Лесник

ПРОЛОГ

В юго-восточной Англии, в деревушке с оптимистичным названием Плакли*, на крыльце дома сидел грустный мальчик. Сегодня был его любимый праздник – Хэллоуин. Он был любимым потому, что только в этот день малец мог поесть конфет, печенья и прочей вкусности. Его родители были бедными и на «ненужные изыски» не тратились. А Олафу (так назвали мальчика в память о скандинавских корнях) позарез не хватало одного такого «изыска» — сладостей. И сегодня он не имел возможности собрать хоть несколько конфет – костюма не было. В прошлых двух годах он пачкал свою одежду в грязи и обвешивался тиной с маленького пруда, изображал болотное чудище. Но в восемь лет было как-то стыдно воспользоваться старым способом, да и грязной одежды на выброс не было. Тогда Олаф попросил у матери белую простынь, чтоб стать призраком. Мама лишь накричала на него за подобную глупость, ведь всем известно, что Плакли – это деревушка дюжины призраков, если ж кто-то решался одеться на Хэллоуин, как привидение, то пытался выдумать что-то необычное в своем костюме. Иногда единственное, что оставалось от призрачной натуры – это белый грим. Напяливши на себя простынь, мальчик опозорился на весь поселок.
И теперь мальчик сидел на крыльце, пытаясь не расплакаться от несправедливости этого мира. На самом деле он хотел бы костюм гнома, но это было б слишком дорого. Тогда Олаф решил стать на Самайн призраком. Но и в этом ему отказали. Так что – все детство проходить болотным монстром?
Олаф оглядел крыльцо Пиннока* (так назывался дом). Его взгляд остановился на книжке, лежащей на краю скамьи. Эту книжку он перечитывал совсем недавно и, наверное, позабыл на крыльце. Она называлась «Новая антология о гномах», как высвечивали позолоченные буковки. Ее подарили Олафу на восьмилетие и мальчишка с ней почти не расставался. Он вообще очень любил читать: как только Олаф научился этому в младшей школе, он «перекопал» половину библиотеки. «Антология» была самым ценным предметом в его жизни.
«Ценным!» — пронеслось в голове. Олаф подскочил от неожиданной идеи. Дело в том, что в Грейстоунзе* (дом в километре от Пиннока) жил «дядюшка». Он брался за любую работу в обмен на самую ценную вещь. «Может, он сделает мне хэллоуинский костюм за книжку?» — обрадовано думал мальчик.
Он подхватил «Антологию» и побежал в сторону «дядюшкиного» дома.
Переводя дыхание, он внимательно смотрел на серый дом с черной крышей, опираясь на калитку. Мальчик не решался ее открыть, ведь восторг, что появился при возникновении такого прекрасного выхода из ситуации, поутих. Олаф перевел взгляд на книжку, что слепила своей надписью при солнце. «Было б у моих родителей много золота, то они б не пожалели купить мне костюм, и я б тогда ни за что не отдал бы книжку. Но я ж ее прочитал… Может, костюм мне нужнее?» — раздумы-вал он. Если б «дядюшка не славился своей готовностью выполнить любой заказ, мальчик не побежал бы к нему. А так у Олафа появилась крохотная надежда хоть на Хэллоуин почувствовать себя как настоящий гном: в кольчуге с секирой, а может в кожаном фартуке с молотом… Но справиться ли «дяденька» с его желанием?
— Эй, ты, чего возле калитки моей стоишь? Сейчас все к Хэллоуину готовятся, а ты чего?
Олаф вышел из раздумий и испуганно посмотрел на высокого мужчину, который неожиданно появился возле неокрашенного, потемневшего забора.
— Скажите, а не вы ли «дядюшка»?
— У тебя есть заказ?
— Да…
— Тогда зови меня лучше Лесник.
— Хорошо… А правда, что вы можете взяться за любую работу… за ценную вещь?
— Смотря насколько она для тебя ценна, — ответил мужчина, цепко оглядывая мальчика.
От его взгляда Олаф поежился и замолчал.
— Чего молчишь? – после паузы спросил Лесник**.
— У меня есть одна ценная вещь, — неуверенно выдавил из себя мальчишка.
— Какая именно?
— Вот.
Олаф протянул «дядюшке» «Антологию», чтоб тот ее рассмотрел.
— Хочешь костюм гнома? – по-деловому спросил Лесник.
— Ага-… А как вы…?
— Будешь много знать – состаришься, — оборвал его мужчина. – Слушай: придешь к этому дому в 9 часов вечера, и я тебе покажу костюм. Понравится – отдашь книжку, нет – так нет. Договорились?
— Угу…
— Все, иди. Там тебя мама ищет.
При этих словах Олаф помчался обратно домой, почему-то уверенный, что Лесник говорит правду.

— Куда ты делся? Я чуть вся не извелась, пока тебя искала! Ты что не понимаешь…
Мама Олафа металась от одного угла кухни до другого, успевая готовить нехитрую стряпню, ругать бестолкового сына и порой даже давать чувствительные подзатыльники. Она была проворной женщиной, а потому ей было привычным делать несколько вещей сразу. Вот и сейчас она на автомате открывала ветхие шкафчики и доставала испытанную годами кухонную утварь. Потом смешивала, нарезала, тушила, жарила ингредиенты для грядущего хэллоуинского ужина. Возмущения и упреки шли, не переставая, вызванные ярким темпераментом, и совершенно не контролировались разумом. А на подзатыльники приходилось отвлекаться – надо ж отследить, куда именно попадет следующий.
Олаф безразлично смотрел в маленькое окно. Ему подобные монологи матери были не впервой, и он давно к ним привык. Если отец брался за его воспитание – тогда да, страшно. А так мальчик незаметно радовался, воображая в деталях свой наряд на праздник.
Постепенно мама исчерпала свой запас укоров и, еще раз вспомнив про неудобство перед соседями, что потревожила на поиски Олафа, отпустила его во двор дома.
— Только к мельнице не приближайся! – вдогонку крикнула она.
Мальчик закрыл дверь в Пиннок и сел на скамейку на крыльце. Это предупреждение он слышал с детства. И, понятное дело, не раз его нарушал. Только после того, как при очередном нарушении папа «доходчиво» объяснил этот запрет, мальчик больше не приближался к мельнице. Хоть там и бродил загадочный черный призрак, страх перед отцом был сильнее.
Олаф вздохнул, открыл «Антологию» и начал перечитывать самые интересные моменты.
— Олаф, а ты опять перемажешься в грязи или наконец поймешь, что ты и без «костюма» страшный урод?
Это была Мэри, дочь самого богатого человека в деревушке. Мальчик проигнорировал издевку и последовавший за ним переливчатый смех. Но, когда девочка побежала дальше, он облегченно перевел дыхание. Ему сильно хотелось сказать что-то в ответ, хотелось посильнее ударить назойливую девчонку… Вот именно это Олафу мешало. Если б Мэри была мальчиком, то она б давно на него не тявкала.
Но «Антология» вновь перетянула внимание, и Олаф, читая отрывки из текста, мечтал. Понимая, что настоящим гномом ему не стать, он представлял, как вырастет и станет знаменитым ювелиром, как у него будет много-много денег и драгоценностей и он сделает богатыми своих родителей. А пока сокровищницы и усыпальницы, слитки золота и других металлов, драгоценные камни и не очень были лишь рисунками в книжке.
В восемь часов его позвали ужинать. Когда вся семья поела, мама обратилась к мальчику:
— Иди спать: раз у тебя нет костюма, то и бродить туда-сюда ночью не надо. Еще вдруг на Самайн привидения начнут шастать.
Олаф хотел было сказать, что у него будет наряд на праздник, но потом испугался, что ему откажут и в этом. Так что он пошел с книжкой в свою комнату. На счастье, его спальня находилась на первом этаже. Он легко вылез через окно во двор и побежал в сторону Грейстоунза. Было без пяти девять, и многие дети уже ходили по домам на добычу сладостей. Некоторые замечали его и окликали, но мальчик на них не обращал внимания.
— О, я думал, что ты уже не придешь, — сказал Лесник.
— А который час?
— Три минуты десятого. Ну ладно, не буду таким принципиальным – можешь идти за мной.
Олаф засеменил за «дядюшкой», заметив, что тот какой-то бледный и очень уставший. Но, несмотря на это, шаг мужчины был бодрым и легким.
Они вошли в дом. В прихожей Лесник сорвал рваную тряпку со стула, на котором, серебрясь в тусклых лучах молодого месяца, лежал доспех. Рядом лежали борода, усы, паралоновые подкладки.
— Я согласен! – тут же воскликнул мальчик.
— Подожди, не торопись. Ты сперва примеряй, посмотри, как оно будет.
С помощью Лесника Олаф пристроил подкладку ( мальчик был тощим и без подкладки выглядел бы комично), потом натянул кольчугу, поручи, поножи, латные перчатки, подбитые металлом сапоги и нагрудник. Он хотел было бежать к примеченному в комнате зеркалу, но «дядюшка» остановил его.
— А как же остальные детали костюма?
Олаф был русоволосым, поэтому борода и усы были такого же цвета. Лесник умело все прикреплял, а в конце одел ему шлем.
— Ой, чуть не забыл! – сказал «дядюшка» подходя к выходу из Грейстоунза.
Справа от двери стояла небольшая секира.
— Вау, — вымолвил мальчик, принимая из рук оружие. – А теперь можно смотреться?
— Конечно.
Он побежал к зеркалу. На голове красовался пластинчатый шлем с маленькими рожками, борода и усы были, как настоящие, на сборном нагруднике примостились два потемневших дракона с маленькими красными камушками в глазницах, кольчуга свисала чуть ниже бедра, сапоги из грубой коричневой кожи мерцали от металлических вставок, а прочие элементы костюма были украшены необычной гравировкой и поблескивали при каждом движении. Но всю экипировку вместе перевешивала одна секира. Она была двухсторонней с черными краями лезвий и красными камушками у основания. Рукоятка была укреплена полосками железа, что вычурно переплетались. Олаф впервые почувствовал себя счастливым.
— А почему все такое легкое? – через секунду спросил он.
— Это алюминий. Ты ж ведь знаешь этот металл.
— Знаю, но алюминий не такой блестящий.
— Это хорошая проба этого металла, с дополнительной примесью.
— Понятно…
Вообще Олаф понимал, что какой бы ни был алюминий, он не будет так мерцать. Даже на ощупь металл был другим. Он был похож на мифрил, каким видел его Олаф в книжке. Но мальчик решил не докапываться до истины ведь Лесник, кажется, не собирался делиться секретами.
— А одной книжки хватит? – спросил малец.
— Вполне.
— Тогда – пусть она у вас тут и остается, — кивнул Олаф в сторону стула, куда во время примерки положил «Антологию».
— Хорошо. Если внезапно возникнут какие-то неполадки с костюмом – беги ко мне.
«Дядюшка» протянул руку. Мальчик пожал ее, сияя от счастья.
— Спасибо, Лесник.
— Пожалуйста.

Олаф выбежал на улицу и направился к первому встречному дому. Когда он позвонил в дверь, ему открыла миссис Кэли.
— Конфеты или жизнь! – весело проговорил мальчик, шутливо грозя секирой.
— Ой, а кто ж это у нас такой? Сейчас принесу конфет и печенья для доблестного гнома.
Миссис Кэли шустро пошла за сладостями, а Олаф вдруг вспомнил, что не взял пакет. Он чуть не расплакался с досады, но женщина вернулась, неся большую корзинку в виде тыквы.
— На держи. Я заметила, что у такого воинственного гнома все готово к бою, а корзинки – нет. Вот я и захотела это дело поправить. Надеюсь, ты наполнишь эту корзинку сполна. Но, я никак не могу понять, кто ты?
— Я Олаф.
— Олаф? Не думала, что твои родители расщедрятся на такой костюм! Что ж удачи тебе и веселого Хэллоуина.
— Спасибо, миссис Кэли, и вам веселого Самайна.
Мальчик направился дальше, разглядывая какие вкусности находились в большой корзинке.
— Это ж надо – я и половины не пробовал, — серьезно проговорил он.
— Привет. А кто ты? Я знаю каждого в Плакли, но тебя почему-то не могу узнать.
Это опять была Мэри. Но, оторвавшись от разглядывания сладостей, Олаф увидел на ее лице дружелюбную улыбку, а не привычную злобненькую рожицу.
— Слушай, Мэри, а может это настоящий гном? – из-за спины подружки спросила Джессика.
— Ты думаешь?
У обеих девчонок глаза стали круглыми. Оправившись от неожиданности, Олаф поспешил их заверить:
— Нет, нет. Это я – Олаф.
Подружки удивились еще больше. Обе были в костюмах фей и выглядели в этот момент крайне мило.
— А давай будем ходить вместе? – первой оклемалась Мэри.
— Давай, — обрадовался мальчик, ведь обычно он всегда ходил один.
Они сперва были втроем. Потом вчетвером. А через некоторое время их стало семь. Все словно переменилось: Олаф впервые находил общий язык со сверстниками, его не подначивали, не обижа-
ли. Только Мэри иногда кидала завистливые взгляды. Ее наряд был лучшим… после костюма Олафа. Но она старалась быть сдержанной.
Постепенно вся компания, насобирав полные корзинки конфет, дошла до окраины деревушки, где размещался Пиннок.
— Олаф, а твои родители случайно не купили сладостей на Хэллоуин? – спросил Кевин.
— Нет.
— А-а-а-а… Ну, тогда нет смысла заходить в Пиннок.
— Может, свернем к Дикки Бассез Лейн*? – подала идею Джессика.
— К той дороге слишком долго идти. Тем более там можно встретить призрак повесившегося учителя, — насторожено проговорила Мэри.
— И что? Рядом с Пинноком есть старая мельница, где бродит черное привидение, — сказал Дэвид. – А который час?
— Без пяти полночь, — ответил Кевин.
— А давайте поспорим на пять фунтов, что Мэри ни при каких обстоятельствах не пойдет к мельнику? Уверен, что в полночь он появиться.
— Ставлю на то, что не пойдет, — отозвался Вилл, дружбан Дэвида.
Им обоим было по тринадцать, и они любили водиться с «малышней», чтоб устраивать подобные ставки для забавы. Но Мэри с ними неплохо ладила из-за своей детской вредности. Сейчас же она озадачено смотрела на парней, понимая, что это подстава. Ведь девчонка славилась своей неустрашимостью, и потому прятала свой страх перед призраками.
— Я пойду, — заявила Мэри. – Но только при одном условии.
— Каком? – недоверчиво спросил Дэвид.
— Со мной кто-то пойдет… Ну, чтоб убедится, что я побывала в мельнице.
Девочка радовалась своей догадливости сказать о нужности свидетеля. Теперь она не будет одна, а значит, будет не так страшно.
— Хорошо, — согласился Дэвид. – С тобой пойдет Олаф.
Хоть Мэри подобная кандидатура в роли провожатого не нравилась, но делать было нечего.
Они пошли в сторону старой черной мельницы. Мальчик замечал, что Мэри при приближении к деревянному сооружению вся дрожала. Сам Олаф ничего не чувствовал. Он устал от впечатлений, от прогулки по Плакли, от долгого времени бодрствования. Привидения он не боялся.
Они зашли в здание. Внутри мельницы было темно, хоть сквозь просветы ее дощатых «ребер» проходил месячный свет.
— В такой темнотище не увидишь собственного носа, не то что мельника, — нарушил тишину мальчик.
— Заткнись, — только и сказала Мэри.
Олаф пожал плечами. Ему было безразлично.
Прошла минута.
— Да говори хоть что-нибудь! Эта тишина невыносима! – стуча зубами, проговорила девочка.
— Ты уж определись: мне заткнутся или говорить, — поддел ее он. – Мне тоже не нравиться, как ты зубами от страха стучишь, но я не возражаю.
Мэри, видимо, обиделась и, разглядев, где находиться мальчик, щипнула его за бороду. Девочка надеялась оторвать ее, но вместо куска искусственных ниток, клея и бумажной основы, у нее в руке оказался пучок волос. Олаф зашипел от неожиданной боли.
— У тебя что – борода настоящая? – спросила она.
— Да вроде искусственная была, — ответил мальчик, ощупывая поврежденную на подбородке кожу, где выступили капельки крови.
Вдруг Олафа осенила одна догадка. Он медленно начал прощупывать под нагрудником подкладку. Но ее не было. Вместо нее мальчик ощутил свою кожу. Потом он проверил под кольчугой свой живот, где подкладки было больше всего. Там обнаружились толстые складки жира.
— Что ты делаешь? – удивленно спросила Мэри.
Ничего, — скрывая волнение, сказал Олаф. – Идем к нашим, они, наверное, заждались.
Мальчик подтвердил ихнее пребывание в мельнице. На досаду всей компании, призрака они не увидели. Поговорив еще немного, все начали расходиться по домам.
Олаф зашел в свой двор и подождал пока уйдут самые разговорчивые. Потом он побежал в сторону Грейстоунза.
— Что-то не так? – вопросом встретил его Лесник.
— Я стал гномом?! – нервно спросил мальчик. Сонное безразличие улетучилось еще в мельнице.
— Да.
Олаф набрал, было, воздуха, чтоб выразить все свои мысли по отношению к «дядюшке», к костюму-ловушке и ко всей мировой несправедливости, но Лесник заговорил первый:
— Прежде чем ты начнешь ныть от своей растерянности и обиды на меня, я хочу кое-что у тебя спросить. Прошу в дом.
Они зашли.
— Вот, — сказал Лесник, сдергивая с зеркала ткань.
Вместо зеркальной поверхности в раме оказался проход на полянку.
— Что это?…
— Вопрос первый, — не обращая внимания на мальчика, начал «дядюшка». – Ты хотел быть гномом?
— Ну, да.
— Вопрос второй: ты хотел бы покинуть эту планету и жить в другом мире?
— Э… да…
— Вопрос третий: ты готов это сделать сейчас?
Олаф замолчал. А потом спросил:
— А вы сможете сделать меня обратно человеком?
— Могу.
— А почему вы сразу не предложили?
— Что?
— Туда уйти.
— Ты просил костюм. Я видел, что ты мечтаешь о другом мире, но я должен делать то, что от меня просят, и исправить неполадки, если в сделанном мною есть какой-то дефект.
— Вы специально заколдовали мой доспех, чтоб я пришел к вам опять и вы предложили покинуть этот мир?
— Да.
— Зачем вам это?
Лесник был бледнее, чем в предыдущий раз, и это было хорошо заметно в свечении портала.
— Неважно. Решай побыстрее – я не могу долго держать проход.
Олаф молчал.
— Нет, — после раздумий проговорил он. – Только расколдуйте.
Полянка в раме исчезла. «Дядюшка» снял с мальчика всю экипировку, под которой вновь оказались паралоновые подкладки.
— Забирай наряд, — сказал мужчина.
— Пусть остается тут.
— Я книгу не отдам. Я выполнил твой заказ.
— Я и не прошу ее обратно. Но, можно, на следующий Хэллоуин я его возьму.
— Конечно – он же твой.
— Он же из мифрила?
— Правильная догадка.
— Спасибо.
— Не за что.
— До свиданья.
— До свиданья.
Олаф вышел из дома.
Лесник устало уселся на стул. Его фигурка стала прозрачной.
— Глупые и пугливые сейчас дети, — проговорил позади «дядюшки» хриплый голос.
— Да, Дарий. Он готов был только мечтать, ему ничего особо менять и не хочется, он боится риска от каких-то перемен. А я столько сил потратил – все в пустую! Дурак я, но в чужие помыслы и эмоции мне доступ не дали – только желания видеть могу.
— Брось! Я хоть и демон, но знаю, что «светлые» за любые потуги воздают. Ты ж пацанчику хорошего хотел?
— Хотел… Будучи гномом, он имел бы больше возможностей стать ювелиром. И оружием я его снарядил для самозащиты. А тут – как он сможет этого достичь? Эх, провалился с мальчишкой…
— Грехи искупать – дело не простое, по себе знаю. Тебе еще повезло с видом искупления. Тоже мне – быть привидением и хорошие желания исполнять! Вот если бы тебя к НАМ заслали, тогда хреново б тебе было. Да и твой мальчишка передумать может, и снова придет к тебе. Тем более, что хорошее дело ты для него сделал, — сказала черная фигура, садясь рядом с Лесником на корточки. — Я ж за книжку костюм сделал. Знаешь, мне постоянно не хватает энергии, потому и беру у людей ценные для них вещи. Хозяева ж оставляют часть своего энергополя на предметах, особенно на тех, что для них ценны.
Посмотри, как я иссяк!
Дарий кинул невнимательный взгляд на прозрачную кисть «дядюшки».
— Так чего на подзарядку не идешь? – спросил демон.
— Я днем там был пока Олаф не подошел к калитке. Еще не прошло двенадцати часов, чтоб я мог законно туда вернуться.
— Когда сможешь?
— Мальчишка пришел в три часа дня, значит – в три часа ночи.
— Потерпишь?
— А что делать…
— Пустовато у тебя как-то в прихожей: зеркало да стул, — сменил тему Дарий.
— Не хватает энергии, чтоб все обставить: каждый день трачу часть на отвод взглядов, а то, знаешь, начнутся подозрения – не покупаю еду, в саду не работаю…
— Люди, что ж ты хочешь. Они по природе очень подозрительны.
— А тебя что – с Преисподни отпустили на время?
— Я не такой послушный как ты.
— Сам выбрался?
— Как всегда, — ухмыльнулся демон.
Оба замолчали. Лесник уже не мог говорить потому, что любому призраку сложно поддерживать видимый образ, а Дарий раздумывал о своем.
В три часа ночи Грейстоунз был пуст.

* — существующие объекты.
** — так как действие происходит в Англии, Олаф не знает значения второго прозвища «дядюшки».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *