Изгнанные в никуда

Глава 7

Сендабар:
В последнее время мне снова стало казаться, что все произошедшее со мной после того, как я покинул Кенар – какая-то чудовищная ошибка. Это вовсе не значит, что меня страшили трудности и невзгоды нашего похода – разве могут они напугать храброго и стойкого Сендабара? Ну, хорошо, может быть, самую чуточку…. На мой взгляд, нет ничего романтичного в том, чтобы тащиться в неведомую даль, попутно отбиваясь от разбойников и купаясь в сточных водах. Но раз уж судьба даровала мне шанс посетить Арзахель с его залежами магических знаний, то неужели она не могла отнестись к делу серьезнее и послать мне более интересных, образованных и сообразительных спутников?..
— Сендабар! Ты не уснул там? Давай, неси скорее воду!
Я вздохнул, усилием воли отогнал от себя печальные мысли и снял с очага котелок, в котором топил снег. Костер отчаянно цеплялся за жизнь – простывшая Манетт один за другим вытаскивала из него язычки пламени. Я не без сожаления смотрел на ее дрожащее тельце, закутанное в плащ Михаэля, бледное лицо и синие круги под потухшими глазами. Макса она как будто не замечала, хотя мальчик, как преданный пес, не отходил от нее ни на шаг. Стараясь не перевернуть котел, путаясь в полах безнадежно испорченного халата, я поплелся к палатке.
Внутри уже был развернут полевой госпиталь, единственным пациентом которого была все-ми обожаемая Миранда. Она сидела на теплом, сшитом из оленьих шкур полу с видом страдалицы, задрав до колена штанину на распухшей ноге. После некоторых мучений вывернутый сустав был, наконец, водворен на место, но надорванные связки и воспаление требовали врачебной помощи. И я вызвался оказать ее – не потому, что питал симпатию к эльфийке, а ради того, чтобы наш затянувшийся путь от Дальвоса до ближайшей таверны поскорей закончился.
Михаэль забрал у меня котелок, убрал с лодыжки Миранды растаявший снежный компресс и, смочив тряпку в теплой воде, стал оттирать налипшую грязь с кожи перед тем, как наложить мазь. Я вытащил волшебную палочку и почесал затылок, пытаясь припомнить хоть что-нибудь из курса целительской магии. На беду, все лекции я тогда благополучно прослушал (потому что их вела прелестная юная магесса с умопомрачительными ногами…). И вспомнил бы быстрее, если бы Миранда все это время не болтала с Кайном, который сидел рядом с ней, видимо, для моральной поддержки. Толку от него здесь было еще меньше, чем от самого его пребывания в нашем отряде.
— …Но это же было очевидно, — щебетала она, склонив голову к плечу. – Я сразу поняла, что ты – не слуга Арахнеды. Другой не стал бы со мной даже разговаривать, не то что извиняться за нападение!
— Мне искренне жаль, что так получилось. Но ты права – я такой же язычник, как и ты, — ответил он с легкой улыбкой. Михаэль натирал ногу эльфийки душистой зеленоватой мазью и не обращал внимания на их беседу. Я же украдкой наблюдал за этими скрытыми заигрываниями, чертя формулу целительного заклинания и делая про себя ставки, кто победит – она или он.
— Тогда, должно быть, ты здесь давно и вряд ли слышал о восстании в Ладорин-Шэль. Я боялась, что даже здесь, в изгнании, каждый встречный эльф будет проклинать мое имя.
— Два года или около того, — усмехнулся Кайн. – Но что же это за восстание, раз уж ты так боишься своей славы?
— Лучше бы я никогда этого не делала, — притворно вздохнула она и пересказала ему всю историю своего изгнания, которую я уже сотню раз слышал и не буду снова приводить ее здесь. Что бы она там ни говорила о сожалении, ей определенно нравилось, что Кайн слушает ее. Но пока она говорила, лицо темного эльфа все больше мрачнело, словно это был рассказ о чем-то поистине ужасном. А когда она закончила, он очень тихо и серьезно спросил:
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
Миранда удивленно захлопала ресницами, не понимая, о чем он говорит. Я мысленно поаплодировал Кайну: неужели он сейчас приструнит эту остроухую выскочку?
— Может быть, это был и не лучший план, — попыталась оправдаться она. – Но я не видела другой возможности и… мне ведь почти удалось…
— Скажи мне, Миранда, — голос эльфа вздрагивал от гнева. – Что ты знаешь о Мэтрах Теней?
— Ну… — она окончательно смутилась. – Мэтры – это личная гвардия Жриц, их избранники и слуги. Мне не доводилось говорить с ними, но я слышала, они выискивают и ловят язычников в разных городах. Многих потом отпускают, но что они с ними делают, никто не знает…
— Что ж, это лишь доказывает, что им до сих пор удавалось держать свою деятельность в тай-не. Хорошо, позволь мне восполнить этот пробел в твоих знаниях, — он откинулся назад, и голос его выровнялся. – Мэтр Теней – это высшая ступень, на которую может подняться мужчина в Шел-Мурионе. Они в совершенстве владеют искусством боя и магии и никогда не опускаются до шпионажа и заказных убийств. По своему могуществу и влиянию они едва ли не равны Жрицам. Матриархи благородных Домов охотно делают Мэтров своими советниками или любовниками. Однако они не могут вступать в семейные узы и лишены права голоса. Таким образом, женщины, обладающие властью, оградили себя от их влияния в политике и религии.
Но, как ты знаешь, далеко не все темные эльфы были рады воцарению Арахнеды. Не прошло и нескольких лет после убийства Богов-Драконов, а в глубинах нашего общества уже зрел масштабный заговор против нее. И его ядром стали именно те мужчины, которые затем вошли в военную элиту Шел-Муриона. Но их цель – не убийство Арахнеды, а разрушение культа, который она выстроила вокруг себя. Именно в нем кроется ее сила.
До сих пор Мэтры Теней стоят там, за троном Жриц, делая вид, что служат им во имя этой химеры, а на самом деле – тайно вербуют сторонников, продумывают тактику, накапливают силы и выжидают. И именно эта близость к врагу позволила им так долго скрывать свои планы. По крайней мере, до того, как вмешалась ты.
— Но что я сделала?!
— Напав на Арахнеду в Храме паутины, ты дала понять Жрицам, что их контроль над обществом ослаб. Теперь они поймут, что сплести заговор у них под носом сможет даже ребенок. И я не сомневаюсь, что они перевернут вверх дном весь Шел-Мурион, чтобы найти и уничтожить всех инакомыслящих до последнего. И не приведи Драконы они доберутся до Мэтров, — он угрожающе подался вперед. – Тогда надежды язычников исчезнут вместе с ними.
Миранда таращила на Кайна фиолетовые глаза, не в силах выдавить из себя ни слова. Я тоже смотрел на него, не в силах сдержать улыбку. Вот ведь находка для шпиона! Да за все то, что он тут рассказал, какой-нибудь ушлый политик на Сепи или даже здесь, в Таль-Аразиме, отвалил бы горы золота! Это ведь какая возможность крепко взять остроухих мерзавцев за… хотя нет, подумал я. Они ведь отвергли меня, все эти архимаги и прочий сброд. С какой стати мне выкладывать им такую ценную информацию? Нет уж, пусть лучше темные эльфы отомстят им за меня.
— Но ведь у меня почти получилось убить богиню, — упрямо прошептала эльфийка. – И для этого мне не понадобилось уничтожать культ…
— Будь она настоящей богиней, даже разрушение культа не помогло бы тебе. Но ты поступила еще круче. Неужели ты и в самом деле думала, что девчонка с драконом может сделать то, чего сотнями лет не могут добиться самые сильные воины и маги Шел-Муриона?..
— Я ведь не знала! – вдруг вспыхнула она. – Я думала, что больше никто не посмеет!..
— А ну-ка хватит, — спокойно, но решительно вмешался Михаэль, вытирая испачканные руки о тряпку. – Миранда, я много раз говорил, чтобы ты умерила свой норов и прекратила ругаться со всеми подряд. А ты, Кайн, лучше иди на улицу и дай ей успокоиться.
Темный эльф поднялся на ноги и молча вышел. Миранда гневно отвернулась и даже не по-благодарила нас за заботу. Я хотел было намекнуть ей, но Михаэль сам выбрался из палатки и буквально выволок меня за собой.
— Оставим ее одну, — сказал он. – В конце концов, она побывала в лапах инквизиторов. Кто знает, как они мучили ее. Заночуем здесь, а завтра продолжим путь. И хватит пререканий.
Хотя место лидера в отряде должно было принадлежать мне (поскольку именно я платил этим ребятам за охрану), пришлось подчиниться светлому эльфу. Тем более что погода тоже не терпела возражений: снегопад продолжался, небо так и не прояснилось, а ледяной северный ветер вновь набирал силу. В такую пургу сбиться с пути даже с двумя эльфами было проще простого. Поэтому мы сделали привал на лесной полянке, среди величавых дубов, способных хотя бы защитить от ветра.
Ноги отчаянно ныли, спину ломило от усталости. Остаток этого сумасшедшего дня мы по-тратили на то, чтобы отойти от Дальвоса как можно дальше на юг. Остановиться пришлось, когда Миранда упала на снег и уже не смогла встать. К счастью, если за нами и снарядили погоню, то она безнадежно потеряла наш след в чаще. А мы были в безопасности.
Я беззвучно оплакивал свой некогда роскошный шелковый халат, ставший из золотистого бурым. Я очень любил эту вещь и не мог смириться с ее гибелью. Но, слава Сулефану, кальян с табачными смесями и волшебная палочка не пострадали в грязном заплыве. Успокоившись, я протянул руки к костру и оглядел лагерь.
Настроение у моих телохранителей, как и у меня, было отвратным. Но они держались. Макс обнял Манетт, пытаясь согреть ее своим теплом, и она с благодарностью приняла помощь, мирно посапывая у него на руках. Кайн сидел напротив них, расстелив на снегу свой плащ, и крутил в пальцах метательный нож; его задумчивый взгляд был устремлен в огонь. Михаэль, из последних сил держа себя в руках, уговаривал Алексо завтра отдать свою лошадь Миранде.
Я фыркнул. И чего они носятся с этой эльфийкой, как с какой-нибудь принцессой? Глупая женщина, выскочка и дикарка. К тому же тощая, как и все эльфийки. Как такую можно желать? Другое дело – человеческие женщины, например, крестьянские дочери: веселые, пышногрудые, необразованные и безотказные…. Я даже зажмурился от удовольствия. Эх, мечты, мечты…
Вернулись волки с добычей. Однако даже после ужина настроения у нас не прибавилось. Коротко обсудив дальнейший путь, но так и не придя к соглашению, мы оставили вампира на часах и отошли ко сну. Засыпая, я проклинал свою участь еще и за то, что мне приходится ночевать в таком неудобном положении. Впятером в это палатке еще можно было как-то поместиться, но теперь, когда нас шестеро, здесь стало совершенно нечем дышать.
Однако, проснувшись на следующее утро, я обнаружил некоторые перемены к лучшему. Стояла на удивление теплая, я бы даже сказал – приятная погода. Небо прояснилось, и солнечная богиня-львица, которую почитает большинство людей, соизволила, наконец, открыть глаза и посмотреть на нас, несчастных и замерзших. Я был безмерно благодарен ей за это. Как маг, чьим основным средством защиты являются произносимые вслух формулы заклинаний, в те дни я боялся подхватить даже элементарную простуду.
Мы свернули лагерь и тронулись в путь. В авангарде отряда шел, как обычно, Михаэль с волчьим эскортом – единственный, чье общество не вызывало у меня раздражения. За ним следовал Кайн, ведя в поводу лошадь с Мирандой в седле. Алексо великодушно уступил ей коня и из вампира-всадника превратился в вампира обыкновенного. Теперь он все время брел рядом со мной, завернувшись в плащ с ног до головы, и мы вели с ним беседы, дружеские и не очень. В любом случае, они всегда сводились к одной и той же теме – эльфам, которые нас сопровождали.
В частности, к нашему чернокожему проводнику. Алексо испытывал к нему глубокую не-приязнь, а я – небеспочвенное подозрение. Странный тип. То ли его поведение, то ли эта странная магическая аура, витавшая вокруг него, создавала у меня стойкое ощущение исходящей от темного эльфа опасности. Как бы там ни было, я знал, что доверять Кайну нельзя, хотя остальные участники похода, не считая любезного неупокоенного товарища, не разделяли моей тревоги.
За эльфами шли Макс и Манетт. Вернее, не шли, а бегали зигзагами от одного куста к другому, перебрасываясь снежками, утопая по уши в сугробах и заливисто хохоча на весь лес. Мы с Алексо чинно и невозмутимо брели в арьергарде, делая вид, что ребячество самых юных участников похода нисколько нас не трогает.
Впрочем, насчет последнего я ошибался. Рассказывая вампиру о том, как однажды в Школе магии профессор зверознания Гедемон Продеус в наказание за невинный розыгрыш заставлял меня съесть целую миску живых скарабеев (что в итоге под влиянием моего гипнотического внушения сделал сам), я отвлекся и не заметил, как Манетт подкралась сзади и прыгнула на меня. Железные когти впились в мои плечи, а поясница приняла на себя ощутимый удар ее копыт. Я сообразил, что произошло, только когда обнаружил, что лежу ничком на снегу, а надо мной возвышается фигура безудержно хохочущей демоницы.
— Это тебе за то, что ты такой зануда! – воскликнула она и показала мне язык. Я потянулся к поясу за волшебной палочкой, но вмешательство магии не понадобилось: в следующий миг Манетт точно промеж рогов прилетел снежок, и она, издав звук, похожий на крик пустынной совы, бросилась прочь. Широко улыбаясь и стряхивая снег с покрасневших ладоней, ко мне подошел Максимилиан и протянул руку, чтобы помочь встать.
— И все-таки я рад, что она выздоровела, — сказал я, отряхивая полы несчастного халата.
Он хотел что-то сказать, но тут ему в затылок попал увесистый ком снега. Вскрикнув, мальчик схватился за голову и обернулся, ища глазами спрятавшуюся за елкой демоницу.
— Ага, получил! – заливалась та, подпрыгивая на месте. – Вот какая я меткая! Вот тебе еще!
Не дожидаясь нового удара, Максимилиан выхватил из-за пояса меч и с воинственным кличем бросился на обидчицу. Я хотел крикнуть ему, чтобы он осторожнее обращался с оружием, но не стал этого делать. В конце концов, они хоть и глупые, но не настолько, чтобы заколоть друг друга как последние бандиты! Я оставил их и побежал догонять остальных.
Они уже стояли на пригорке, на краю лесной опушки, осматривая оттуда лежавшую перед ними равнину. Она утопала в снегу; сугробы, перемежаясь редкими группами елок, тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Но, кажется, за рощей на юго-востоке можно было различить едва заметные струйки дыма – хотя, быть может, это был обман зрения. Я настолько устал от драк и походов, что готов был поверить любому миражу.
— …Не доверять светлому эльфу в поиске пути – это все равно, что не доверять деревьям, когда они осенью сбрасывают листья! – еще издали до меня донесся возмущенный возглас Михаэля. Кажется, кто-то по недалекости ума позволил себе усомниться в его навигационных способностях. И этот глупец обнаружился быстро:
— В подземельях деревья круглый год сбрасывают листву, — возразил Кайн, накручивая на руку поводья уздечки. – Так что мне нет смысла доверять им. Михаэль, в Риссиде мы сможем уточнить дорогу и избежать опасности. Один раз я ошибся, но больше рисковать вашими жизнями не намерен. А на незнакомой местности, боюсь, даже твое чутье нам не поможет.
— Этот крюк отнимет у нас лишний день! Я смогу найти…
— Куда ты торопишься? Зима и так скоро закончится!..
— Простите, что вмешиваюсь, — взобравшись, наконец, на злосчастный пригорок, я остановился рядом с вампиром, пытаясь перевести дух. – О чем это вы так глубокомысленно дискутируете?
— Кайн предлагает свернуть и пройти еще восточнее, — отозвался Михаэль, нервно потирая подбородок. Взгляд его был устремлен вперед, но метался от одного края горизонта до другого. – По его словам, там есть деревня, где мы можем расспросить местных об этих краях. Но я не вижу в этом необходимости.
— Полагаю, если наш проводник не уверен в своих знаниях, — с едва заметной ехидцей в голосе произнес Алексо. – Быть может, нам стоит отказаться от его услуг?
— Если хочешь – можешь идти, куда тебе вздумается, — темный эльф даже не обернулся в его сторону. – В одиночестве. Желаю к началу лета куда-нибудь выбраться.
— Что – таки даже в задницу к троллю? – хохотнул я.
— Закрой рот, Сендабар, — раздраженно отозвался Кайн, но тут вмешалась Миранда:
— Вы как хотите, мальчики, а я уже устала терпеть эту боль в ноге. Если в деревне мне окажут помощь и дадут помыться, то я пойду туда. А вы оставайтесь здесь или идите в лес, как хотите, — она отобрала у Кайна поводья, развернула коня и ткнула его пятками в бога. Лошадь взвизгнула и послушно потрусила по пологому склону в долину.
— Ну и драук с ним, сдаюсь. Идем в Риссид, — Михаэль махнул руками от досады. – Кайн, неужели они все такие взбалмошные?..
— Поверь моему опыту, — мрачно отозвался тот. – Есть намного, намного хуже.
Таким образом, мы в очередной раз забрали к востоку, вышли на дорогу, петлявшую между холмами, и к полудню оказались в Риссиде — захолустной, но оживленной деревеньке, утонувшей в бескрайнем море белизны и темной зелени. Ее населяли фермеры-скотоводы, но сейчас, пока зима еще не вышла из своих прав на эту землю, смотреть здесь было не на что. Разве что хотелось бы подробнее рассказать о нашем пребывании в деревенской харчевне.
Заведение под заманчивым названием «Дочь рыбака» было единственной местной достопримечательностью. Длинное двухэтажное здание с белыми стенами, обшитыми темным брусом, приветливо раскрыло двери и манило обещанием вкусной еды и культурного общества, хотя я прекрасно понимал, что в нищей деревне я не найду ни того, ни другого. Оставив лошадь в маленьком стойле возле трактира и намекнув конюху, чтобы не скупился на овес, мы вошли и окинули придирчивым взглядом этот храм местных разносолов.
Просторный, но сумрачный обеденный зал наполняла смесь самых разнообразных запахов: от аромата жареных бараньих ребрышек до печной копоти и дыма трубок. Я закашлял, едва частицы сизого дыма попали мне в нос – неужели эту дрянь вообще можно курить?! За длинными столами, на бочках и колченогих табуретках ели, пили, горланили песни и просто развлекались представители деревенской рабочей силы: мужчины разных возрастов, комплекции и достатка.
— Так, — сказал Михаэль, отвязывая от пояса мешочек с остатками денег и отсчитывая монеты. – Я пойду договариваться насчет обеда, комнат, стирки и всего прочего. Сендабар, Макс, займите мне место. А вы, — он обернулся к Алексо, Манетт и темным эльфам. – Сядьте где-нибудь в углу и не привлекайте к себе лишнего внимания; еду вам принесут, — и мы разошлись.
Я и Максимилиан тут же заняли стол возле стойки, за которой тучный усатый человечек бойко разливал по кружкам эль, одновременно болтая сразу с тремя посетителями, в том числе и с Михаэлем. На всякий случай мы оценили взглядом соседей и убедились, что они еще не захмелели до такой степени, чтобы пойти громить все вокруг. Я извлек из-за пазухи кальян и медленно, с достоинством закурил, провожая задумчивым взглядом прелестных девиц в откровенных нарядах, сновавших мимо меня с подносами в руках. Ну что за общество, что за нравы? Живут как в последний раз, и ничто их не волнует – ни проблемы мироздания, ни равновесие сил…
Но вот вернулся Михаэль – судя по выражению его лица, все прошло успешно. Следом за ним шла прелестная белокурая разносчица. Она поставила на наш стол три блюда и кружки с одного подноса и, метко стрельнув глазками в мою сторону, упорхнула со вторым в конец зала. Там сидели наши «темные» спутники, еще более мрачные, чем обычно.
— А она не станет выяснять, кто они и откуда?.. – обеспокоенно спросил Максимилиан.
— Нет, — отмахнулся светлый эльф, усаживаясь на скамью напротив нас. – Я заплатил хозяину с лихвой, а эти кокетки разболтаются только тогда, когда с ними начнут заигрывать. Но я думаю, что для Алексо они – не более чем пища, а Кайн не станет размениваться на мелочи и флиртовать с такими простушками.
— Да что ты?.. – пробормотал я, наблюдая, как покачиваются бедра удаляющегося от нас златовласого чуда. – Это повод усомниться в его мужских способностях…
По укоризненным взглядам товарищей я понял, что они не оценили шутку. Я отвернулся, пожевал трубку кальяна, но аромат сочной ягнятины с мочеными яблоками и сушеными травами пробудил во мне прямо-таки зверский аппетит, и мы молча принялись за еду.
Наверное, это были самые приятные мгновения моей жизни. Веселый гомон голосов вокруг, мглистый сумрак, пропитанный запахом пищи, свечей и табака и приятная тяжесть в животе привели меня в необычайное расположение духа. Когда белокурая красотка в очередной раз пробегала мимо меня с пустым подносом, я сгреб ее рукой и усадил себе на колени. Она очаровательно рассмеялась – словно серебристый колокольчик звенел, но сопротивляться не стала.
— Как тебя зовут, прелестница? – спросил я и притянул к губам пухлую ручку.
— Дасси меня зовут, господин, — прощебетала глупышка и одернула кружевные края короткой шелковой юбки. – А вон мои сестры, Касси и Ласси, — она указала на двух других разносчиц, похожих на нее, как две капли воды, но с каштановыми кудрями. – Мы здесь разносчицы, а владелец таверны – наш батюшка!
— Надо же, ни за что бы не догадался, — улыбнулся я. С языка сыпалась всякая чушь, а руки снова ползли по упитанным бедрам девицы. – А твой батюшка тебе говорил, что ты у него самая красивая, а? Приходи вечером ко мне в комнату, я тебе еще кое-что расскажу…
— Вы бы помылись сначала, господин, а потом приставали! – Дасси притворилась обиженной и соскользнула с моих колен. Но уже в следующую секунду, одарив меня ослепительной улыбкой, она унеслась к стойке. Я успел шлепнуть ее на прощание и откинулся на спинку скамьи, попыхивая тем, что еще осталось в кальяне.
Тем временем Михаэль, расправившись с обедом, завел беседу с компанией людей и гномов, которые играли в кости за соседним столом. Я прислушался: он аккуратно расспрашивал их о том, что происходило в этих краях последние несколько лет, при этом избегая говорить о цели нашего путешествия. Те, впрочем, не проявляли любопытства и охотно отвечали на его вопросы.
— Мы тут уединенно живем, — говорил человек с распухшими глазами и темными от щетины щеками. – Больших городов мало, они все на севере. Но и орки эти проклятые с чародеями к нам сюда не суются. Нечего им у нас тут красть…. Эй, Доральт, какого дьявола? Семерка там была, семерка, куда руки тянешь?
— Орков-то нет, — отмахнулся от него гном с огненно-рыжей бородой, заплетенной в толстые косы. – А чародеи все равно шастают. Только это не те, из западной крепости, а другие, с ледников Алара. Правда, сейчас их тут нет, но прошлой осенью их точно видели.
— А что это за чародеи? – поинтересовался эльф. – И что им было нужно?
— Они нам имен не называли, — хмыкнул Доральт, наблюдая за тем, как сосед по столу пере-считывает выигрыш. – Похожи на некромантов. А что им было нужно – одной Наффль [7] известно, это она мертвяками заправляет. Только здесь, вокруг Риссида, много старых кладбищ когда-то было. Может, они их искали.
— Вы думаете, кто-то из некромантов остался там?
— Не знаем и знать не хотим, — проворчал человек, говоривший первым. – Мы на юг с тех пор ни ногой. Так что мой вам совет: лучше останьтесь здесь, пока снег не сойдет. А коли уж решили идти, то держитесь подальше от равнин. Берк, ну кидай, что ли!..

Наффль – богиня смерти у гномов и древних племен людей с севера Титрана.

До вечера мы отдыхали в комнатах наверху, по очереди спускаясь в кочегарку и принимая ванну, пока прачки чистили одежду. Очень вовремя, нужно сказать, хотя и дорого. За ужином нас было только шестеро – Миранде по настоянию сельского лекаря пришлось остаться в постели до следующего утра. Впрочем, я не замечал ее отсутствия, наслаждаясь обществом очаровательных разносчиц и ревниво наблюдая за тем, как дурочка Дасси флиртует с Алексо; а тот, похоже, был совсем не против.
Проведя время в милых беседах, мы разошлись ближе к полуночи. Напрасно я ждал белокурую прелестницу в своей комнате – в ту ночь она не пришла. Борясь с разочарованием, я задымил кальян с новой, не испробованной ранее смесью и погрузился в младенческий сон.
Удивительный мир таинственных, расплывчатых дымных грез не отпускал меня до самого рассвета. Пробудился я непривычно рано. Липкая сонная сила, склеивавшая веки и усыплявшая разум, быстро улетучилась, а в голове образовалась непривычная, но приятная ясность. Надо бы заменить этой смесью мой привычный набор ночных травок. Надоело каждое утро просыпаться с гудящей головой…
Я потянулся и огляделся по сторонам. Комната еще была наполнена холодным сумраком, но мягкий рассеянный свет, предшествующий первому лучу солнца, уже раскрашивал нежной голубизной дощатые стены и потолок. Максимилиан мирно храпел на другой кровати, уткнувшись лицом в подушку. Быстро накинув халат и затянув кушак, я вытащил из-под матраса жезл и тихо выскользнул в коридор.
Дверь в комнату Алексо, в отличие от других, была не заперта. Постучавшись, я заглянул внутрь: вампир стоял у окна, держа в руках краешки грязных ситцевых тряпок, служивших занавесками, и смотрел на улицу. Что он задумал? Решил проверить на себе действие солнечного света? Услышав стук, вампир резко обернулся, и красные угольки глаз вцепились в мое лицо.
— Доброе утро, Алексо! – с невинной улыбкой я вошел в комнату.
Вампир дернулся и зашипел: он прозевал момент, и тонкий лучик коснулся его лица, оставив на щеке странный обугленный след. Задернув занавески, он отошел от окна и проворчал:
— Не смей больше говорить мне такие слова, маг.
— Прости, — я пожал плечами и засветил камень на жезле, как свечу. И только сейчас заметил, что на одной из продавленных коек, стоящих вдоль стен, неподвижно лежит Дасси. Глаза с длинными дрожащими ресницами плотно закрыты, светлые локоны разметаны по подушке. Платьице на ней было разорвано: из-под юбки проглядывали роскошные бедра, а на пышной белой груди, поднимавшейся в такт дыханию, отчетливо виднелись следы вампирских клыков.
— Не волнуйся, с ней все будет хорошо. Она просто спит. Можешь воспользоваться ею, пока она не проснулась.
— Н-нет, спасибо. Я не привык питаться объедками с чужого стола, — я еще раз окинул испуганным и смущенным взглядом фигуру девушки и сел на соседнюю кровать, стараясь больше не смотреть в ту сторону.
— Что ж, дело твое, — вампир продолжал сверлить меня глазами, словно надеялся проглядеть во мне дыру и посмотреть, что там у меня внутри. Повисло долгое молчание, прерываемое разве что сопением Дасси и далеким хриплым криком петуха за окном. Я чувствовал, что вампир хочет о чем-то поговорить со мной, но не может подобрать слова, чтобы начать. В конце концов, он прошелся по комнате, сел напротив меня и сказал:
— Полагаю, я могу довериться тебе, Сендабар. Ведь ты, несмотря на свое упрямство и высокомерие, понимаешь меня так, как никто другой из наших живых друзей.
— Я к твоим услугам, Алексо, — серьезно ответил я, понизив голос.
— Хорошо. Ты знаешь, что, а вернее, кто беспокоит меня последнее время. Этот чернокожий мерзавец что-то замышляет, я абсолютно в этом уверен. С каким удовольствием я вонзил бы клыки ему в горло! – он ощерился, как сторожевой пес. – Но его знания нам сейчас необходимы, поэтому никто не хочет слушать доводы здравого смысла. Михаэль что-то подозревает, но у него кишка тонка сказать об этом открыто. А Миранда… — он запнулся и умолк.
— Вот-вот, — я хитро подмигнул вампиру и погрозил пальцем. – Думается мне, что у тебя особое отношение к Кайну, и причина этому – отнюдь не подозрение в злодействе!
Узкие красные глаза угрожающе сузились, и мне вдруг стало не по себе: как бы мое дерзкое любопытство не вышло мне боком…
— Смотря что ты считаешь причиной, — настороженно сказал он.
— Твою симпатию к Миранде, я бы даже сказал – любовь.
Еще секунду вампир сидел неподвижно, а потом его взгляд стал отрешенным. Он обернулся к Дасси и провел пальцем по ложбинке на ее груди.
— Что ж, ты прав. Однако я бы не стал прибегать к этому слову для описания моих чувств к ней. Живые вкладывают в него несколько иной смысл. Любовь.… Всего лишь уловка природы, жалкая попытка расположить друг к другу особей противоположного пола, готовых к зачатию потомства. Нет, мои планы гораздо более возвышенны. Я хочу обессмертить душу Миранды, пока она еще чиста от грязных и низменных желаний земной любви. Хочу вдохнуть вечную жизнь в ее тело, юное и прекрасное. Хочу вырвать ее из жерновов времени, которые перемелют и погубят ее, и навеки соединить с собой связью, гораздо более крепкой, чем чувства живых существ…
— Звучит благородно, — ответил я, не скрывая, впрочем, своего скепсиса: я-то знал, что стоит за этими красивыми словами. – Так в чем же дело? Что мешает тебе осуществить свой замысел?
— Это произойдет только при ее добровольном согласии, но чем дольше она общается с Кайном, тем меньше у меня шансов его получить. У них общая кровь и общие взгляды, и пусть солнце сожжет меня на этом месте, если между ними уже сейчас нет привязанности.
— Так убей его, пока еще не поздно!
— Нельзя! Тогда она возненавидит меня, да и остальные испугаются за свои жизни!
— Что же ты предлагаешь, в таком случае?
Нехорошая, коварная ухмылка озарила бледное лицо Алексо, пальцы сдавили нежное запястье спящей девушки, словно сомкнулись на шее врага.
— Кайн просил нас о какой-то услуге, умолчав о том, какого характера эта услуга. Если она связана с неким преступным делом, мы могли бы сорвать его планы и выставить предателем. Таким образом, мы бы поднялись в глазах остальных, в том числе и Миранды…
— А если это дело опасное? – я вскинул брови, удивляясь дерзости подобного замысла. — Допустим на минутку, что избежать риска мы сможем только в том случае, если будем слушать его. Ты готов пожертвовать всеми нами только для того, чтобы опорочить Кайна?
— Нет такой опасности, с которой не сумел бы справиться ты, Сендабар, — Алексо улыбнулся, и страшные клыки тускло сверкнули в свете жезла. – Моя сила и твоя магическая мощь помогут нам избежать ее самим и уберечь остальных. Что скажешь?
Я улыбнулся в ответ. Что ж, этот вампир пока единственный, кто признал очевидное и по достоинству оценил мой талант в магии. В самом деле, Кайн не справился бы и со шнурками на ботинках, а значит, какую бы задачку он нам ни предложил, для нас с Алексо она не будет значить ровным счетом ничего. Поэтому я согласился без колебаний.

Ближе к полудню мы покинули «Дочь рыбака» и вышли через южные ворота Риссида на дорогу. Нужно было торопиться, пока владелец трактира не обнаружил укусы на теле одной из своих дочерей. И все равно мне было жаль покидать этот уютный, пусть и захолустный поселок.
Перед нами раскинулось обширное плоскогорье, белая равнина с темными пятнами густых лиственных рощ и мощными буграми скалистых холмов, вытянувшихся, словно спины спящих кошек. Здесь уже чувствовалось нежное дыхание весны: на южных склонах начал сходить снег, и между сугробами появились первые проталины. Солнце ласково припекало на лазурном небе, несказанно поднимая нам настроение.
Михаэль и Максимилиан подробно пересказали остальным те слухи, что удалось выудить у постояльцев трактира. Мы не представляли, остался ли в этих краях кто-то из некромантов, но встреча с ними лицом к лицу была отнюдь не самым худшим вариантом. Маги нежити – эксперты в темном искусстве проклятий и ловушек. А если они отыскали древние могильники, у них должна быть внушительная армия оживленных скелетов. Но, как обычно, наш командир Михаэль думал вовсе не об этих вещах, а о том, как бы переспорить Кайна.
— Эти люди сказали, чтобы мы ни в коем случае не выходили на равнину, — настаивал он. – Нужно держаться лесов. Так безопаснее, и деревья укроют нас от посторонних глаз…
— В такой ясный день нежить не будет разгуливать по равнине, — возражал Кайн. – Лес даст им тень и укроет их так же, как и нас. Что бы ни говорили эти селяне, именно там и на тех холмах сейчас безопаснее всего.
— Но там мы будем как на ладони! А сейчас, под снегом, не увидишь ни ям, ни могил!
— Зато мы увидим опасность, с какой бы стороны она к нам ни приближалась. Только сумсшедший полезет в чащу вместо того, чтобы пройти по ровной дороге!
— Ну, вот что, Кайн, — Михаэль, кажется, потерял терпение. – Мы взяли тебя только потому, что ты знаешь все тропы в этих краях. Но если я сказал, что безопаснее идти через лес – значит, так и будет. Поэтому лучше делай то, что я скажу! Пошли!
И он направился по сугробам к ближайшей роще, показывая, что возражения больше не принимаются. Следуя за ним, мы вошли под сень деревьев и углубились в чащу.
Удивительное место – зимний лес. Березы и тополя туго сплетали голые ветви над нашими головами и дрожали на ветру, словно от холода. Почерневший кустарник, щедро присыпанный сверху снегом, клонился к земле, образуя изящные арки и причудливые фигуры. Преодолевая сотни просветов в хитросплетении сучьев, ветер свистел в тишине, и каждый звук, будь то шорох упавшего с дерева снега или крик снегиря, казался оглушительным.
Светлый эльф уверенно вел нас по невидимой лесной тропе, огибая ямы и овраги. Тил и Гил, задрав хвосты и склонив к земле головы, бежали в нескольких шагах впереди него. Кайн и Миранда, полностью оправившаяся от травмы, следовали за ним и о чем-то громко спорили – я не мог расслышать, о чем, да и не интересовался этим. Далее шли Манетт и Максимилиан, подгоняемые гарцующим на коне Алексо. Я, как обычно, плелся в хвосте, и никто меня не ждал.
Однако чем дальше мы заходили, тем мрачнее становился лес вокруг нас. Светлые березки сменились соснами и елками, и солнечный свет падал на снег уже отдельными пятнами. Мы вытянулись в ряд, следуя друг за другом по узкой тропинке. Я снова отстал. Туфли скользили по насту, я часто проваливался в сугробы, из которых приходилось долго выбираться. Дышать сухим морозным воздухом было все труднее.
И вот, когда я уже потерял надежду догнать остальных, над лесом, вспугивая птиц, пронесся громкий вопль Манетт. Отряд остановился, и я, воспользовавшись этим, поспешно преодолел разделявшие нас два десятка шагов.
— Ну что там случилось? – спросил вернувшийся по тропе Михаэль.
Демоница сидела на корточках, с удивлением разглядывая глубокий порез на ноге чуть выше копыта. Густая и жесткая серая шерсть потемнела от крови.
— Наверное, наткнулась на бревно или что-нибудь в этом роде, — протянул эльф и стал раскапывать снег в том месте, куда наступила Манетт. Однако в глубине сугроба обнаружилось не бревно, а погнутый чугунный штырь в низкой ограде, похожей на…
— Ерунда, всего лишь царапина, — отмахнулась демоница и выпрямилась. – Идти могу.
Но несколько капель крови уже вытекло из раны и упало на снег…
Земля содрогнулась. Странный шелестящий звук, похожий на вздох, коснулся нашего слуха. Он окружал нас, выплывая из-за деревьев и растворяя в себе исчезающий ветер. Мы замерли, тревожно оглядываясь по сторонам. Эльфы потянулись к оружию. Не в силах определить источник звука, мы сбились в круг на маленькой полянке, спина к спине, готовясь дать бой неведомой угрозе. А шелест не прекращался. Напротив, он нарастал, густел, как туман и, казалось, вот-вот обретет форму…
А потом что-то схватило меня за ногу.
Вскрикнув, я рванулся прочь и повалился на снег. В тот же миг три пары крепких и сухих, как древесные корни, рук обвились вокруг моей груди, а одна сомкнулась на шее. Хрипя от ужаса и натуги, я кое-как разорвал хватку и вскочил, нащупывая за поясом жезл.
Жуткая картина открылась моему взору: из-под снега, перемешивая его с почвой, тянулись сотни рук, ног, лап и копыт. Страшные, буро-желтые от глины и остатков плоти, поднимались из недр земли скелеты людей, собак, коров и каких-то совсем уж непонятных тварей. Их зубы и когти покрывал зловонный налет, а в глазницах черепов тускло сияли зеленые огоньки. Эти твари были повсюду – справа, слева, спереди, под нашими ногами и за дальними деревьями. Раскрыв челюсти и выставив вперед жуткие конечности, они безо всякого сигнала напали на нас.
Макс, Манетт и темные эльфы выступили им навстречу, обнажая клинки, и гнилые кости затрещали под ударами. Мы с Михаэлем оказались внутри круга под прикрытием волков и Алексо. Чуя легкую добычу, скелеты брали нас в кольцо, тихо, зловеще смеясь и щелкая суставами. И если до этого я думал, что нежить, за исключением вампиров и личей, тупа и медлительна, то встреча с ней принесла мне горькое разочарование. Скелеты бегали довольно шустро и не шли на наши клинки бездумно, как скот на бойню, а имели некое подобие тактики.
Я не прекращал размахивать жезлом, чертя формулы и посылая в толпу мертвецов потоки огня и льда. А вот лесному эльфу оставалось беспомощно наблюдать за кипящей битвой: его стрелы были бесполезны там, где нужно было разрубать врага пополам, чтобы он больше не поднимался. Скелеты как будто не замечали потери рук или ног. Убить их можно было, только сломав позвоночник.
Кайн и Миранда рука об руку бились в самой гуще нежити. Природные ловкость и быстрота позволяли им с легкостью уходить от вражеских когтей и зубов, наносить собственные удары и при этом прикрывать и поддерживать друг друга. Фиолетовый огонь кинжалов и холодный металлический блеск меча, неуловимые и точные выпады, плавные, грациозные движения… Их битва была похожа на танец, где партнеры общаются не взглядами и прикосновениями, а строгой последовательностью ударов, наносимых противнику. И это завораживало.
Конечно, Максу и Манетт было далеко до вертких эльфов. Но они обладали другим преимуществом – силой и стойкостью. Юный оруженосец храбро бросался в бой, рубя мечом направо и налево; скелеты хватали его, но клыки и когти натыкались на стальную кольчугу. Демоница сама атаковала мертвецов и кромсала ножами старые кости прежде, чем они успевали опомниться. И, хотя на ней не было никакой защиты, я не видел на ее коже ни одной царапины.
Однако время шло, а враги все не кончались. Новые и новые скелеты выползали из могил, разбуженные кровью, и заступали на место своих уже дважды мертвых собратьев. Мою руку сводило от усталости, я уже с трудом находил цель. Да и наши бойцы начали уставать.
— Алексо! – услышал я крик Кайна из-за стены движущихся костяных тел. – Бери Сендабара и Михаэля и отходи на южные холмы! Туда эти твари не вылезут! А мы прикроем вас!
Возражать было бессмысленно, и мы нырнули в чащу. Бежали, почти не разбирая дороги; волки и вампир на коне клином врезались в толпу мертвецов, расчищая дорогу мне и эльфу. Треск и мерзкий шипящий смех скелетов следовал за нами по пятам. Сотни когтистых лап тянулись к нам, пытаясь схватить за одежду. А впереди, в просветах между деревьями виднелись залитые солнцем скалистые гребни холмов, возвышавшиеся над лесом. Если мы сумеем прорваться к ним, нежить побоится выходить на свет и прекратит погоню.
Внезапно из-за кустов, взметая фонтаны снега, вылетело несколько костяных собак. Жуткий потусторонний вой вырывался из их раскрытых пастей, источавших зловоние; зеленый огонь в глазницах горел подобно маленьким солнцам. В ярости хлеща себя тонкими костяными хвостами, монстры бросились на нас. Тил и Гил рванули им навстречу и разметали в стороны, конь Алексо взвился на дыбы и проломил копытом череп одному из псов. Но те и не думали сдаваться. Двое отделились от стаи и атаковали волков, а остальные проскочили под брюхом лошади.
Я запустил огненный залп прямо в пасть летящей на меня собаке, и она разлетелась на куски, обдав меня осколками. Другая щелкнула зубами, вцепилась мертвой хваткой в мой жезл и дернула на себя. Падая, я краем глаза успел увидеть, как в панике метнулся в сторону Михаэль, но два костяных пса уже прыгнули ему на спину и разинули пасти…
Сердце замерло, когда душераздирающий крик боли разорвал тихий, назойливый шелест. Должно быть, в тот момент я потерял контроль над собой. Вырвав из зубов наглой твари жезл, я трижды взмахнул им по кругу, и поток света обдал нежить, как штормовая волна, налетающая на скалы. Издав протестующий визг, скелеты рассыпались прахом. Путаясь в полах халата, я бросился к эльфу. Михаэль с перекошенным от боли лицом лежал на мерзлой земле, зажимая рукой плечо. Его одежда и снег под ним уже пропитались кровью.
— Алексо, — крикнул я. – Забирай его и скачи вперед!
Вдвоем с вампиром мы подняли эльфа и уложили его на спину лошади. Тил и Гил, до поры сдерживавшие натиск скелетов, бросали взволнованные взгляды в нашу сторону. Наконец, Алексо взлетел в седло, и конь стрелой понесся вперед, сметая врагов, как траву в поле; волки за ним. Чертя один за другим защитные и атакующие заклятия, я прикрывал их отступление.
Ступая по звериным следам, через несколько минут я выбежал, наконец, на край рощи. Солнечный свет ударил мне в глаза, но я радовался ему, будто не видел его уже много дней. Однако противный треск за спиной напоминал о том, что погоня еще не закончена, и я позволил себе остановиться лишь тогда, когда вскарабкался на скалистый выступ, поднимавшийся на высоту в два человеческих роста над землей.
Но где же остальные? Я ползал по этом проклятому лесу достаточно долго, чтобы бойцы успели отступить сюда. Может быть, они уже ушли дальше без меня? Или решили вернуться и поискать меня в роще?
Несколько скелетов в азарте погони выскочили из-под тенистой сени деревьев, и солнце мгновенно превратило их в кучки пепла. Остальные, увидев, что стало с их собратьями, остановились в нерешительности. Только скрипели зубы и зеленые огни с жадностью смотрели на меня. Потом они вдруг склонились к земле, и в меня полетели камни и палки. Я отпрянул от края уступа и стал карабкаться выше, понося последними словами тех некромантов, что устроили нам эту западню. Найти старое кладбище, зачаровать его на пробуждение от крови и спрятать под снегом несколько острых предметов – первое и любимое развлечение новопосвященных учеников!..
Карабкаясь по выступам, я вдруг услышал голоса. Скала скрывала от меня их источник, но не узнать капризные вопли Миранды было невозможно. Быстро преодолев еще несколько шагов, я выглянул из-за утеса и увидел необычную картину: темная эльфийка дралась с Кайном, стоя на самом краю уступа!
Я внутренне возликовал. Ну надо же, как я был прав! Злодей воспользовался моментом и ре-шил нанести удар, когда никого больше поблизости не было! Я бросился к ним по гребню утеса, на ходу раздумывая, каким бы заклинанием зарядить в мерзавца, но, подбежав поближе, понял, что немного ошибся.
Оружие эльфов лежало на земле. Кайн крепко держал одной рукой запястья Миранды, а дру-гой прижимал ее к себе, в то время как эльфийка визжала и лягала его. Ее обезумевший взгляд был направлен в сторону рощи, где на самом краю, еще скрываемые тенью елок, толпились скелеты.
— Что тут происходит? – осведомился я.
— Она услышала, что Михаэль ранен, — отозвался темный эльф. – Не хочет уходить, вбила себе в голову, что уничтожит их всех.
— Лучше это сделаю я, — магический жезл вновь оказался у меня в руках. – Нельзя оставлять эту нежить в такой близости от деревни. Отойдите…
— Нет! – голос Миранды дрожал на самом верху, едва не срываясь на хрип. – Это должна сделать я!.. Я отомщу!.. Мужчина! Почему ты мне не повинуешься?!
На мгновение мне показалось, что Кайн действительно сейчас убьет ее: такое выражение мелькнуло на его лице. Но он удержал себя в руках и лишь крепче обхватил эльфийку поперек живота, не обращая внимания на жестокие пинки.
Я подошел к самому краю уступа и поднял жезл. Ряды скелетов толпились под деревьями, их треск и вой слился в один навязчивый гул. Тут нужно не просто уничтожить их всех: необходимо лишить силы само заклятие, чтобы больше никто не попался в ловушку. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь нащупать в воздухе переплетения магических нитей и понять принцип их построения. Ничего сложного: простые и грубые узлы, сделанные рукой неопытного некроманта. Я начал чертить формулу.
Нити черного заклятия натянулись и зазвенели, как струны. Нежить дрогнула; один за другим скелеты начинали корчиться и шипеть, словно от невыносимой боли, по мере того, как в воздухе вокруг меня появлялись сияющие магические знаки. Я сосредоточился на этих движениях и взмахах, отгородив сознание от всего остального мира: стоит хоть на миг отвлечься – и все пропало. Вокруг меня набирал силу ветер, и его шелест постепенно превращался в рев. Мертвецы падали, узлы заклятия расплетались и рвались. Завершив последний символ, я воздел руки к небу и выпустил на свободу поток энергии…
…Через минуту все улеглось. Изумленные эльфы смотрели на рощу, освобожденную от разбуженной нежити и самих некромантских чар. Я, довольный и уставший, любовался своей работой. Ладно, на этот раз обойдусь без благодарности.

Мы разыскали лагерь, где расположились наши друзья, дальше на холме. Темные сосны, изогнутые ветром, вытянули по сторонам свои тонкие ветви. Под одной из них на расстеленном плаще, привалившись спиной к стволу, лежал Михаэль, обнаженный по пояс. Даже наложенные повязки не могли скрыть страшных ран, нанесенных ему костяными тварями. От них уже исходило гнилостное зловоние; бинты пропитались кровью. Он открыл глаза и с трудом приподнялся:
— Сендабар… ребята, это вы?..
— Михаэль! – запричитала Миранда и упала на колени рядом с ним, осторожно обнимая его. – Все в порядке, мы здесь. Все позади. Мы вылечим тебя, обещаю…
— Ах, девочка, — эльф улыбнулся через силу. – Даже если… звезды погаснут, и небо рухнет на землю… ты не перестанешь верить в лучшее.
— Мы оказали ему первую помощь, — смущенно произнес Максимилиан. – Сделали все, что могли. Но раны действительно страшные. И он почему-то говорит, что это бесполезно.
— Ничего не бесполезно! – вспылил я. – Михаэль, не говори глупостей! Есть формула исцеления, и я ее знаю… сейчас, только вспомню, как она пишется…
Я отошел в сторонку, усиленно пытаясь выудить из памяти это сложное, но действенное заклинание. Ах, и почему я не жрец Сириты? Почему я тогда так плохо слушал эти лекции?..
— Держись, Михаэль, — произнес Кайн. Голос его был тверд, но за ним слышалась та же печаль, что охватила всех нас. – Мы поможем тебе. Не сдавайся.
— Это уже… бессмысленно, — хрипло отозвался тот. – Яд уже растекся по венам… Я чувствую, как немеет тело. Вам лучше… идти дальше без меня.
— Не говори так! – слезы побежали по щекам эльфийки. – Мы исцелим тебя, вот увидишь! Я не позволю тебе погибнуть вот так, не позволю…
Зеленые глаза смотрели на нее с невыразимой печалью и теплотой.
— Не теряй веры, Миранда. Она поможет тебе, когда меня уже не будет с тобой. Вот, возьми это кольцо, — морщась от боли, он поднял истерзанную собачьими зубами руку и протянул ее эльфийке. На среднем пальце поблескивал тонкий, изящный перстень в виде серебристой лозы, украшенной бриллиантовой росой. – Если в Арзахеле ты встретишь Лисалин, отдай его ей. И скажи, что я люблю ее так же сильно, как любил всегда.
Дрожащей рукой Миранда сняла этот перстень и положила его в свою поясную сумку. Михаэль тяжело вздохнул, собрал последние силы и произнес:
— Когда я уйду, возьмите все ценное, что у меня есть, а мое тело сожгите, чтобы эта зараза не вернулась в землю. После этого идите дальше на юг. Кайн поведет вас. Слушайтесь его так же, как слушались меня. И благослови вас боги на этот путь…
Я не мог этого слышать. Нет, я должен вспомнить! Обязан вспомнить! Мефес монтие, мефес инса’ах, мефес фа’расситас… Как же там дальше? Как же?..

Промучившись еще около часа, Михаэль скончался.
Как он и завещал, мы взяли его оружие и сумку с зельями, а потом соорудили погребальный костер, достойный древних человеческих королей. Когда пламя угасло и пепел разлетелся по ветру, мы продолжили путь.
Смерть Михаэля оставила неизгладимый след в наших сердцах. Мудрый, спокойный, рассудительный и надежный, этот эльф был без преувеличения лидером среди нас. Наш отряд осиротел, и все мы оплакивали его уход – беззвучно и сдержанно, как Кайн и Алексо, или горько и безутешно, как все остальные.
Правда, пугающая своей простотой, открылась нам. Этот поход больше не будет таким легким, как нам казалось раньше. Риск расстаться с собственной жизнью повис теперь над каждым из нас. И Арзахель, мифический город, о котором ходит столько разговоров, в какой-то миг стал таким же далеким, как наша потерянная Родина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *