Новый лист

Я будто феникс заново рождён,
В себе самом сгорел, родился,
И новый смысл был мною обретён,
Когда невольно я влюбился.

Теперь, по-новому смотря на свет
Воскресшими из слёз глазами,
Я новый напишу себе завет,
Где чувства сблизятся с словами.

На кой цинизм, коль есть огонь,
На кой смеяться, коли судишь…
И знать позвольте мне, на кой
Друзьями быть, коль деву любишь?

***

Мне кажется, аль нет? Позвольте!

Не уж-то для меня настал тот час,
Когда вновь сбит прицел на кольте
И рухнули покровы грязных ряс?

Я вновь готов отдать свободу
В обмен на долгожданное тепло.
Готов служить любви в угоду,
Тянуть готов сердешное ярмо.

Опять трещат по швам законы,
И снова чувствую, что словно Бог!
Зачем мне страстных дев полоны,
Ведь это пройденный давно урок.

Теперь я стал душой взрослее,
И сердце сжалось до того,
Что посвятить одной лишь деве,
Отдать Единственной готов его.

Бутафория

Ослепший от стенаний взгляд
Бесцельно пробивает стены.
Глаза лишь белы краски зрят,
И омертвели стары вены.

Погибло тело, сгнил и дух,
И все мечты в одном желанье:
Да чтобы этот свет потух!
Один лишь взгляд на звёзд мерцанье!

И слёзы, вязкие как смоль —
Тех мыслей жалких отголоски.
Ничто не заглушает боль
Души слепого недоноска.

Вся жизнь свелась к тюрьме в стенах,
Расшитых вязью белых тканей,
Где он родился и где прах
Его в полу потом растает.

Не знает он других тонов,
А ночь — мечта былого слуха.
И так до смерти, без обнов
Живёт слепец, лишённый духа.

***

Так мы, да-да, все мы, мой друг,
Привыкли жить в бельме обмана.
Пытаясь спрятать свой недуг
Под слоем белого румяна.

И так, скрываясь от других,
Не замечаем, что привычной
Становится такая жизнь,
Откуда нет ключа, отмычки…

Очнись, очнись, ослепший друг!
Забудь о сказках хоть на время!
И вспомни — дан тебе был слух,
Чтоб различать и быль, и бремя,

И обрати свой блеклый взор
Ко тьме, ведь в ней свои прикрасы,
Иначе кто ты? Лишь позор
Живущим в однотонных стразах.

***

Вы говорите, что поэты,
Другим поэтам подражая,
Отдав свои младые леты
Строкам чужого Ада ль, Рая…

Смешные вы. Крича: «Поэты!»-
Вы в зеркале себя видали?
Не ситец радужной вуали,
А серу бледность сигареты?

Живя в чужих мирах, картинах,
Макая кисть в чужие краски,
В чужих вы будете могилах,
Коль ваши не милы вам сказки.

Где мастера и самоучки,
Где те, в ком новое лекало?
Увы, таких осталось мало,
Ведь большинство привыкли к ручке.

Смешно… А от того и грустно.
Кончаются мои чернила,
А в сердце зреют зёрна чувства,
Что возродится строчек сила.

Бард

Зажав шлифованный эфес,
Ударом бард сорвал аккорды.
В его стихах герой воскрес,
Врагов унёсший с жизнью орды.

Но что герои, коль он сам
Герой, раз вышел на трибуны —
Вокруг шагают толп табуны…
А он не виден их глазам.

Сокрыто что в его словах,
Не слышат в отрешенье люди,
Но он живёт в своих мирах
И в них своей он верен сути.

И пусть не замечает свет
Романтика и музыканта,
Но вечно будет в сердце барда
Играть мелодию поэт.

Демон

Пяты вдавив в седой бетон
И в унисон роняя слёзы,
Весь мрак вокруг подобно сон,
Гелиофоба сказок грёзы.

Но мне под силу сделать шаг.
Куда — вопрос уже десятый.
Рука, зажатая в кулак,
Сжимает крест, где Христ распятый.

«Я демон»- говорю я тьме
И делаю прыжок по ветру.
И разгорается во мне
Огня бушующего пекло.

Гори… Гори, моя искра!
Последний вдох и в небо выдох.
Душа, оставшись без пера,
Готова жить в одежде пыток.

Скульптура

Обветрено лицо, и губы
Застыли, помня прошлу жизнь,
Когда, сколь ни был миг твой трудный,
Ты выживал, храня свой смысл.

Но где тот век, когда герои
Могли зажечь в толпе огонь?
Теперь пусты богов покои
Ушли все боги на покой.

Но память — сила, коли помнишь,
Но вера заменяет жар,
И стужа, покрывая кожу,
В мгновенье образует пар.

Я скован ветром и морозом,
Но холод тает весь во мне,
Ведь сердце, расцветая розой,-
Зачаток в ледяном зерне.

Наступит час и треснет корка,
И снова тронет гордый слух
Мелодия синицы звонкой…
Пока же мёрты тело, дух.

Шизофрения

Здравствуй, Я, и ты, мой Я.
О, и Я здесь тоже!
Тесная насколь земля,
Коль знакомы рожи!

Как дела? Работа как?
Как жена, как дети?
Счастлив ты и крепок брак?
Нечего ответить.

Я, родной, скажи мне, друг,
Как терпел паденья?
Отрывался как от рук?
В чём секрет смиренья?

Не было смиренья? Но
Что тогда ты делал?
Как сажал в толпе зерно?!
Как делил от плевел?!

Быть сильнее? Хорошо.
Это мне под силу.
Только как и, главно, что
Фильтровать из ила?

Гордость, честь? Мой я, постой!
Ты куда уходишь?
Ждёт семья, пора домой…
На меня что смотришь!

Да, один я здесь живу,
Без упрёка неба.
И за это не корю —
Это царство бреда.

Стал замечать, что популярность театра в массах очень сильно падает, а жаль… На этих чувствах, собственно, и родилось произведение.

Реквием по театру

Друзья! Приветствуйте, на сцене
Играет труппа мастеров!
Здесь рыцарь, стоя на колене,
В любви признается без слов.

Здесь все герои, даже Боги
Противятся своей судьбе.
Переплелись здесь все дороги,
Святые дремлют на столбе.

Актёры будут ждать оваций —
Финала такова цена,
Но та игра теней, простраций
Сильнее, чем игра кина.

Надеюсь, будет каждый весел,
Но почему весь зал пустой?
Где зрители? На сотни кресел
Бедняк, калека и слепой…

Зеркала

Неусыпно следят за нами
Мутные грани зеркал.
Переливы лучей волнами
Сердца наполнят бокал.

Но не надо бояться света,
Бликов, скрывающих то,
Называют в поэмах поэты
Совесть, и честь, и добро.

Сколь не врали бы мы себе же —
Правду сокроет стекло.
Для кого-то вы пусть невежи —
Солнце над нами одно.

Отразится оно в кристаллах,
Плавки имя — зеркала.
И душа твоя коль на нарах —
Чем-то она ведь полна.

Гладиатор

Безмолвно руки пали на колени,
Безмолвно сердце пробил тихий вздох.
Рабы разврата, Рима поколенье
Ликует — пал в бою Арены бог!

Совсем недавно чтили, как героя,
Дарили деньги, почести, любовь,
НО славы миг прошёл — в песке и зное
Лежит, из раны хлещет бура кровь.

Рукой «убить!» — отдал приказ сенатор;
Над ним мурмилион занёс свой меч…
Убит сражённый роком гладиатор,
Коснулась пыль земли потухших плеч.

Ликует буйная толпа народа,
Торжественно гремит арены круг,
И только плачет у пустого входа
Одна, сжимая крест меж нежных рук…

Баллада о вожатом или мемуары простого человека

Для мира ты кто-то, а для кого-то ты целый мир (с) СПО «Оазис»

Когда я был ребёнком,
Вся жизнь казалась царским пиром:
Для мира был я кто-то,
Но удивлялся всё же миру.

Однажды повстречался клоун.
Он радовал улыбкою детей,
Но грустью взгляд шута был полон,
И от того смеялся он сильней.

Когда же стал студентом,
Забыл, что может жизнь быть славной,
Пока однажды летом
Не стал вожатым… Я стал вожатым.

И сердце, словно балерина,
Пошло выкручивать шане, плейе.
Ведь я художник! И картина
Всей красоты рождается во мне.

Я вырос из ребёнка
И стал я частью жизни пира.
Для мира я пусть кто-то,
Но для кого-то — сердце мира.

***

Когда бы ни светили звёзды,
В глазах твоих сверкали слёзы.
Ждала ты всё, ждала того,
Кто озарит твоё окно.

Напрасно плакала ночами
И тьму манила ты словами,
Ведь вольно в сумраке ночном
Лишь ворон кружит над окном.

В твоей квартире только холод,
Младая телом, дух твой молод,
Но молишься ты слепо тьме,
Желая страсть узреть в окне.

Напрасно. Только глядя в небо,
Добьёшься, может, капли света.
Зачем же ждать любви, как гром?
Ищи свой светоч за окном.

Немой романтик

Пустого берега могила
В объятьях сковывает ночь.
Под песню волн в истоме ила
Костям не в силах дождь помочь.

Мертвец, обглоданный годами,
Заблудший в океане дух,
Прибитый намертво волнами
Ковчег для заплутавших мух,

Он тот, чей взгляд, упёршись в небо,
Веками видит Млечный Путь,
А сбитое о риф колено
Отстукивает бит о грудь.

Приходят иногда скитальцы,
Которым дела не до пёрст,
Играющих на рёбрах стансы,
Каких не слышал мир без звёзд.

А он, укрытый шалью пены,
С песком общается на ты,
Который заменяет вены
Забывшему свои мечты.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *