Наследник

НаследникТяжелые тучи заволокли небеса над королевством Бьорнланд. Холодные частые струи дождя нещадно хлестали деревья, траву и землю как бы в наказание за что-то, чему они позволили свершиться. Создавалось ощущение, что в эти утренние часы солнцеглазая Сирита – богиня-львица, почитаемая всеми народами континента Титран – покинула небо, предаваясь скорби вместе с дождем.

По размытой, разбитой колесами телег и карет дороге брела, утопая в грязи, погребальная процессия. Пара выбившихся из сил пепельно-серых лошадей тянула салазки, укрытые черным шелком и усыпанные цветами, такие же грязные и мокрые, как и сами лошади. Под уздцы коней вел сгорбленный, седой как лунь старик, а перед ним с небывалым и даже смешным достоинством выступал священник в бело-золотом одеянии, с жезлом и кадилом в руках. За салазками шли священники рангом поменьше, уже в черных рясах, с капюшонами на стриженых головах; они плелись, пряча от дождевой воды свитки с погребальными текстами в складках своих одежд.

Следом ехали три всадника. Слева, верхом на упитанной рыжей лошадке – тучный мужчина лет пятидесяти с короткой темной бородой, в плоской шляпе с облезлым уже пером и богатых, расшитых золотом одеждах. Справа, на белоснежном жеребце – мужчина тех же лет с мощной, подтянутой фигурой настоящего воина, в серебристо-белых доспехах. А посередине, на спине понурого вороного коня – юноша лет двадцати в простом дорожном платье. На лицах всадников, за исключением, может быть, первого, лежал отпечаток глубокой печали.

Сразу за крупами их коней тянулась длинная вереница людей: мужчин и женщин, молодых и старых, крестьян и вельмож – все как один шли, заламывали руки, падали в грязь, плакали, причитали, поднимались и брели дальше…

Они провожали мертвого короля в последний путь.

Старый Валерий был истинным потомком древних королевских династий. Он правил жестко, но мудро, вел свой народ не как тиран, но как строгий, заботливый и любящий отец. Вольные правители говорили о нем со страхом и уважением, вассалы всегда стремились под его надежное крыло, а простые крестьяне жили и работали, не ропща, глядя в будущее с надеждой, благословляя своего господина.
И вот он убит. Как собака, зарезан посланцем из южной земли Вайолет. Не в бою на ратном поле, не в схватке с могучим противником – в дворцовом зале, на глазах у сотни людей…
Виновника давно уже казнили, но войну было уже не остановить. Почему юг так обозлился на север – кто теперь помнит? Разве что эльфы, которых, в общем-то, мало интересуют дела Бьорнланда, да летописцы-маги, еще не попавшие в опалу.

Процессия свернула с широкой дороги и потянулась через луг, ставший от ливня настоящим болотом. За дрожащей водяной завесой виднелась светлая густая роща: здесь, среди берез, надежно укрывались от любопытных глаз склепы и гробницы последнего царственного рода. Потревоженные лягушки, змеи и прочие гады спешили убраться с пути ослепленных горем паломников. Кони храпели и фыркали, со стороны казалось, будто они о чем-то взволнованно переговариваются. Всадники же хранили молчание. Только тучный герцог как-то не к месту сказал: «Пора, кажется, и здесь постоянную тропу проложить», но под тяжелыми взглядами попутчиков поспешил умолкнуть.

Ливень слегка притих, когда вереница скорбящих вошла под сень рощи. Там, в глубине, их уже ждали люди у свежевырытой могилы. Уже стоял напротив большой сгорбленной березы памятник, изображавший Валерия в расцвете его лет, в крылатом шлеме и с мечом в руках; уже чернела по периметру рва чугунная ограда да блестели от воды мраморные плиты, из которых соорудят роскошную гробницу. Не хватало только самого обитателя этого печального, холодного пристанища…

Короля погребли со всеми почестями. Священники возносили молитвы Сирите, пламенному Арейну, даже ледяной Чиротте и болотной Могуре – всем богам, которых почитал народ Титрана. Три всадника спешились и преклонили колено перед свежей могилой, пока не закончилось пение. А после священник в белой рясе подошел к юноше, коснулся жезлом его головы и гулким, похожим на рык медведя голосом произнес:
— Бриан! Как единственный наследник покойного короля, ты возьмешь на себя дело отца. Правь мудро, берегись злого умысла. Пусть ясные очи Сириты освещают твой путь! Пусть хранит тебя священный огонь Арейна!

Юноша медленно поднялся с колен, расправил широкие плечи и ответил священнику печальным, но решительным взглядом. Отныне он больше не принц, больше не отпрыск в тени великого родителя. Вся империя, весь народ и все заботы и тревоги отца в одночасье оказались у его ног. И он достойно примет это наследие.

Месяц спустя, после траура, молодой король Бриан вел гвардейский отряд к деревне Скарлетт в южной части графства Стального ворона. Некогда владельцы этой земли сами пытались захватить трон, враждуя с любыми другими претендентами; но все изменилось, когда к власти пришел прадед Валерия и навел порядок среди вассальных графств. Теперь же, когда Сыны Скорпиона захватили торговую столицу Нейрат и пошли войной на Север, Стальной ворон едва ли не первым откололся от Бьорнланда и пропустил на свою территорию конницу южан. Она-то и начала истреблять в графстве верных королю людей. Но Бриан все-таки надеялся, что кто-то остался в живых.

Отряд остановился на холме, где его еще могли скрывать кусты и деревья, и оттуда разглядывал лежавшую в долине деревню. Серый в яблоках жеребец под седлом короля помахивал хвостом и бил копытом, предвкушая грядущую битву. Справа от Бриана на той же белоснежной лошади сидел его наставник и ближайший друг, паладин Ольгерд Солнцегривый, а слева – герцог Грегор Люциус Фернандес, которого король величал почему-то Грегор Люцифер.
— Что видит твой ясный взор, сэр Ольгерд? – обратился Бриан к пожилому наставнику.
— Все черно, — ответил тот, сощуривая глаза и поднося к ним руку, загораживаясь от солнца. – В каждом дворе – оседланные кони, на всех подступах часовые. Укреплений я не вижу.
— Нападать на них сейчас – это верная смерть, — заявил Грегор, косясь на паладина. – Подождем до ночи и нападем, когда они будут спать?
— Идея хорошая, но времени у нас мало, — отозвался Ольгерд. – Мы не можем ждать. Да и толку от такого маневра не будет.
— Значит, нападем сейчас, — протянул Бриан. – Конечно, их проклятущий бог будет им помогать, но если мы убьем шамана раньше, чем он успеет что-то сделать… Люцифер, давно они здесь?
— Я слышал, они захватили деревню сегодня на рассвете, — отозвался толстяк-герцог. – Выгнали всех местных, а скот перерезали. И съели, поди…
Бриан только покачал головой.
— Обойдем деревню под прикрытием леса и зайдем с тыла – так они позже нас заметят, — подытожил король и натянул поводья. – Отряд! За королем, в обход деревни рысью – марш!

Через полчаса гвардейский отряд под командованием Бриана с шумом и грохотом ворвался в деревню. Часовые слишком поздно увидели их и забили тревогу, но южан такая неприятная неожиданность не смутила. Взлетая на спины стремительных степных коней, они бросились в бой, размахивая саблями, но даже скорость и маневренность не спасали захватчиков от мощи элитной королевской конницы. Совсем скоро враги обратились в бегство, а гвардейцы поскакали следом, получив приказ гнать их как можно дальше.
Бриан и два его спутника остались в деревне дожидаться возвращения отряда. В одном из домов они нашли связанного, израненного старосту, и Ольгерд тут же занялся его освобождением и исцелением. Грегор заявил, что хочет сам допросить этого человека, поэтому останется с паладином. Бриан покинул своих советников и отправился на улицы – считать потери и искать выживших.

Снаружи царила тишина. Только лошади, шумно вздыхая, бродили между трупами степняков. Убитых гвардейцев Бриан не нашел, в чем и без того был совершенно уверен – такая армия не может соперничать с его лучшими всадниками. Однако тишина огорчала молодого короля. Похоже, кроме захватчиков, в деревне никого больше не было. Но вдруг, проходя мимо какой-то конюшни, он уловил еле слышный плач – не то детский, не то женский.
Конюшня была не заперта. Никаких других звуков изнутри не доносилось. Бриан сжал в руке стилет, огляделся по сторонам, опасаясь, не ловушка ли это, и вошел внутрь.
Там царил полумрак. Окна были заколочены наглухо, и свет проникал в помещение только через открытую дверь, выхватывая из темноты усыпанный соломой пол, разбросанную деревянную утварь и голову мертвой рыжей коровы, лежавшей посреди конюшни.
А у столба прямо напротив входа сидела девушка – грязная, босая, в разорванном на груди и бедрах платье, связанная по рукам и ногам. Лицо ее было мокрым от слез, а глаза – опухшими от долгого плача. Увидев человека в дверях, она ахнула и сжалась в комок, дрожа от страха.
— Не бойся, — тут же попытался успокоить ее Бриан и аккуратно перешагнул через убитое животное. – Я не причиню тебе зла. Я освобожу тебя.
— Кто вы такие? – прохрипела девушка, с опаской глядя на освободителя. – Рыцари короля? Или разбойники Ворона?
Вместо ответа Бриан опустился рядом с ней на колени и аккуратно перерезал стилетом веревки, стягивавшие ее лодыжки и запястья. Затем он снял мантию, накинул на плечи девушки и помог ей встать. Однако она тут же вырвалась из его рук и бросилась к мертвой корове, плача и причитая:
— Роза! Розочка, бедная моя! Прости, не уберегла я тебя, солнышко мое ясное!..
Бриан подошел к двери и выглянул наружу, терпеливо дожидаясь, когда девушка простится с мертвой скотиной. Всадники еще не вернулись, улицы оставались все такими же тихими. Королю было нестерпимо жарко, он мечтал поскорее вернуться в столицу, потому что Скарлетт была уже не первой деревней, которую он освободил за эту неделю. Юноша представлял себе, что значит быть королем, но даже не думал, что ему предстоит, как сторожевому псу, так долго гонять настырных степняков с приграничных земель…
— Так что вы за рыцарь? – наконец, раздался за его спиной голосок. – Кто вас прислал? Король?
Бриан вздрогнул от неожиданности и обернулся. Девушка стояла позади него, разглядывая его с любопытством и упрямством в больших карих глазах. Она полностью закуталась в его мантию, и только худенькие босые ножки выглядывали снизу. Алый цвет шелковой ткани хорошо смотрелся с ее встрепанными каштановыми волосами, а прелестный, чуть вздернутый носик придавал ее лицу какой-то своеобразный нрав. От такой, как она, так просто не отделаешься, но и солгать не получится…
— Меня никто не присылал, я сам приехал, — просто ответил Бриан и снял шлем.
Глаза девушки стали еще больше. Она поспешно склонилась в неком подобии реверанса.
— Ваше высочество, я…
— Мой отец умер, я стал королем вместо него. Скажи мне, кто ты и как оказалась здесь?
— Меня зовут Мариан, ваше высочество. Я – воспитанница графа Рофберга. Вы его, должно быть, знаете? – Бриан кивнул. – Сама я из крестьянок, сиротка с младенчества. Цыганка принесла меня на порог замка, и граф взял меня на воспитание. Но, когда Вороны предали короля, сюда приехали степняки — они называют себя Сынами Скорпиона – и уничтожили поместье Рофберга. Графа казнили, а меня и мою питомицу, Розу, привезли сюда.
— Что они делали с тобой? Что ты видела? – спросил Бриан.
— Их главарь сначала допрашивал меня, — продолжала Мариан, и голос ее задрожал от слез. – Они хотели знать, где еще скрываются люди, верные короне. Но никого не осталось – в графстве Ворона они перебили всех. Тогда на моих глазах они убили Розу. Мои клятвы и мольбы не помогали. Тогда главарь решил взять меня силой… — она запнулась. – Я сопротивлялась, как могла, хотя на меня накинулись трое. Но затем раздались крики, стук копыт, они убежали – и вот пришли вы…
Бриан замолчал. Тяжелые мысли затмили его разум. Крестьянка, воспитанная графом – вот и все, что осталось от мощной сети, сдерживавшей мятежное южное графство изнутри. Выжили лишь предатели во главе с графом Рейвеном, а простой народ исчез. Южане начали большую кампанию против Бьорнланда, который и так трещал по швам от внутренних распрей. Правители Вайолет, Зиона и прочих степных владений разорвут некогда мощную империю на куски, как собаки терзают убитого зверя. И его, Бриана, возможно, ждет такая же смерть, которая настигла его отца…
— Ты поедешь со мной, — сказал, наконец, король и выпрямился. – Тебе нельзя оставаться здесь. Позже сюда придется ввести большую армию, но ее еще предстоит собрать. Поедешь со мной?
— Разумеется, Ваше высочество, — девушка снова склонилась в реверансе, но Бриан остановил ее.
— Не называй меня так. Я еще не достоин такого звания. Зови меня Бриан, прошу.
Мариан опустила взгляд.
— Как Вам будет угодно, Бриан, — наконец, произнесла она.

Через час гвардейский отряд вернулся в Скарлетт. Бриан приказал одному из бойцов отловить коня для Мариан, остальным – построиться для возвращения в столицу. Когда все было готово, на улицу выехали Ольгерд и Люцифер с удрученными лицами. Сведения, что они передали Бриану со слов старосты, лишь подтвердили то, что молодой король узнал от девушки – степняки разорили графство Ворона, уже не принадлежавшее Бьорнланду. Крестьяне угнаны в рабство, а Рейвены и их приспешники переехали на земли союзников и получают от них неплохие дивиденды. Требовалась мобилизация всех сил королевства, но шаткое положение правящей династии среди вечно враждующих дворян не допускало никаких быстрых решений. Бриан хорошо это понимал. По возвращении домой он решил посоветоваться с Ольгердом и Люцифером – мудрость паладина и богатство герцога могли оказать ему значительную помощь.
Кони стройным галопом понесли всадников в столицу – неприступный роскошный замок Кристал Спринг. Не раз и не два переходила эта крепость от одной семьи к другой, выдержала за свою историю множество осад, а ее каменные стены слышали звуки сотен заговоров и просьб о пощаде. После вероломного убийства Валерия на охрану дворца и его окрестностей были брошены удвоенные силы, поэтому столица считалась, как ей и положено, самым безопасным местом в Бьорнланде. Хотя кто знает, какими еще способами враг мог проникнуть в этот центр империи и нанести ей сокрушительный удар прямо в сердце…

— Просто так никто не согласится тебе помочь, — тяжело вздохнул Ольгерд, отказываясь от предложенного ему вина, в то время как Грегор уже осушал вторую бутылку. – Я знаю всех этих лордов и графов – их верность нужно покупать, и делать это регулярно.
— Да, согласен! – воскликнул Грегор. – Устрой им прием, бал, если хочешь! Они это любят…
— Бал? Когда королевство стоит на грани войны?! – вскричал Бриан. – Вот посмеются наши враги, когда узнают, что, пока они захватывали южные рубежи, мы спокойно развлекались в столице!
Ольгерд поднял руку, призывая к молчанию.
— Светские приемы – это не только развлечение. Это способ показать своим вассалам, какой ты благородный и щедрый правитель. Мы отогнали степняков от границ, наши отряды стерегут все подходы к королевству. Самое время показать дворянам, что ситуация под контролем, и заручиться их поддержкой.
— Что ж, Ольгерд… — задумчиво протянул Бриан. – Возможно, ты и прав. Завтра начнем подготовку к приему. Люцифер, ты займешься приглашениями.
— Хорошо, милорд! – задорно отозвался Грегор и уронил пустую бутылку.

Едва Мариан привезли во дворец, ее тут же отдали на попечение фрейлинам. А те сразу же увели ее в удаленные покои и взялись за работу: отмыли, причесали, в гардеробных отыскали подходящее платье и обувь. Затем ее провели по коридорам дворца, показывая, куда ей можно заходить и к кому обращаться, если что-то понадобится. Повариха, готовившая для слуг, радушно встретила девушку на своей кухне и сытно ее накормила; юный паж подарил ей венок из полевых цветов. И все же среди дворцовой челяди ходило много слухов о том, по какой причине какая-то оборванка из далекого графства оказалась во дворце и окружена такой заботой.
— Вырвал наш король сиротку из плена степняков поганых, — шептались служанки в спальнях.
— Любовницу привез себе. На улицу потом выгонит, бедную, — говорили кухонные девки.
— Невестой она ему станет. Красивые девушки-то в южных землях живут! – смеялись конюхи.
Мариан, быть может, не слышала этих разговоров за своей спиной, но догадывалась о них. И ей было неуютно жить в замке, постоянно попадая под косые взгляды слуг, как бы она ни была благодарна Бриану за свое освобождение. Поэтому она решила объясниться с королем по этому поводу.
…После разговора с Ольгердом и Грегором Бриан вошел в свои покои, снял с головы тиару, сбросил тесный камзол и упал на кровать. Как хорошо дома! Он уже так привык к мягким перинам, чистому белью и разнообразным горячим блюдам, что ни за что не променял бы их на ночевки под открытым небом в компании солдат, изнуряющую езду верхом и короткие битвы с отрядами южан. Гораздо больше телесной была его душевная усталость – юношеские представления о жизни правящей особы рушились одна за другой. Тяжкое бремя, ответственность…
— Кто меня беспокоит? – устало проворчал он в ответ на тихий стук в дверь.
— Не гневайтесь, милорд, это всего лишь я, — раздался из коридора голосок Мариан.
— Ах… войди, — Бриан поспешно встал и расправил края рубашки.
Мариан проскользнула в спальню, словно тень. Мягкий свет свечей окутывал волшебным сиянием ее лицо, каштановые волосы и стройную фигуру. Молодой король с трудом узнал платье, в которое она была одета – когда-то его носила королева Жанель, мать Бриана, погибшая, когда тому было десять лет. И, хоть Мариан и не была аристократкой, темно-зеленый бархат с узором из золотых нитей был ей очень к лицу.
— Как тебе мой дворец, Мариан? – спросил Бриан, подходя к девушке и протягивая ей руку.
Но та не отреагировала на жест. Вид у нее, как показалось королю, был печальный.
— Я восхищаюсь столицей, Ваше высочество, — ответила она, глядя себе под ноги. – Но я не привыкла к таким роскошным дворцам, как этот. Меня привлекают просторы, тишина… Я скучаю по дому, по Розе – и по простым людям.
— Я вижу, тебя кто-то обидел, — догадался Бриан и приобнял девушку одной рукой. Но она отпрянула от него. Глаза ее заблестели, когда она подняла на короля раскрасневшееся лицо.
— Даже слуги здесь насмехаются надо мной. А что скажут дворяне, когда узнают, что в замке короля на птичьих правах живет девушка из деревни, к тому же рожденная в графстве Ворона?
— Ты – воспитанница уважаемого графа, — попытался успокоить ее Бриан. – Даже если недоброжелатели узнают о тебе, это не навлечет на тебя позора.
— Возможно, — отозвалась Мариан. – Пока я никто для Вас. Но кем я стану потом? Вашей сестрой? Невестой? Или просто любовницей? Иначе зачем я здесь? Почему Вы забрали меня сюда?
Бриан промолчал, давая ей время успокоиться. Откровенно говоря, только женских истерик ему сейчас и не хватало.
— Любовницей? Это была бы соблазнительная идея – ты девушка умная и красивая. Но я не из тех, кто привык овладевать женщиной против ее воли. Тебе некуда пойти, Мариан, ты прекрасно это знаешь.
— Вы прогоните меня, когда я стану Вам не нужна, — она отвернулась и, видимо, хотела покинуть комнату. Но Бриан все-таки ухватил ее за руку.
— Я привез тебя сюда, чтобы у меня появился друг. Верный и надежный. Я ничего не требую от тебя. И не бойся ничего – я никому не позволю опозорить или обидеть тебя!
Мариан замерла, а потом вдруг всхлипнула и бросилась Бриану на грудь.
— Простите меня, Ваше высочество, — сквозь слезы прошептала она. – Я не хотела обидеть Вас.… Не знаю, что на меня нашло…
— Успокойся, — Бриан ласково погладил шелковистые волосы девушки. – Я все понимаю. И никогда не трону тебя, если ты мне не позволишь. Но слушай, скоро мне понадобится твоя помощь…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *