиру, при этом отправив на арену. А то, что ты написал не вовремя – уже не его вина, а твоя.
Зажав пальцами переносицу, Маркус лишь обреченно развел руками и прошел между Натанаэлем и Вивьен, направившись в сторону дома. Проводив его взглядом, Вивьен улыбнулась Люциферу, но тут же с легким интересом наклонила голову на бок. Владыка ада о чем-то удрученно думал. Этот взгляд – она легко узнавала. Взгляд пустой, холодный и безразличный. Даже тлеющая сигарета, зажатая у него в пальцах, сейчас не вызывала в нем никакого интереса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *