Парень из нашего времени

Глава 9

О превратностях судьбы и о странностях любви, или о том, что картина проясняется
Я решил прогуляться с Марион в саду и постараться очаровать ее окончательно. Припомнил все, что когда-то уже бывало: в пионерском лагере, в старших классах, на первых курсах. Ну, в общем сделать так, чтобы девчонка окончательно поняла: я — не неотесанная деревенщина, а вполне себе обходительный и с понятиями! То есть и ручку могу чуть пожать, с намеком, и комплименты сказать. Ну и, конечно, такую разведку боем провести, что ли. Просто окончательно определиться: она меня любит на столько, что готова за меня замуж выйти, или еще чего-то надо добавить?..
И мы пошли, хотя меня несколько удивила ее реакция на мое предложение. Она как- то странно на меня взглянула, потом покраснела и задышала так часто и так громко, что я даже испугался — не случилось ли с ней чего? Или может?.. Да нет, не может быть! Не то время, чтобы девчонки в нежном возрасте только о том и мечтали, чтоб с парнем это самое. У них же тут воспитание! Церковь, опять же.
Но когда мы вышли в сад, то я крепко задумался над происходящим. Нет, ну в самом деле, что это с Маней творится?! Смотрит на меня во все глаза, краснеет, бледнеет, дышит так, что аж по всему городу слышно. Господи, да чего это с ней? Уж не «пэмээс» ли?..
Невзирая на самочувствие Маши, я честно пытался вести себя, как и полагается джентльмену. Говорил ей комплименты, сравнивал ее с розой, а себя — с какой-то вьющейся дрянью, но она все никак не оттаивала. То есть вроде чуть-чуть оживет, а потом — снова-здорово: тяжелое дыхание, мутный взгляд, лихорадочный румянец. Блин, да что она — гриппует, что ли?! Может, ей вместо моего сватовства сейчас чайку с медом организовать надо?..
Я осторожно взял ее за руку, попытался найти пульс, но черта с два нашел. Да что ж делать-то?! Она ж сейчас в обморок грохнется!..
Хорошо хоть, что рядом подвернулась скамейка. Я подвел свою спутницу к лавочке и усадил со всей возможной галантностью. И чтобы добить окончательно уселся у ее ног. Точно как в каком-то старом фильме про рыцарские времена. Мне показалось что это должно произвести на нее соответствующее впечатление.
Произвело, ага! Не успел я сказать ей о том, что чувствую себя рядом с ней точно в раю, как Машка вскочила и.
.И сказала такое, что я сперва даже и не понял. Пригласила меня в комнату, типа чтобы ей там полюбоваться узорами на потолке! Вот тебе и воспитание!..
Она говорила еще что-то, я стоял как дурак, и в голове крутился только старый анекдот про девушку, разговаривавшую сквозь зубы. Встретил парень девчонку — прям, мечту, а не девчонку. Подойти напрямую смущается, ну и так и эдак, мол, можно вас угостить, можно с вами потанцевать, можно вас проводить? А она ему в ответ, не разжимая зубов: «Можно. Можно. Можно». Ну, он не выдержал, и спрашивает: «А чего вы со мной сквозь зубы разговариваете? — Да я тебя так хочу, что аж челюсть свело!» И получилось, что Марион — ну точь-в-точь — девица из этого анекдота!..
Нет, разумеется, мне очень хотелось перевести наши с ней отношения в горизонтальную плоскость, спору нет. Но я ж сюда не только за этим приехал. Мне ж еще надо на свою сторону папеньку-червива перетащить, а он очень даже может не одобрить такие вот «случайные связи». А посему я попытался как-то снизить накал ее страсти, успокоить, что ли. Она-то, она! Стоит, выгибается передо мной и руками себя оглаживает, чтобы платье ее фигурку точеную получше обтянуло.
Как я все это выдержал и не завалил ее там же на скамейке — ума не приложу! Слава богу, она сама вспомнила про свадьбу, так что я тут же поволок ее обратно испрашивать у маменьки согласия на брак, пока Машка опять не потянула меня в койку. И согласие было получено в момент! Маменька прослезилась, Энгельрик выпил за здоровье молодых, и даже вусмерть пьяный святой папаня Тук промычал что-то одобрительно¬нечленораздельное. Алька, естественно была не в восторге, ну, да надо думать, Энгельс быстренько ее утешит. А почему нет?..
После обсуждения даты бракосочетания, которое было решено не откладывать и провести на следующий день, мы, наконец, получили возможность отойти ко сну. Слуги отволокли в отведенные ему покои невменяемого аббата, Энгельрик удалился утешать
Альгейду, а я, в сопровождении симпатичной служанки, отправился в свою спальню. Там я долго пытался понять, почему эта разбитная молодка никак не уходит, и даже заподозрил, что нимфомания1 в доме червива носит характер эпидемии, но потом выяснилось, что деваха просто собиралась помочь мне разоблачиться перед отходом ко сну. Ну, уж нет! Хрен вам! Я уже большой мальчик, и мне такие услуги — без надобности!
Осознав, что в ее услугах не нуждаются, девчонка удалилась, а я уселся на кровать, содрал с себя кольчугу, стянул рубаху и глубоко задумался. Это что же это делается, братцы?! С каких это я пор превратился в Дон Жуана и Казанову?! Нет, не то, чтобы я был урод или еще что, вовсе нет. Женским вниманием я обделен никогда не был, но всегда их надо было завоевывать, а тут. Ладно, предположим, Алька настолько глупа, что даже не поняла: что именно изменилось в Робине после повешенья. Допустим. Но ведь и остальные девицы в лагере. Хорошо, этим, скажем, было лестно переспать с атаманом. Но тут, тут-то что твориться?! Что это на нее так мой титул выдуманный подействовал?..
Дверь со скрипом открылась и Марион, в одной рубашке, впрыгнула в комнату, точно охотящаяся тигрица. Я только и смог выдавить из себя какой-то лепет, навроде «Как? Это — вы?!», как почти мгновенно оказался с ней на постели. Вот тебе и высокая мораль, вот тебе и церковное воспитание!!!
Утром я проснулся умиротворенный и счастливый. Ночь мне не приснилась. Вот она — Марион, лежит рядом со мной и сопит в две дырки. И такая спокойная, такая довольная, как будто свадьба уже состоялась. Нет, вообще-то, если судить по фильму «Калигула», нравы в Риме были куда как свободными. Так что я наверное действительно попал в Рим. хотя там кажется не христианство было, а какая-то другая религия. Да точно! Они ж еще христиан зверями травили! И распяли Христа тоже они. Не-е, тогда это, наверное, не Рим.
Утро оказалось насыщенным, хотя тоже весьма странным. Не успели мы с Марион встать, как к нам безо всякого предупреждения ворвались две служанки, одна из которых осталась помочь нам одеваться, а другая немедленно утащила простыню, испачканную кровью. Ну, эти фокусы мы знаем: «японский флаг» — на башню! Хотя, честно говоря, я думал, что так только у мусульман заведено, но кто ж их эти данелагско-энгаляндские обычаи разберет? Может у них тоже принято после первой брачной ночи демонстрировать подтверждение невинности невесты? В конце концов, раз Машка не вопит истошным голосом: «Куда поволокла?! Положь на место!» — значит, так надо.
Умыться нам не дали. Не потому, что не было времени, а потому, что видимо это — не принято. Затем был «легкий» завтрак, состоявший из бочонка вина, бочонка эля, бадьи овсяной каши, холодного жареного мяса, оставшегося со вчерашнего пира, вчерашнего же хлеба, здоровенного кувшина молока и удивительно соленого и противного на вкус сыра. Несмотря на все наши усилия, мы не смогли съесть и половины и отвалились от стола в легкой прострации. И тут же уже почти теща принялась рассуждать о том, где, собственно говоря, мы собираемся венчаться?
— .И я думаю, ваше высочество, что наш нутыхамский собор — очень хорошее место! И его преосвященству не зазорно в нем служить.
Ага. И червиву нутыхамскому проще нас в нем словить. Ща как вернется этот ральф с тремя, а то и четырьмя сотнями воинов и чего мы тогда делать будем? Может, я и запугаю его своими титулами, а если нет?..
Политрук, а по совместительству — самопровозглашенный епископ Тук, должно быть, придерживается того же мнения а потому неожиданно вспоминает, что поблизости имеется аббатство Святой Марии.
— Там и венчание провести не зазорно, и земля там освящена заступничеством Пречистой, — басит он. — Полагаю, что вот в аббатстве мы свадебную службу и проведем.
Знаю я это аббатство. И меня там неплохо знают. И помнят, надо полагать. Но идея отца Тука мне нравится. Во-первых, действительно безопасно: лес рядом, а от города довольно далеко. Во-вторых, в церемонии смогут принять участие все мои сподвижники, что еще больше обезопасит нас от возможного вмешательства папы-червива. А в-третьих, прочувствованный свадебный подарок, который сделают нам монахи (пусть попробуют только не сделать!), потрясенные самим фактом бракосочетания в стенах их аббатства «особы королевской крови», также будет не лишним. Все эти мысли я вложил в утвердительный кивок, который и поставил точку в спорах о месте торжества. И после коротких, занявших не более двух часов, сборов мы двинулись в путь.
Всю дорогу Марион проехала бок о бок рядом со мной. Она успела сообщить мне, как она благодарна за столь знаковый выбор места венчания («Это же обитель моей Святой Покровительницы и Попечительницы!»), за то, что службу будет вести сам епископ («Мой господин, я не разобрала: откуда Святой Отец и где его епископат? Ах, из Святой Земли? Должно быть он — славный воин Господа!»), за обещание быть милосердным с ее отцом («Я клянусь вам, чем угодно, ваше высочество: когда вы узнаете его поближе — вы искренне полюбите его!»). И так далее, и так далее. Мне удалось лишь на минутку оторваться от моей избранницы, подскочить к аббату Туку и поинтересоваться:
— Слушай, а службу-то ты провести сможешь?
— Ты обижаешь меня, сын мой! Я однажды уже венчал.
— Тоже принца?
— Нет, — он слегка смутился. — Вообще-то это был молодой парень, который удрал из деревни со своей возлюбленной. Зато они мне заплатили.
— Понятно. Г онорар мне твой примерно известен. Бочонок эля?
— А еще — кусок копченой грудинки.
— Серьезно. И давно это было?
— Года два назад, а что?
— Ничего. Есть шанс, что ты еще не все забыл, — я хмыкнул. — Кстати, учти: ты — епископ из Святой Земли, понял?
— А чего не понять? Вместе сражались за Гроб Господень против нечестивого Саладина.
И в этот момент меня точно кипятком ошпарило. За какой еще Гроб Господень?! Против какого еще Саладина?! Тут что — Крестовые походы?! А как там нашего короля зовут?!!
— Слушай, святой отец, а у нашего Рейнхирдта прозвище какое-нибудь есть?
Он изумленно уставился на меня:
— Конечно. Злые языки называют его «Да и нет», но куда больше ему подходит «Львиное Сердце».
Так, приехали. Это что же?.. Блин!.. Японский бог!.. «Рейнчирт» — это Ричард, что ли?! А «Йоканн» — принц Джон?! А «червив» — это шериф, выходит? Нотингемский?.. А тогда я-то кто? Кто я?!!
И вот тут у меня словно что-то щелкнуло в мозгу. «Робин в капюшоне». На местном звучит как «Robin in hood». А «Разбойник в капюшоне» — «Rob in Hood»! Так я из-за своей толстовки с капюшоном. Мама моя! Значит, это вот — отец Тук, тот самый, а тот — Маленький Джон, а я — я, стало быть. Робин Гуд?!!
Ощущение было такое, словно я опять попал в ту памятную грозу, и меня снова шарахнуло шаровой молнией. Нет, нормально, а? Выяснить, что ты — герой легенды! Ох, ты ж!..
— Дорогой мой, вам нехорошо? Вы больны? Или может?..
И когда только Манька успела подскочить? Вот она, рядышком, заглядывает мне в лицо, а в глазах — нешуточная тревога. И уже кажется готовится звать на помощь. Так, а ну-ка, собрались! Неча девчонку прямо перед свадьбой расстраивать!..
— Все нормально, моя дорогая, — чего бы такое сказать-то? А! — Просто старые раны дают себя знать.
Она несколько успокаивается, но смотрит все равно — встревожено:
— Сразу же после свадьбы я займусь вашим здоровьем, мой господин, — сообщает она уверенным тоном. — Вам нужно делать горячие притирания из ячменя с бараньим салом, прикладывать к больным местам свежезабитых и освежеванных кошек, да и ослиное молоко не помешает. И нужно пить побольше красного вина с пряностями.
От таких рецептов мне становится не по себе. Кроме последнего средства, разумеется. Веселая у них тут медицина.
Дабы не напороться еще на какие-нибудь средства, типа зеленой жабы за шиворот или живой гадюки в штаны, я постарался принять как можно более лихой вид. И вовремя, потому что мы уже въезжали в аббатство Святой Марии.
Интерлюдия.
Рассказывает славный шериф Нотингемский, сиятельный лорд Мурдах
Домой я возвратился только через неделю, в преотвратном расположении духа. Во- первых, вместо пятисот воинов удалось собрать не более трехсот пятидесяти. И двое рыцарей сказались больными, а один — проклятый саксонец Роберт Ли — вообще не открыл перед нами ворот своего манора.
Во-вторых, до меня дошли слухи судьбе Гая Гисборна и его отряда. Этот проклятый мужеложец умудрился забраться в лес, где чертов Робин Гуд истребил три четверти его воинов, а ему самому переломал спину, и теперь ни о какой его свадьбе с Марион не может быть и речи!
И, в-третьих, по графству ползут упорные слухи, что Робин Гуд — бастард Ричарда, да не просто бастард, а признанный! И теперь чуть не в каждой деревне вилланы, а вслед за ними йомены, сквайры и даже некоторые рыцари долдонят, что якобы добрый король Ричард послал своего сына и будущего наследника в Англию проверить, как живет народ, и как исполняет свои регентские обязанности принц Джон. И королевскому бастарду все очень не понравилось. И он донес о том королю, а принц Джон, не желая отдавать престола, сам предал своего брата в руки его злейших врагов. И теперь королевский бастард собирает всех верных под свои знамена, дабы покарать дядю и его сторонников. Господи, где же правда твоя?!! Принц добрый, мягкий и не злой правитель, заботится о народе, а его просто ненавидят. Все! От последнего поденщика, до могучего герцога. А идиот Ричард, который ограбил страну ради своих дурацких походов, который не может прожить и дня, чтобы не задраться с кем-нибудь, который, дай ему волю, пустит по миру всех, лишь бы устраивать каждый день пиры и турниры — герой! Чуть ли не святой! Да любой нормальный человек за Саладина свечку бы поставил, весом в целый добрый десяток стоунов1, если бы он нашего «Львиного Сердца» на тот свет отправил!..
И вот теперь — здравствуйте! Мало нам было одного Ричарда, так еще и его сынок объявился! И, судя по всему, удался он в папашу, век бы его не видеть! Прет вперед, как вепрь во время гона, хорошо хоть пока отряд у него не велик. Хотя ему и с небольшим отрядом удается слишком многое.
Вот с такими грустными мыслями я и въезжал в Нотингем. Интересно бы знать: сколько это город продержится, если вдруг этому бастарду придет в голову идея взять его штурмом? Манор сэра Сайлса был не самым слабым, но бастард брал его дважды, причем почти мгновенно. А если он возьмет город — что будет со мной и моей семьей? Что будет с графством?..
Я бросил поводья привратнику, который стоял и радостно улыбался во всю физиономию. Да с чего ты разулыбался, нечистый тебя забери?!
— Эй ты! Ты что это — так обрадовался хозяйскому возвращению?! — я замахнулся на него кулаком, но он отпрыгнул и низко склонился. Негодник, рожу бережет.
Проходя мимо, я пнул его ногой пониже спины, и уже начал подниматься по ступеням к дверям, когда те распахнулись, и мне навстречу выскочила моя жена:
— Ральф! Где тебя носило, наказание мое! — она подошла и ласково погладила меня ладонью по заросшему щетиной лицу. — И как только меня угораздило выйти замуж за такого непутевого человека?!
— Послушай, дорогая. Я дьявольски устал и. Короче: что у тебя случилось?
— Не у меня, а у нас, дорогой, — она улыбнулась торжествующей улыбкой. — Пока ты мотался по делам узурпатора, я устраивала будущее нас и нашей дочери!..
Пока я что?.. Это кого она называет «узурпатором»?.. И что значит «устраивать будущее дочери»?!!
— Шарлотта! Что ты ту без меня успела натворить?! И где Марион?!!
— Не волнуйся, дорогой. Все очень хорошо! Марион сейчас со своим мужем.
Со своим кем?! С каким еще мужем?!!
Эти мысленные вопросы я озвучил супруге и услышал в ответ такое!..
Оказалось, что во время моего отсутствия, бастард сам заявился в Нотингем и попросил руки моей дочери! И моя дражайшая супруга, эта курица в юбке, не нашла ничего лучшего как отдать ее этому. этому.
Хотя, если рассудить здраво, может это и к лучшему. Действительно, нужно признать, что принц Джон — прекрасный человек, но король — хуже не придумаешь! Слишком уж часто истинный правитель должен принимать жесткие решения и править железной рукой. Слишком уж часто истинный правитель должен посылать на плаху невиновных и награждать недостойных, слишком уж часто приходится ему поступать против совести и уж тем более — против человеколюбия. Принц Джон не способен на такое и никогда не будет способен. А вот Ричард — другое дело! Он не смутится, послав благородного рыцаря на смерть, а виллана — на бой. Он задавит любое сопротивление, да еще так жестоко, что прочие дюжину раз подумают: стоит ли повторять подобное. Он. Да что говорить: Ричард — настоящий король, и сын его, похоже, будет таким же!..
А жена между тем рассказывала и рассказывала. Бастард оказался не просто бастардом, а признанным принцем, графом Иерусалимского королевства и еще владетелем каких-то ленов, судя по названиям — в Провансе и Готланде. Правда, непонятно, зачем он связался с разбойником Хэбом, но пути сильных мира сего неисповедимы. Что? А, так Роб Хэб был его молочным братом?! Час от часу не легче! Угораздило же меня его повесить…
Так вот этот самый принц влюбился в нашу девочку, причем влюбился со всей силой потомка Ричарда. Он писал ей письма в стиле своего папеньки-трубадура, слал дорогие подарки и даже принял участие в состязании стрелков, лишь бы только заслужить одобрительный взгляд моей дочери.
И вот в мое отсутствие он явился в Нотингем в сопровождении верных ему рыцарей, какого-то епископа из Иерусалимского королевства, едва ли не духовника своего венценосного родителя и, не откладывая в долгий ящик, тут же и женился на нашей Марион. Успев перед этим на голову разгромить Гая Гисборна — пусть плохого человека, но отменного рыцаря да и полководца не последнего.
Ну, если он так ее любит, то это очень неплохо. Возможно, он не тронет родителей своей любимой молодой жены?..
-. И вот теперь ты немедленно — слышишь?! — немедленно должен идти вместе со своими людьми и рыцарями к принцу и принести ему оммаж и фуа1.
Я вздохнул. Как интересно она себе это представляет? Тронуть он меня может и не тронет, ибо Марион — добрая девочка и уж наверное вымолит своему отцу прощение за смерть молочного брата и мужа кормилицы принца, но вряд ли ей удастся выбить для меня хоть какое-то место при дворе. Да ладно: в живых оставят — и то уже неплохо!..
Но моя дражайшая супруга заявила, что я должен сделать все так, как она сказала, а не то.
— Я на коленях умоляла принца помиловать тебя, и он дал мне слово. Но если ты и дальше будешь вести себя, как гордый петух и упрямый осел, то не только я, но даже и наша девочка не сможет помочь тебе, Ральф Мурдах!
Да, если он пошел в своего отца — недаром же его называют «Да и нет»! — то мне и сейчас ничего не гарантировано. И ехать к нему надо — тут супруга права, и страшно до безумия. Кто его знает, этого юного Плантагенета — что ему придет в голову?..
И вот тут меня осенило:
— Послушай, Шарлотта, а что он говорил о Гисборне?
— Мой стыд не позволяет мне повторить все то, что говорили об этом содомите сподвижники принца.
— А сам он что говорил?
— Да ничего он не говорил! Он был занят с Марион.
Та-ак. Значит, ничего не говорил. Но Плантагенет никогда не забудет врага, и никогда не простит. Уж в этом-то я уверен. Ну-с, сэр Гай, возможно вы поможете мне наладить отношения с моим зятем.
— Послушай, дорогая. Я смертельно устал, да и эти твои новости — словно палицей по шлему ударили! Распорядись на кухню, чтобы мне подали ужин и вина побольше! Я поем, а ты мне все подробно расскажешь, с самого начала.
— Да, дорогой, конечно — она улыбнулась и лукаво посмотрела на меня. — Тебе подать наше вино, или вино Аббатства Святой Марии?
— Что?.. А откуда у нас вино из аббатства?
— Наша дочь обвенчалась именно там. А так как спутники принца нанесли изрядный урон нашим запасам вина, то принц велел аббату отправить к нам восемьдесят бочонков самой лучшей мальвазии, какая только сыщется в его погребах. А епископ, святой отец Адипатус1, лично проверил подвалы аббата, и выбрал самое наилучшее.
На третий день по моему возвращению в Нотингем, я вышел вместе со своим отрядом из города и отправился в Шервудский лес, на поиски своего зятя. За прошедшее время я успел многое передумать и многое сделать. И, сдается, теперь я могу надеяться на благожелательный прием со стороны своего новоявленного родича.
Колонна воинов растянулась по дороге, но проехав вдоль неторопливо бредущего войска, я не увидел обычного тупого, унылого выражения на лицах пехотинцев. Наоборот, они шли бодро, радостно и, я бы сказал, даже вдохновенно. Цель нашего похода была известна всем, и это означало, что все они готовы служить королевскому сыну. Благородные рыцари, оруженосцы и пажи, ехавшие за пехотинцами сгрудились вместе и судачили о происходящем, точно ярмарочные кумушки. Ну разумеется: такой резкий поворот в политике хоть кого собьет с толку. Кстати, с нами ехал и сэр Сайлс, который уже дважды уходил от тяжелой карающей десницы принца. Изредка он бросает на меня не слишком любезные косые взгляды. Еще бы: у него — две дочери на выданье и, если быть до конца откровенным, намного более красивых, нежели Марион. Не то, что наша — тощая, на лице — одни глаза, грудей, можно сказать — вовсе нет! А те — девицы ядреные,
кровь с молоком! И как же это Плантагенет внимания на них-то не обратил? А ведь до рубах их раздевал!..
Я глубоко задумался над превратностями судьбы, и чуть не получил стрелу в открытое забрало шлема. Посланница смерти противно прошипела у меня перед самым носом так внезапно, что я невольно дернулся и чуть было не свалился с коня. Очень хорошо приветствует зять своего тестя!..
Откуда вылетела стрела, я так и не понял, хотя старательно оглядывал все деревья и кусты. Воины быстро загородились щитами, лучники приготовились дать залп в ответ, всадники сбились в плотную группу. А лес молчит. Ни новых стрел, ни криков, ни команд, ни топота убегающих ног. И я решился — выехал вперед, поднял руку и крикнул:
— Эй, стрелок! Сообщи своему господину, что к нему едет благородный сэр Ральф Мурдах, шериф Нотингема и его тесть! Я веду к нему пополнения!..
Я смотрел в одну сторону, но кусты неожиданно раздвинулись совсем с другой стороны и на дорогу вышли двое: широкоплечий детина и худой, гибкий паренек. Оба — в новой и вовсе не дешевой одежде, с длинными валлийскими луками в руках, при колчанах за спиной и тяжелых тесаках у пояса. Ни дать ни взять — воины состоятельного сеньора.
— Тесть, говоришь? — поинтересовался детина, даже не подумав поклониться. — Ну что ж, раз тесть — добро пожаловать, твоя светлость. Слезай с коня, да пойдем за нами. Ужо принц решит, что с тобой делать.
— Ты никак рехнулся, воин? Я тебе говорю: я — его тесть и привел ему воинов для его войска.
— Этих-то? — детина усмехнулся, презрительно сплюнул и повернулся к своему спутнику — Слышь, Вилли, их светлость воинов привел. А только, сдается мне, что никакие энто не воины, а так — сброд.
И он снова сплюнул. Я уже открыл рот, чтобы одернуть наглеца, когда тот неожиданно двинулся вдоль строя.
— Ты! Как стоишь?! Баба на сносях — и то ровнее стоит! Подтянуть брюхо! А ты?! Куда смотришь?! Смотреть на командира! Это у тебя что? Лук? А я думал — дрючок для свиней! Кто так оружие держит! Salaga! Ничего, ничего, duhi besplotnie, я из вас людей сделаю! Gryaznuhu знаешь? A crocodi^? Тоже нет? Ну, dushary вешайтесь — dembel otmenili!!! Здесь вам не тут!..
Только теперь до меня дошло, что я столкнулся с одним из командиров войска моего зятя и, кажется, оскорбил его своими словами. Вот он и демонстрирует нашим ополченцам чему его учили в походах король Ричард вместе с сыном. И ругается по- сарацински.
А детина меж тем подошел к рыцарям. Критически оглядел их, затем махнул рукой:
— Вы тоже, благородные сэры, не больно-то гордитесь. Сперва Энгельс вами займется, а потом и Маркс. Otjimat’sya научитесь, в полном вооружении.
— Прошу прощения сэр, — поинтересовался сэр Сэккет. — Это упражнение с непроизносимым названием делают пешими или с конем?
Вместо ответа детина обидно захохотал, а паренек присоединился к нему тоненьким дребезжащим смешком. После чего оба воина моего зятя двинулись вперед, подошли к кустам и. словно растворились в зелени леса, оставив меня в недоумении а все войско — оторопевшим и слегка напуганным. А самое главное — было совершенно непонятно, что делать дальше. Идти вперед? Стоять на месте? Возвращаться назад?..
— Ну, вы там идете, или нет, пресветлый тесть?! — громко поинтересовался детина, на мгновение вынырнув из кустов. — Ступайте за нами, да не больно-то в стороны разбредайтесь, а то там много чего для незваных гостей припасено.
Я двинулся следом, и обнаружил, что кусты оказались не совсем кустами. В кустах стоял широкий щит из плетня, на котором висели пучки свежей травы и зеленых веток. Не иначе, как сарацинская хитрость.

Глава 10

Заключительная, но, вполне возможно, не последняя
Появление моего тестя — сиятельного шерифа Нотингемского, было неожиданным, но вполне приятным событием. Как я и предполагал начиная свою карьеру самозванца, благородный сэр Ральф Мурдах примчался на всех парах изъявлять покорность и заверять в своей верности, лояльности и покорности. В качестве доказательства своей приверженности делу его высочество Робера фон Гайавата де Каберне де ля Нопасаран, графа Монте-Кристо, тесть привез с собой голову Гая Гисборна, который, оказывается, выжил после нашей теплой встречи. Правда, ненадолго. Узнав, что теперь он — мой тесть, шериф ни мало не сумняшеся велел посадить означенного Гисборна на кол, а за компанию с ним казнил еще нескольких особенно верных принцу Джону людей. И вот теперь он, подпрыгивая от нетерпения, готов идти со своим зятем на Лондон, дабы отобрать трон у своего давнего друга и благодетеля, а ныне — врага народа, принца Джона. Вот так.
— .Я уже послал гонцов в Йорк и в Ланкашир, к верным вашему отцу баронам, дабы они были готовы поддержать вас в вашем походе, — вещал мне тестюшка. — И я уверен, ваше высочество, что узурпатор не устоит перед вашим победоносным войском.
Откровенно говоря, мне уже надоело его общество хуже горькой редьки. Но Машка так рада, что ее отец у меня — в ближайших советниках, что я решил потерпеть еще немного. Тем более, что за мои страдания днем, со мной сполна расплачиваются ночью. Да еще как!
Но все равно, мне надоело слушать этого титулованного подхалима. Я препоручил его заботам политрука — нашего епископа, который предпочел сложное латинское имя «Адипатус», простому и понятному «Тук», и пошел прогуляться по лагерю.
На полосе препятствий Маленький Джон гонял очередную команду из свежеприведенных нотингемских воинов. Слышался мерный топот доброй сотни ног да запаленное дыхание новобранцев. А над всей полосой витали выражения Джонни- сержанта: «Подтянись, muflony беременные! Не растягиваться, salajnya! Живей, eblany!»
Минуту другую я слушал полузабытую музыку этих слов, а потом, кивнув Малышу, чтобы продолжал, двинулся дальше. Полюбовался на отжимающихся рыцарей, которые пытались повторять за Энгельриком его движения, и вышел на стрельбище, где Статли школил лучников. Тут задержался подольше, даже дал пару-тройку советов. Вот здесь-то меня и застукала моя жена, моя Маша.
Она налетела на меня подобно урагану. Такому маленькому, очаровательному, невероятно хорошенькому ураганчику:
— Господин мой, могу я просить уделить мне несколько мгновений вашего бесценного времени? — спросила она и, не дожидаясь ответа, потащила меня к ручью, поясняя на ходу, — Я бы желала обсудить с вами вот что.
Что она собиралась обсуждать со мной я так и не узнал, потому что отойдя от лагеря на достаточное расстояние, она тут же впилась мне в губы страстным поцелуем, за которым последовало то, что и должно последовать в подобной ситуации у молодоженов.
-.Мой обожаемый супруг, — произнесла Маня примерно через полчаса, расслаблено лежа на моей руке. — Я бы хотела узнать у вас: мы будем жить в Лондоне, или же вы предполагаете, что ваш батюшка отправит вас на континент?
— Во Францию?
— Я так и подумала, — Машка тяжело вздохнула. — Разумеется, ваш отец отправит вас воевать с французским королем. Как же это не справедливо: отрывать любимых и посылать их на войну с людьми, которых, в сущности, никто не то, что не видел, а и не знает даже.
Она приподнялась, оправила платье, и села, любуясь ручьем. А я задумался: о какой, черт его раздери, войне она говорит? Постойте-ка, постойте. Война между Англией и Францией — это ж столетняя1! Вот, блин, это мне что ж. еще и с Жанной д’Арк воевать?
Наверное, последние слова я произнес вслух, потому что Машутка тут же обернулась ко мне:
— Кто это — Жанна д‘Арк? Вы познакомились с ней во Франции?
— Нет, милейшая леди Марион, он не знаком с этой особой, можете не волноваться.
Это еще кто? Возле нас стоят трое. В руках один держит какой-то ящичек, а вот двое
других — автоматы «Хекклер-Кох»!!!
— Спокойно, Роман, спокойно, — тот, что с ящичком подходит поближе и присаживается рядом с нами. — Не надо резких движений и никто не пострадает.
— Ты, братуха, на лук свой так жадно не смотри, — добавляет один их автоматчиков. — Крови нам не надо, но сам понимаешь.
— М-да, уважаемый товарищ Гудков, заставили вы нас побегать, повозиться — сидящий улыбается. — Это ж надо: в одиночку почти сумел фатальные изменения в историю внести! На пустом месте, когда ничего вроде бы и произойти-то было не должно. Умеете, ничего не скажешь! Вы вообще отдаете себе отчет, что уже почти развязали гражданскую войну в Англии, положение в которой вплоть до вашего появления можно было считать стабильным?..
— Дорогой, кто это? Это готы? Их прислал твой отец?
Ах ты, черт! А я как-то и не сообразил, что мужички-то по-русски говорят.
— Действительно, представиться мы забыли. Мы — исследовательско-коррекционная группа, которая прибыла в это время для того, чтобы не допустить хроноискажений.
— Умеете вы представляться, ничего не скажешь, — я невесело хмыкнул. — А имена, должности, откуда родом?..
— Это, уважаемый товарищ Гудков, мы вам сообщим, обязатлеьно, только сперва позвольте сделать вам одно предложение. Предложение такое: идите к нам. Лучшего проводника-командос нам не найти. Суметь моментально вписаться в иновременную реальность, немедленно организовать привычную для себя социальную систему, и подготовить почву для перехода общества на более высокий качественный уровень — это, я вам доложу. — он уважительно покрутил головой. — Поэтому мы предлагаем вам переместиться вместе с нами в наше время.
— Это куда?
— В XXVI век, братуха, — сообщил автоматчик. — Да ты не дрейфь: я вот — тоже из двадцатого.
— Вот именно. Наш Харьковский Институт Хроно Исследований делает вам официальное предложение. Вступайте в штат, и перед вами откроются удивительные перспективы.
— Хорошо, допустим, я соглашусь. А она? — я указал на Машу.
— Знаете, мы уже думали над этим. И вот что я вам скажу: давайте к нам вместе, а?
— Интересно, а если я не соглашусь?
— Тогда отправим вас в исходное время и место. Одного.
Понятно. Тогда и думать нечего.
— Ладно, мужики, убедили. Пишите меня в свое ХИХИ, — я обнял Машу, привлек к себе. — Дорогая, сейчас мы совершим вместе с вами небольшое путешествие.

Авторы: Орлов Борис и Лещук Алексей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *