Новый вызов

7. Время действовать

С тихим шелестом кили эльфийских кораблей рассекали зеленоватые волны в нескольких морских милях от Фарвинда. Туман и переменчивый ветер мешали флотилии идти по прямому курсу, но штурманы Ироллана не зря слыли лучшими на всем Асхане, и карательная армия медленно, но верно приближалась к острову.
Таланар, сильный, но отнюдь не благородный воин, стоял на палубе главного корабля, прислонившись спиной к фок-мачте, и пребывал в страшном недовольстве: ему не нравился туман, не нравилась гнетущая тишина, прерываемая разве что свистом ветра и хлопаньем парусов, не нравилась вообще вся эта кампания. Он был бойцом, мастером клинков, а не собакой, которую посылают охотники по следу раненого зверя.
Но предатели, скрывающиеся где-то на Фарвинде, которых уже невозможно было называть братьями, нравились ему еще меньше.
День Слез Огня давно минул, однако ярость Ироллана только разгоралась; к тому же, Таланару не давали покоя лавры друида Тиеру, прославившегося своими операциями по очистке государства эльфов от слуг Безликого. Для Таланара поход на Фарвинд означал очень многое, хотелось ему того или нет.
«Если кланы еще не перебили друг друга, — размышлял он, памятуя, что на острове пребывают армии двух кланов. – Я покрою моих воинов еще большей славой. Дочь Туидханы… ха-ха… мелкая шавка на моем пути! Убить ее будет проще простого. А вот с этим безумцем в маске придется повозиться. Ну да ничего, я лично им займусь. А то одной Силанне известно, сколько ее верных сыновей поляжет перед чернокнижником…»
— Капитан! – с вершины мачты на палубу спорхнула фея. – Туман расступается, впереди скалы. Фарвинд уже виден на горизонте!
— Отлично, — Таланар потер руки в предвкушении скорого триумфа. – Спустить паруса! Налегай на весла! Завтра после полудня мы спустимся на берег!

Душистая летняя ночь окутала спящий остров. Тяжелый запах крови и пепелищ сменился сладким ароматом ночных цветов, а грохот копыт и звон стали – щебетом соловьев и стрекотом цикад. Легкий шелест листвы под робким дуновением ветерка и нежный шепот морской волны, накатившей на берег, пробуждали самые трепетные глубинные чувства в душе любого, кто созерцал эту картину. Под мягким светом трех лун Асхана трава, деревья и скалы приобретали новые, волшебные оттенки. Фарвинд, днем казавшийся унылым и серым от вечных штормов, под звуки этой удивительной ночной музыки менялся до неузнаваемости.
И почему так странно и тоскливо плачет сердце бойца, оставшегося ночевать под открытым небом? Сидя возле весело трещащего костра и глядя, как искры устремляются в темное небо, он вспоминает прекрасные девичьи глаза, чей взгляд, манящий и чарующий, лишает воли и забирает разум. Именно они, эти таинственные создания, во всех языках мира зовущиеся женщинами, заставляют мужчин обнажать мечи и копья, разить врагов направо и налево, совершать безумные поступки, чтобы потом возложить с таким трудом добытые трофеи к изящным ножкам своих повелительниц. И кто сказал, что миром правит ненависть? Все, что ни делается – делается ради любви…

Часовые, стоявшие на наблюдательных постах в Данмуре, еще издали заметили приближение Синитара. Он ехал один, без армии. Это показалось им странным: не вернулся ли он за подкреплениями? Его клан не мог погибнуть в схватке за Лесной. Привратники немедленно отдали приказ минотаврам открыть ворота.
Чернокнижник въехал на территорию форта: навстречу ему уже спешил начальник караула, взволнованный, но лелеющий надежду на то, что Синитар привез хорошие новости.
— Что случилось, милорд? Почему Вы без войск? – сразу приступил он к расспросам. – Лесной устоял?
— Нет, — чернокнижник спрыгнул на землю и передал командиру уздечку. – Рутгер убит, его солдаты разбежались. Я оставил армию в гарнизоне крепости на случай, если они решат вернуться.
— Слава Малассе! — темный эльф выдохнул с облегчением. – Теперь нам не о чем волноваться… — и добавил, опережая слова предводителя. – Увы, мы не можем порадовать Вас в ответ – на море густой туман, и наши наблюдатели не в состоянии сказать, как далеко от нас сейчас флот Таланара.
— Продолжайте следить, — отозвался Синитар и направился по мощеной дорожке к замку. – Я приехал, чтобы сообщить Верховной Жрице о падении Лесного.
— Разумеется, милорд.
Кажется, еще никогда чернокнижника не охватывала такая радость – чувство, по мнению людей, не подходящее существу, овладевшему магией Хаоса и разрушения. Взбегая по ступенькам, темный эльф чувствовал, будто за спиной у него выросли крылья. Это было странное, но знакомое ему ощущение: когда-то давно, будучи еще совсем мальчишкой, он точно так же летел на свидание со своей первой и до той поры единственной возлюбленной…
Что ж, та жизнь уже давно прошла, не осталось даже прежней боли. Память, причинявшая страдания и душевные муки, ушла на второй план, уступив место светлой и даже немного наивной надежде. Словно кто-то незаметно, пока хозяин спал, снял со стены в его комнате любимый портрет, а вместо него повесил новый, более изящный, более красивый, более близкий сердцу.
Всеобщее ликование охватило эльфов из клана Эрин, как только они узнали о падении Лесного. Теперь, когда люди Рутгера разгромлены, предатель убит, а крепости захвачены, у них есть все шансы отбить атаку убийцы Таланара! Сколь велика была мудрость Малассы, позволившей лидерам некогда враждующих кланов объединить силы в борьбе против общего врага! Шумные празднества не входили в привычки отверженного народа, но каждый из них по случаю победы считал своим долгом восславить Дракона Тени если не жертвоприношением в храме, то хотя бы молитвой.
Синитар, однако, не присоединился к ним. Забежав в свои покои и переодевшись из тяжелой робы в простые черные одежды, он направился в верхние комнаты замка, где обитала Верховная Жрица. Она наверняка уже спала, но темный эльф был уверен, что такое пробуждение не огорчит ее.
Но на лестнице чернокнижника ожидал неприятный сюрприз: словно призрак, из тени на последнем пролете перед ним выступил Толос и преградил ему путь. Он подкидывал на руке кинжал, и по выражению его лица было понятно, что советник Жрицы поджидал Синитара не для того, чтобы попросить у него заточку.
— С возвращением в Данмур, — произнес Толос бесцветным голосом. – Зачем ты идешь сюда?
— Я хочу увидеться с Эрин, — ответил чернокнижник с легкой ноткой презрения – он терпеть не мог перед кем-то оправдываться. – Я дал слово лично сообщить ей о любом исходе битвы.
— Верховная Жрица отошла ко сну. Я не думаю, что она пожелает тебя видеть.
— Какое тебе дело? Меня она желает видеть когда угодно.
— Я не пропущу тебя.
— Лучше не стой на моем пути, или будет хуже… — с угрозой прорычал Синитар, поднимая руку.
Глаза Толоса сверкнули; рукоять кинжала скользнула ему в ладонь.
— Если ты хоть пальцем посмеешь дотронуться до нее!..
Рано или поздно такой конфликт должен был произойти, но из двух соперников только чернокнижник понимал, что кровью его не разрешить. Толос бросился на него, занеся клинок для смертельного удара, но Синитар успел среагировать: магический барьер ударил нападавшего и отбросил его к стене, причинив ощутимую боль, но не покалечив.
Издав сдавленный стон, поверженный эльф приподнялся на локтях; чернокнижник возвышался над ним с торжествующей ухмылкой на устах.
— Ты верный друг и опытный боец, Толос, — произнес он. – Эрин ценит тебя. Только поэтому я тебя терплю.
После этого он преодолел последние ступеньки и скрылся за дверью. Толос проводил его ненавидящим взглядом и потянулся к оброненному кинжалу. Проигрывать всегда неприятно, особенно если борьба идет за девушку, и в этот раз ему придется отступить.

Она еще спала, когда он вошел в ее комнату. Белоснежные локоны, разметанные по подушке, чуть приоткрытые губы, белый шелк сорочки, облегающей тело… Лунный свет, льющийся в комнату через распахнутое настежь окно, серебрил лицо спящей эльфийки, четко вырисовывая каждую черточку, словно талантливый художник тонкой соболиной кисточкой.
Синитар замер в дверях, растерявшись на мгновение. Он не смел тревожить ее сон, но вместе с тем ему страстно хотелось подойти, стать на колени возле ее ложа, приникнуть к ее теплым, нежным губам…. Впрочем, она уже услышала, что он вошел – ее ресницы дрогнули, она открыла глаза и приподнялась на локтях. Заморгала спросонья, будто потеряла его в сумраке комнаты, погруженной в ночь.
— Ты просила прийти… — сказал Синитар, прерывая неловкое молчание. – Можешь не беспокоиться о Рутгере – я отомстил за тебя.
— Хорошо… — задумчиво, чуть с хрипотцой протянула Эрин, склонив голову к плечу и устремив взор в окно. – Остается только ждать эльфов. Нам нельзя расслабляться, но, думаю, у нас в запасе будет еще пара дней.
— Мои воины остались в Лесном, — продолжил темный эльф и отошел от двери. – Только я хочу знать, зачем ты позвала меня обратно в Данмур?
Фиолетовые глаза уставились на него в упор. Эльфийка откинула назад белоснежные волосы, и шелковый рукав, словно случайно, соскользнул с ее плеча.
— Мы уже два месяца ведем войну, то с одним противником, то с другим. Почему бы не поговорить о других вещах? Скажем… о разговорах, которые ходят среди наших подданных.
— Что ты имеешь в виду?
— Кланы хотят объединиться. Но это будет уже не военный союз – они хотят стать единым целым. Одним кланом. И некоторые смелые личности говорят, что до лидеров эта мысль, похоже, ни разу не доходила.
Чернокнижник усмехнулся:
— Ну, в этом они не правы. Хм… — он прошелся по комнате, обдумывая сказанное, а затем присел рядом с Эрин на краешек кровати. – Раньше я об этом и не задумывался, но сейчас объединение кланов кажется мне стоящей идеей. Вот только на какой основе? Взаимное соглашение, смертельный поединок, династический брак?
— Ну, зачем все так усложнять… — загадочно произнесла Верховная Жрица. – Браки по расчету придумали люди, когда не смогли поделить власть. Я предлагаю тебе выход, который сам так и просится, чтобы мы его увидели – предлагаю тебе стать моим повелителем…
На месте Синитара не выдержал бы любой, но Эрин, несомненно, знала себе цену и знала, кому предлагать свою любовь. Он бросился на нее, прижал к себе, осыпая поцелуями ее лицо – но вдруг отстранился, отводя взгляд и стараясь перевести дыхание после внезапного порыва.
— Постой… — ответил он на немой вопрос, застывший в глазах эльфийки. – Я не могу …
— Почему? – Жрица села и обвила его талию руками. – Неужели ты совсем не любишь меня?
Синитар обернулся к ней – и залюбовался ее глазами: огромными, по-детски наивными, как у девочки, которая впервые в своей жизни влюбилась.
— Я помню тебя совсем маленькой, — сказал чернокнижник и нежно коснулся ладонью ее щеки. – Ребенком, игравшим в королевском саду…. Меня иногда приглашали в столицу, и я каждый раз видел тебя подле твоей матери – смешную, озорную девчонку. Только это меня останавливает. Разве я могу покуситься на невинность той, что росла у меня на глазах?
— Иди ко мне… — прошептала Эрин, прижимаясь к нему всем телом. – Я ведь давно уже не ребенок. Оставь эти мысли – я помогу тебе забыть обо всем, что тревожит тебя…
Он повиновался; эта ночь принадлежала только им.

Саймон сидел на пристани и наблюдал за тем, как маленькие корабли под печальными серыми парусами уплывают в туманную мглу, окрашенную розоватыми отблесками занимавшегося рассвета. На одном из них уплывал Уорвик, унося с собой за море последнюю надежду на то, что мир на Фарвинде останется прежним.
Волны лениво плескались под ногами юноши. Он думал, что ему теперь незачем жить – морская пучина казалась ему легким избавлением от всех невзгод. Но эти малодушные мысли скоро покинули его голову.
А как же остальные? Как же солдаты, которые проливали кровь за то, чтобы он, Саймон, жил? Он заставил себя забыть греховные помыслы, встал и обернулся туда, где возвышались башни Лесного. Здесь, возле устья небольшой речки, уносившей свои воды в море, был разбит лагерь последних выживших воинов армии Рутгера. Подавленных, униженных, обреченных. Они сидели возле наспех натянутых палаток, вокруг кострищ, погруженные в такие же печальные думы.
— Послушайте! – закричал он что было сил, стараясь перекрыть гул множества голосов. – Храбрые воины! Почему вы до сих пор здесь? Почему вы не уплыли за море вместе с женщинами и детьми?
Его крик привлек внимание – несколько человек подняли на него глаза. Кто-то из толпы раздраженно крикнул:
— Ты был бы первым среди них, малец!
— Кто тут тявкает, щенок?
— Застрелите его, и дело с концом!
— Вы все еще здесь, потому что не хотите сдаваться на милость врага! – не обращая на них внимания, продолжал Саймон. – Все, чего ждут эти подземные твари – чтобы вы пришли и склонили перед ними головы! Слушайте меня: они разрушили ваши дома и заставили ваши семьи бежать в другие земли, они убили нашего полководца, Рутгера, но сейчас самое время отомстить им за унижение! Я сам видел, что их предводитель еще ночью покинул крепость, а без его магии простых воинов будет гораздо проще выбить из Лесного!
— Уж не ты ли нас поведешь? – насмешливо спросил кто-то; толпа расхохоталась.
— Возьмите другого лидера! Идите сами, все вместе! Мы нападем внезапно, когда они будут меньше всего этого ожидать. И флот Таланара – он уже плывет сюда! Когда мы загоним темных эльфов в Данмур и окружим их вместе с войсками из Ироллана, у них будет выбор – сдаться или умереть!
Лагерь загудел, как улей. Слышались выкрики в поддержку речи Саймона, согласных становилось все больше, и всего через несколько минут на поляне только и можно было услышать:
— Отомстим! Поможем Таланару! На Лесной!

Свежий морской ветер влетел в открытое окно, поиграл легкими занавесками и осторожно коснулся лица Эрин. Она улыбнулась сквозь сон, вздохнула и открыла глаза…
Рядом с ней никого не было. Синитар исчез.
Эльфийка приподнялась на руках и, сонно моргая, окинула взглядом комнату. Ни его самого, ни тем более его вещей здесь не было. Осталась разве что шелковая фиолетовая мантия, укрывавшая Эрин поверх тонкого одеяла. Он ушел, не разбудив ее, ничего ей не сказав. Почему? Может быть, что-то случилось?..
Ответ на эти вопросы обнаружился на соседней подушке. Там лежал листок бумаги, сложенный вдвое и покачивавшийся на сквозняке, как драконье крыло. Эльфийка развернула послание и начала читать, нахмурив белые бровки:
«Милая Эрин!
Прости, что уехал так скоро. Еще с рассветом сюда прилетел почтовый голубь с донесением из Лесного: люди собираются атаковать крепость. Я должен быть там, уезжать нужно немедленно. Я хотел разбудить тебя и рассказать об этом, но… Я не посмел потревожить твой сон, поэтому объясняю все этим письмом.
Каким образом командиры Рутгера узнали, что Лесной оставлен без коменданта, мне неизвестно. Если люди захватят крепость, наша диаспора рухнет, и до прибытия флота Таланара у нас уже не будет возможности вернуть позиции. Мы отступим и тем самым откроем эльфам входы в подземелья. А если они проникнут в пещеры – это конец: они разрушат и твой Иншаост, и мою Талосту. Впрочем, я не думаю, что люди и эльфы сразу найдут спуски – возможно, им захочется сначала разделаться со мной.
Я не выгоняю тебя, любовь моя, ни в коем случае! Но тебе лучше покинуть Данмур и вернуться к кланам: если мы сдадим Лесной, то нам придется бежать в форт и утянуть за собой войска Рутгера. Наверняка они осадят Данмур, но мне и моим ребятам это не страшно, мы выстоим. А вот если с тобой что-нибудь случится, я потеряю остатки разума.
Оставь войска в форте, возьми один отряд и беги к ближайшему входу в подземелье. Дорога к пещерам пока безопасна, большая армия тебе не понадобится, а нам она будет хорошим подспорьем, если мы отступим в Данмур. Обещаю, что буду беречь их пуще собственных солдат и верну тебе всех до единого, если, конечно, не произойдет что-нибудь страшное и форт выстоит в осаде.
Прошу тебя, возвращайся в Иншаост. Мне жаль, что я не сумею с тобой проститься. Оставь себе мой плащ – кажется, он тебе больше к лицу, чем мне.
До встречи,
Синитар»
Дочитав до конца, Эрин отложила письмо, закуталась в шелковый плащ и подошла к окну, чтобы закрыть ставни. Стало сумрачно, но эльфийке темнота была привычна. Горькие мысли занимали ее голову: да, удачное же время люди выбрали для контратаки! Собрав все силы, что у них остались после гибели Рутгера, они подобрались к Лесному, пока новый комендант крепости развлекался с подружкой в стенах форта Данмур! Если бы они подождали хотя бы один день…
«Он прав» — подумала Эрин. – «Люди могут отбить Лесной. Но мы могли бы вдвоем оборонять его! Пусть даже будет осада, я не боюсь! Почему он так за меня беспокоится?»
Быстро одевшись и застегнув на шее плащ Синитара, Верховная Жрица выбежала из комнаты.
Толоса она нашла возле казарм у северной стены форта – он наблюдал за тренировкой темных всадников. Советник Верховной Жрицы выглядел обиженным, но, тем не менее, был готов ее выслушать.
— Синитар уехал в Лесной, — сообщила она ему.
— Да, — буркнул он в ответ. – Еще с рассветом. Меня удивило, почему тебя с ним не было.
— Я… я спала, — сказала эльфийка и отвернулась, не желая оправдываться. Толос снова что-то буркнул, и больше ничего.
Погода в то утро стояла пасмурная, собирался дождь. Наверное, скоро опять начнется шторм. Эрин зябко куталась в фиолетовую мантию, спасаясь от пронзительного ветра, и Толос, заметив это, стал еще мрачнее. От взгляда Жрицы это не укрылось, но она не стала об этом говорить.
— Он просит, чтобы я покинула Данмур, — добавила она. – Уезжая, он оставил мне письмо. Но я не понимаю, почему мне нужно возвращаться к кланам? Вдвоем с Синитаром мы могли бы оборонять крепости намного успешнее, чем поодиночке.
Толос покачал головой:
— Ты забыла свое обещание. Лесной, Данмур – это мелочи, ничего не значащие в судьбе кланов. Подземелья, пещера, Иншаост – вот то, что мы должны охранять ценой наших жизней! Если ты останешься здесь, люди загонят нас и запрут в Данмуре, как скот, а сами спустятся вместе с эльфами в подземелья и разрушат наши города. А затем вернутся, чтобы убить нас, и поверь мне, это не будет стоить им никаких трудов! Об этом ты забыла?
Эрин пристыжено опустила голову. В погоне за людскими крепостями она совершенно забыла о подземных городах, которые ни в коем случае нельзя оставлять беззащитными. К несчастью, она была еще слишком неопытной, чтобы обдумывать каждую ситуацию со всех сторон. Толос, однако, сразу же смягчился и добавил уже более миролюбивым тоном:
— Синитар прав. Нам лучше покинуть форт и встать на оборону пещер. До прибытия эльфийского флота осталось не так уж много времени…
— Я должна оставить вас и уехать одна.
Тут темный эльф умолк. Пока он обдумывал ответ, Эрин еще раз окинула взглядом серое небо и воинов, вышедших из грязных казарм на свежий воздух. Это были ее воины, ее родной клан. Синитар обещал ей сохранить их жизни, но война есть война…
— Возьми отряд ведьм и ступай домой, — произнес он, наконец. – Я присмотрю за Данмуром и оставшимися бойцами… до прибытия союзников.
Эрин благодарно кивнула советнику. Сомневаться в том, что он сдержит слово, ей не приходилось. Он был не просто верен ей – он был влюблен в нее, и ради нее одной он сделает все, что будет в его силах, и даже сражаться бок о бок со своим непримиримым соперником.
Шум крыльев прервал разговор: с небес к Эрин стремительно спускался сумеречный дракон. Это была Шинарра, и, судя по скорости ее полета, у нее были вести, не терпящие отлагательства.
Темные эльфы, увидев дракониху, спешно разбежались, освобождая ей место для приземления. Шинарра буквально упала на землю, подняв в воздух тучу пыли и песка, и, не переводя дыхание, заговорила:
— Эрин… Я видела с воздуха, пока летела сюда… Они здесь! Эльфы Ироллана уже здесь!
Верховная Жрица уставилась на нее, не веря своим ушам:
— Что? Ты серьезно?.. Дай мне посмотреть!
Дракониха склонилась к земле, позволив Эрин запрыгнуть ей на спину, и взмыла вверх, над башнями Данмура. Увиденное повергло эльфийку в шок: туман над морем наконец расступился, и то, что несколько дней подряд было скрыто от глаз наблюдателей, открылось ее взору.
Тринадцать боевых эльфийских кораблей находились всего в одной морской миле от Фарвинда. Они преодолели рифы и теперь стремительно приближались к острову. У доброй половины судов из этой флотилии на носу можно было разглядеть баллисту. Но самым страшным были даже не эти галеры, груженные воинами по самую ватерлинию – за ними по воздуху тянулась цепочка огромных крылатых существ. Но это были не птицы…
— Изумрудные драконы, — словно прочитав ее мысли, сказала Шинарра. – Эльфы не обращаются к ним по пустякам, если победу можно одержать силами армии. Таланар не допустит поражения.
— Давай вниз, — скомандовала Эрин. – Я должна сказать об этом Толосу.
Дракониха послушно сложила крылья и начала быстро снижаться. Верховная Жрица продолжала с ненавистью смотреть на плывущие к Фарвинду боевые корабли, пока они не скрылись за крышами замка. Если бы Синитар был здесь!.. Он бы не растерялся, как Эрин, и сразу бы сообразил, что нужно делать. С каждой секундой отверженные эльфы приближаются к своей смерти.
Очутившись на земле в окружении взволнованных бойцов, эльфийка в первую очередь обратилась к Шинарре:
— Лети в Грот, собери всех драконов, сколько там есть, и возвращайся сюда. – Шинарра взмахнула крыльями, стрелой пролетела над лесом и скрылась из виду. – Воины! Таланар уже здесь; его флот достигнет берега, в лучшем случае, менее чем через два часа. Синитар и его клан обороняют Лесной, и если они успеют, то смогут прийти к нам на помощь. Но рассчитывать на них нам нельзя. Справляться с Таланаром придется своими силами.
С эльфами сюда летят изумрудные драконы, поэтому для нас самое главное – продержаться до возвращения Шинарры с черными драконами. Мы устроим засаду и нападем внезапно, с флангов, и таким образом оттянем время. Но помните: эта битва будет самой страшной, ибо сражаться придется не с кучкой людей, бежавших из Империи Сокола, а с элитными войсками Ироллана, и нам потребуется вся наша сила и все наше мастерство, чтобы выстоять в ней.
— Ты уверена, что это верный план? – с сомнением спросил Толос.
— Нет, — честно ответила Эрин. – Но времени на то, чтобы придумать новый, у нас уже нет. Пришло время действовать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *