Лирика и философия

Здесь я буду размещать серьезные и грустные стихи.
У каждого из нас бывает такой период, когда не хочется веселья.
Надеюсь, данный раздел Вам понравится…

Семь смертных грехов

Чревоугодие, гордыня,
И сребролюбие, и гнев,
А также зависть, блуд, уныние…
Грехи людские или нет?

Они известны век от века.
Давно привычные уже…
Обуревают человека,
Ведя борьбу в его душе.

Блуд
Тяжелый, непосильный труд,
Где результатом сладострастье,
Иные называют – блуд,
А я скажу, что это счастье.

Содом, постыдное влечение.
И не любовь, слепая похоть.
Блудить – дурное увлечение.
И потакать разврату плохо…

Гордыня
Любить себя – не это ль благо?
Зачем стараться для людей?
К чему марать безумно шпагу
Для горстки земляных червей?

Слепой гордец, себя лелея,
На общество взирает сверху.
Не защитит, не обогреет
Младенца, женщину, калеку…

Сребролюбие
Без денег жизни нет достойной,
Желанную дают нам власть.
Какая радость – жить спокойно…
О, восхитительная страсть!

Иной богач, затмивший разум
Сиянием своих сокровищ,
Забыл про состраданье разом,
Став порождением чудовищ…

Зависть
Всегда иной желая доли,
Что может лучше пригодиться?
Коль человек всем недоволен,
То значит, есть к чему стремиться!

Кто хочет отобрать чужое,
Всегда желает только зла.
Другим завидовать не стоит,
У каждого – своя судьба.

Чревоугодие
Обильно яства поглощая,
Приятно завтракать, обедать…
Что вкусно – много не бывает,
И надо в жизни все отведать!

За слоем жира разум спит,
Душа едой увлечена —
Она желаньем не горит
Творить и созидать сполна!

Гнев
Гнев стимулирует мышление.
Во гневе отступает страх…
Помощник в выборе решения,
Советник первый при делах!

Поддавшись злобе откровенной,
Сродни бываешь сумасшедшим.
За что наступит неизменно
Раскаяние о прошедшем…

Уныние
К чему гореть самозабвенно?
Всё в мире том предрешено.
Всё в жизни обернется тленом
И станет тщетным все равно…

Унылому судьба досталась
Не человека, а барана.
Такая жизнь теряет радость,
И угасает слишком рано…

Чему б не делались уступки —
Порок и доблесть. Тьма и Свет…
Есть человек, его поступки…
Добра и Зла понятий нет…

Что мы знаем друг о друге…

Душа у женщин непонятна.
И тайну бережно храня,
Нас увлекает безвозвратно
Противоречием маня…
Как разгадать желанья женщин,
Коль их характер переменчив,
Коль мысли трепетно кипят…
О, как узнать — чего хотят
Те спутницы, которым рады,
Которых носят на руках…
Забыв о собственных грехах,
Мужчины им поют рулады,
Сгорая в похоти страстей…
Для женщин нет иных царей…

Не это служит ли причиной,
Когда упрятав мир от всех,
Пытается играть мужчина
И демонстрировать успех?
И женщина, обману верив,
Что ей подвластны эти двери,
Себя считает знатоком,
Которую впустили в дом.
Но, тщетно постояв в прихожей,
В мужской загадочной душе,
Забыв о признанном клише,
Она поймет, как мы похожи,
Когда лукавя пред толпой,
Не открываем облик свой.

Отчаяние

Пишу. Извожу листки.
Читаю. Мрачнею с тоски.
Нового нет. Архаика…
Меняю узоры мозаики,
И не слышу звучания.
Лист — в клочья! Отчаяние…
Плюнуть! Не быть мне поэтом.
Больше зверею при этом…
Мыслей кружат хороводы.
Выбрось перо! Концы в воду!
Серость – долой! Бездарь, урод…
Рука ищет старый блокнот,
Привычно строчки кидает…
Вдруг, кто-нибудь прочитает!

Я не люблю писать черновики…

Я не люблю писать черновики…
Противно видеть кляксы и помарки.
Экспромтом сочиняю я стихи…
И тут же вырываю из тетрадки
Несчастный лист…Ему не повезло!
На нем погибла фраза или мысль.
А может быть, как раз судьба его
Плацдармом быть, без всяких компромиссов?
И вновь с пером сражаются листки,
Не многие вернулись после боя…
Я не люблю писать черновики.
Пусть каждый лист живёт своей судьбою!

Я должен шутить…

Судьба для меня повторила
Избитый старинный сюжет…
Общаясь с людьми игриво,
Не вывернул душу на свет.

Как хочется сбросить маску,
Кричать про заботы свои,
Явить миру чёрные краски…
Но должен и буду шутить!

Я снова иду потешать.
Колпак, колокольчики, роба…
Упрячу под маской шута
Души черноту и злобу.

Привычно поправлю забрало,
С улыбкой на сцене для Вас…
Как в опере Леонкавалло,
Где плачет под маской паяц…

Если бы хобби стало доходом…

Писать стихи я стал еще в утробе,
И этот дар с годами не утих…
Жалею, что стихи — всего лишь хобби.
Дохода не предвидится от них…

Пилигрим

Зачем вы, Ангелы, цветок несёте дружбы?
Я – узник для себя, и не привык
Искать признания, мне ничего не нужно.
Я молод телом, но душой – старик.

Былая вольность обернулась ленью.
В душе осталось эхо ранних дел.
Прочь от людей! Покину я деревню!
Отшельник и скиталец – мой удел.

Я – пилигрим, чей взор мрачнее тучи.
Стремления свои отринул прочь.
Как птичка в клетке, я давно измучен.
Где смерть моя? Взываю к тебе, Ночь!

Дрова

Однажды, в студеную зимнюю пору
Дровишки закончились. Что за напасть?
Недавно сосед уложил у забора
Поленницу целую. Вот бы украсть!

Но вспомнился матушкин голос прощальный:
«Сынок, на чужое не нужно смотреть…»
Детишки прижались друг к другу печально…
К соседу стучу…Зажигается свет.

Сосед, выручай! Дай охапку дровишек…
Ступай себе мимо? Ах, мерзкий ты жук!
Не дал тебе Бог ни жены, ни детишек…
И правильно! Сволочь ты! Всё, ухожу…

Остались одни мы теперь с близнецами…
Супруга болела, лежала в избе…
Крестьяне в лесу запасались дровами,
А я ставил крест на могилу жене…

Она померла, и морозы настали.
Как будто, природа мне яростно мстит…
Я помню, как дочери мамку искали.
Совсем еще крошки! Не кинешь одних…

Итак, возвращаюсь к холодному дому…
Замерзли, родимые? Папка пришёл!
Топор где? В чулане! Нельзя по-другому!
Жена так любила дубовый тот стол…

Я печь затопил… И скамья пригодилась!
Согрелись, малютки? Поспим до утра…
Под утро жандармов бригада ввалилась…
Соседа ограбили ночью…Дрова!

Скрутили меня, отвели к прокурору.
Нашли, дескать, вора! И в печке угли…
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Остались сиротами дети мои…

Александр Пересвет

Богатырь Челубей усмехается…
Славный воин и несокрушим!
Вон, копьем знаменитым бахвалится,
Что длиннее на целый аршин…

Знать, правдиво оно, откровение,
Что поведал ты мне, Родион…
Слабость духа питает сомнения.
Поскачи на врага, верный конь…

Боль… Она затмевает собой меня.
Я повис на татарском копье…
Но и враг, своей кровью облив коня,
Упокоился в русской земле.

Не позорная смерть, не постылая…
Жар в груди… Молодая княжна,
Не назвал тебя суженой милою,
И твои не отведал уста…

Выбрал веру, негоже и каяться.
Коль ты воин, себя не жалей…
Кто-то рядом стоит, улыбается.
Посветлело в глазах… Челубей!

Мой недавний противник наказанный!
Предо мною стоит невредим…
Как же так? Ведь у нас веры разные?
Правду молвили – Бог есть один!

Что теперь мне людская сумятица?
Мы когда-то за Веру дрались…
Всё забыто. Теперь уж наладится
Бесконечная, новая жизнь…

Первый снег…

Первый снег освежит надоевшую грязь.
Детвора во дворе закружит, веселясь.
И какой-то малыш, подставляя язык,
Ловит белые хлопья в оставшийся миг.
Солнце выглянет, брюхо вспоров нежных туч.
Заблестит на снежинках разгневанный луч.
Осень трон не желает еще уступать…
Первый снег… Первый снег, возвращайся опять!

Французский вальс

Ветер кружит листвой, наслаждаясь игрой, подметает дорожки Шари.
Я не думал о том, прикрываясь зонтом. Старый парк…Позабытый старик!
А когда-то я жил, и на встречу к ней плыл, покидая больную маман…
Вспоминать тяжело, много лет уж прошло…Каблучки застучали. Шарман!

Пробежала она и «Шанель» обдала… Ах, такие любила Софи!
Помню, был опьянен, нам играл саксофон в этом маленьком парке Шари.
Время быстро летит, я на склоне пути, только в памяти вспыхнула ночь.
Но судьба против нас, и свела только раз…Говорят, что моя это дочь!

Прядь волос золотых…Вот и не было их, тех далеких и прожитых лет.
Словно кадры кино, только не суждено повторить незабытый сюжет.
Пальцы зонт теребят…Я увидел тебя… Возвратись! Больше не уходи!
Листья в танце вокруг. Сердце бьется под стук каблучков в старом парке Шари.

Солдат

Выхожу я с мечом на приволье.
К чёрным мне, или белым пойти?
Предо мною раскинулось поле,
Но на выбор – всего два пути!

Ты же пешка! Сомнения в сторону!
Значит, светлый одену мундир.
Клетки белые в жизни и чёрные…
Поступай, как велит командир!

Мы проводим гамбит за гамбитом,
Слепо бьёмся, играя с судьбой…
Бесконечный и кровопролитный
На расчерченной местности бой…

Я давно позабыл своё детство —
На войне не встречаешься с ним…
Я теперь командир! Моё место
На полях, где сгущается дым!

У других появился такой же!
Верный, преданный делу вассал.
Покажи мне, солдат, что ты можешь!
Я от слабых врагов подустал…

Время шло, мы сражались неистово
Ради славы своих королей.
Сколько крепостей брали мы приступом…
И теряли, теряли людей!

Много в жизни прошло изменений.
Я скитался, страдал, воевал…
Белый плащ мой от дыма сражений
Закоптился и чёрным уж стал.

И воитель из тёмной команды,
Как близнец мой! Встречались не раз…
Отдохнуть от войны уже надо,
Но довлеет над каждым приказ.

Каждый хочет порвать амуницию,
Только знаем, не дремлет собрат!
Тут же вышлет бойцов на позицию,
Ключевой занимая квадрат…

Может, распри уйдут уже в сторону?
Может, кончится давний наш спор,
И приеду я к чёрному воину,
И поставлю с ним рядом шатёр!

Разговоры ведутся у пешек,
Что фигуры не здесь, наверху,
Общей кучей лежат вперемешку…
И не знают про эту войну.

А еще говорят про начальников –
В мире красок немало других.
Взять бы чёрного друга напарником,
И пойти против этих цветных!

Сюзерен мой швыряется пешками,
Офицеров не ценит, сдаёт.
А противник искусный, не мешкая,
Начинает ответный поход.

Обернулся гнилою натурою
Белоснежный правитель — отец.
Мой король позабыл, что фигура я,
А не круглоголовый боец…

Много лет продолжается партия.
Всё играю на поле своем.
Нынче чёрные мне, словно братья,
А у белых слыву я врагом…

Прими меня…

Моя тайга, прими под своды!
Укрой от ереси людской.
И напитай меня смолой,
И пряным запахом свободы…

Там, где медведь сквозь бурелом
Проламывает путь бродяги,
На дереве ли, у коряги —
Любой себе отыщет дом!

Моя тайга! Я житель твой,
Пусть, человек! Пусть, недостоин…
Твой мир привычен и спокоен.
Остаться бы навек с тобой…

В пути…

Когда мне скажут: «Счастье позади.
И что ты ищешь в тупике дороги?
Идешь туда, где царствуют дожди…
Остановись и подводи итоги!»

И я отвечу, глядя им в глаза:
«Пока в пути, я молодой и сильный!
Пусть ждет тупик! И кто сказал — нельзя?
Я не хочу назад дорогой пыльной…»

Автор:  Ландышев Анатолий Валерьевич.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *