Изгнанные в никуда

Глава 6

Кайн:
Если бы меня спросили, что в нашем мире обладает большей ценностью – богатство или доверие, я бы без колебаний выбрал второе. Золото и прочую блестящую мелочь можно добыть в любое время самыми разными способами; доверие нужно заслужить. Причем заслуживается оно долго и трудно, а теряется в одно мгновение. Кроме того, есть такие люди (и не только люди), которым нельзя безоговорочно доверять в силу ряда причин. Светлые эльфы – вот, пожалуй, единственные существа на Рэндалтае, которым можно верить при любых обстоятельствах. С людьми следует быть осторожней: они славятся своим вероломством, хотя никто не считает их злодеями, ибо они поклоняются добрым богам. Но темные эльфы – это особый случай. Вы готовы безоговорочно довериться жителю подземелий, если он вам нравится? Тогда вы безмерно наивны.
Это не значит, что мне стыдно за свою кровь. Откровенно говоря, среди эльфийских племен найдутся и похуже. Просто нам здорово не повезло с богиней, и мы, ослепленные ее черной магией, заработали себе дурную репутацию. Арахнеда – это такой маленький паразит, который сидит в голове у каждого моего соплеменника и упорно уводит его с пути истинного, выражаясь языком людей. Пообещал что-нибудь? Так нарушь обещание, для тебя это дело чести! Идешь на дуэль? Не забудь прихватить с собой пару лишних кинжалов или напарника, чтобы было кому нанести противнику коварный удар в спину. Освободил пленника? О, великая удача, теперь делай с ним все, что хочешь, хоть съешь на ужин…. И так далее.
К счастью, добрая треть, а может быть, и половина жителей Шел-Муриона обладает достаточно стойким разумом, чтобы не пускать этого паразита в свое сознание. Тогда остается два пути – либо покориться сильным и влачить жалкое существование, лелея робкую надежду на освобождение, либо вступить в открытый конфликт со Жрицами. Второй путь более предпочтителен, но велик риск быть убитым, превращенным в драука или отправленным в изгнание.
Поэтому я не строил иллюзий насчет того, что мои новые спутники проникнутся ко мне доверием. Начни я убеждать их в чем-то, это только укрепило бы их подозрения. А я не мог рисковать последней возможностью исправить то, что натворил. И по этой же причине вынужден был молчать обо всем, что касалось моей просьбы. Ведь я сам не знал этих ребят. Достаточно ли они надежны? Смогу ли я на них положиться в ответственный момент? В любом случае, по прибытии в Готсдиф мне придется все рассказать, а до тех пор у меня будут другие заботы.
Тем более что путь, по которому я вел эту разношерстную компанию, оказался дольше и тернистее, чем я предполагал. Да, эти края были мне хорошо знакомы. Только я давно здесь не был. Проведя два последних месяца в отдаленных юго-западных землях, я не мог знать, что за это время в некогда мирном Аларе сменилась расстановка сил. Например, еретический орден Красной львицы, уничтоженной год назад, вновь поднял голову; а некроманты, пришедшие с западных ледников, опять хозяйничали на деревенских кладбищах… Но я ничего этого не знал и вел своих попутчиков по этой безопасной, как мне казалось, местности.

Холодный, пасмурный день подходил к концу. С неба сыпался мокрый снег, такой густой, что в пределах десяти шагов ничего нельзя было разглядеть. Ветер упорно швырял его нам в лицо, когда мы брели в направлении городских ворот по тропе, едва различимой из-за обильного снегопада. Никто не разговаривал; в борьбе с пургой на это не оставалось сил.
За два последних дня мы миновали вход в опасное ущелье Брим и поднялись на плоскогорье, никем не замеченные. Дорога к ближайшему городу, Дальвосу, тянулась по узкому коридору, между отвесной скальной стеной и полосой густого ельника, обрамлявшей восточный край долины. Мелкими морщинками местность пересекало несколько порожистых ручьев, затем бесследно терявшихся в бору. Здесь гуляли сильные холодные ветра, поэтому я торопился как можно скорее миновать этот участок и довести путников до города.
— Еще немного – и мы в Дальвосе, — сказал я, на минутку остановив отряд. – Меня там знают, а вам двоим я бы советовал запахнуть плащи, — я кивнул на Манетт и Алексо. – Люди там нервные, нечасто видят таких, как вы. Надеюсь, обойдется без скандалов, но предупредить вас я обязан. А теперь пойдемте греться.
— Наконец-то, — захныкал Максимилиан, ежась от пронзительного ветра. – Я сейчас превращусь в сосульку, и никакая Геенна меня уже не согреет.
Знакомый стражник пропустил нас без расспросов, и я снова оказался на извилистых, как лесные тропинки, заснеженных улочках Дальвоса. Пока все шло спокойно, и редкие прохожие не бросали косые взгляды на группу уставших путников, ищущих ночлег. Если бы время позволяло, я бы предложил друзьям остаться здесь на несколько дней, переждать пургу и полюбоваться здешними красотами. В более ясную погоду с городской стены открывался потрясающий вид на круглое, как монета, озеро Маэль, поросшее по берегам мохнатыми елками, и изрезанные, слоистые склоны гор Алара.
Мы сняли несколько комнат в таверне и отвели лошадь в городскую конюшню. На время нашего пребывания в Дальвосе двух волков, друзей Михаэля, пришлось отпустить, поскольку их появление в городе могло вызвать переполох. Я пообещал недовольному эльфу, что мы продолжим путь сразу же, как согреемся, отдохнем и пополним запасы еды, так что их расставание не будет долгим. Конечно, против сытного ужина и горячей ванны никто возражать не стал.
На самом деле, я уже давно забыл, что такое отдых. Пробудившись утром в теплой комнате на верхнем этаже таверны, я даже растерялся оттого, что над головой нет свода палатки или полога из веток кустарника, а вокруг – снега и мерзлой земли. Даже ощущение приятной чистоты, ласкавшее кожу, казалось мне теперь непривычным. Я улыбался этим странным мыслям, надевая выстиранную за ночь одежду и отмечая про себя, что в других городах прачки берут за такую услугу гораздо больше.
За завтраком я предложил попутчикам отправиться в поход по местным лавкам, чтобы запастись провизией для следующего перехода, гораздо более долгого, чем предыдущий. Идею поддержали, но когда я сказал, что вампиру и демонице разумнее было бы подождать нашего возвращения здесь, они восприняли мои слова как личное оскорбление.
— Что мы, преступники какие-то? – возмутилась Манетт, поглощая хлеб и сыр со скоростью голодной крысы. – Почему мы с Алексо должны прятаться? Мы пойдем вместе со всеми, нравятся этим людишкам наши рожи или нет.
— Если вы не будете глазеть по сторонам, то, я полагаю, нам удастся избежать неприятностей, — примирительно сказал Михаэль, обхватив ладонями кружку с горячим травяным чаем. – Когда мы были в Кенаре, ничего такого не происходило. А если стража заинтересуется нами, я сумею их успокоить.
— И все же не лишним было бы оставить здесь наши клинки, — с усмешкой добавила Миранда. — Конечно, дипломатический талант Михаэля не знает границ, но, если мы будем разгуливать по городу вооруженными до зубов, даже он нам не поможет.
Я не смог сдержать улыбку. Светлый эльф заслуженно занимал место самого опытного, рассудительного и мудрого члена отряда, но его подружка не упускала случая укусить его, проявляя свойственную темной эльфийке натуру. Хотя, наблюдая за ней, я не замечал в ее поведении той надменности и властности, какую встречал у многих других женщин Шел-Муриона. Хотя, может быть, ей просто удавалось их скрывать.
И, несмотря на то, что высказанная ею мысль была спорной, остальные горячо поддержали ее. Однако я предпочел все же прихватить с собой медальон и когти – они не привлекали к себе внимания. Не пожелал расстаться с палочкой и пухляк Сендабар: мол, слишком ценная вещь, чтобы оставлять ее без присмотра.
Мы покинули таверну и направились вверх по центральной улице. Снег продолжал валить сплошной стеной, но вьюга улеглась, и стало гораздо теплее. На первый взгляд, ничто не нарушало тихую, размеренную жизнь уединенного города, даже появление подозрительных путников на дороге. И все же я ощущал некую перемену, произошедшую с Дальвосом с тех пор, как я был здесь в последний раз.
Люди все так же шли по своим делам, туда и сюда сновали крестьянские телеги, на перекрестках и площадях неподвижно, как изваяния, стояли стражи. Но я не видел привычных улыбок на лицах горожан, не слышал разговоров. Дети, которых всегда так много на улицах, играли в огороженных дворах или на крыльце дома под присмотром старших. Чувство тревоги холодило сердце. Но разве могло известие о появлении демона и вампира разнестись по городу за одну ночь? Не было ли что-то другое причиной беспокойства людей?
И вот, когда я был готов выбросить эту мысль из головы, откуда-то слева и сзади, из небол-шой группы людей, столпившихся возле клеток с курами, раздался крик:
— Святая Сирита! Спасите! Это вампир! Он посмотрел на меня!
Я мгновенно обернулся, оценивая ситуацию. Крупная, похожая на корову женщина металась за спинами нескольких мужчин, устремивших испуганные взгляды в лицо равнодушному Алексо. Михаэль и Манетт схватили его за руки и потащили прочь, но было поздно:
— Спасите! Этот мерзавец… он смотрит на меня! Он пялится на мою грудь!
— Дура ты, Эльза! На шею он твою пялится, на шею!
Манетт вмешалась прежде, чем мой окрик успел ее остановить:
— Угомонитесь, ни на кого он не пялится! Чего раскудахтались громче своих кур?
— Эта рогатая с ним… она скверноустка! – голос перепуганной женщины сорвался в панический визг. – Она демон! Демон! Стража, стража! Позовите Орландо, кто-нибудь!
Знакомое имя резануло ухо, но у меня не было времени вспоминать, где я его слышал. Скорее оттолкнув спутников на другую сторону дороги, я отгородил их собой от толпы и яростно зашипел:
— Значит, не преступники? Значит, хотели пойти с нами, да? Несмотря на то, что я вас предупреждал! Какого драука вы все это устроили?!
— Я голоден, — вампир пожал плечами, но по его наглому взгляду я понял, что он лишь изображает раскаяние. – Не моя вина, что она вся красная, и у нее так вздуты вены на шее…
— Простите меня, — прошептала Манетт, и на ее лице отразился настоящий, не наигранный страх. – Я хотела как лучше… я не думала, что они окажутся настолько трусливыми!
— Что здесь происходит?
События сменяли друг друга слишком быстро. С перекрестка выше по улице к нам подбежали шесть стражников в сверкающих кольчугах и обступили плотным строем. С ними был человек в длинных одеждах, но при виде нас он без единого слова развернулся и скрылся за поворотом. Я вытянул руку, призывая друзей к молчанию, но Михаэль внезапно вышел вперед и обратился к одному из гвардейцев:
— Послушайте, здесь произошло недоразумение, мы только хотели…
— Назад, язычник! – рявкнул стражник и с размаху огрел эльфа рукоятью меча. Вскрикнув, тот упал на мостовую; я бросился ему на помощь, но два заостренных клинка уставились мне в грудь и голову. Если бы я попробовал выпустить когти или снять с шеи медальон, меня превратили бы в решето. Нас прижали к стене, и двое держали наготове мечи, пока остальные четверо защелкивали на наших запястьях кандалы.
В это время на главную улицу вышло еще несколько человек в таких же одеждах, что и убежавший ранее незнакомец. Они приближались к нам медленно и уверенно, постукивая по ладони ребристым навершием перначей, а за их спинами тускло поблескивали дуги арбалетов. Следом верхом на светло-сером коне ехал закованный в доспехи всадник с лицом, обезображенным страшным ожогом. Его кирасу украшало изображение вздыбленного льва.
— Что у нас здесь, лейтенант? – обратился он к командиру стражников, останавливая лошадь и разглядывая нас со сдержанным любопытством. – Мне сказали, что стража нашла каких-то опасных тварей. Хм, дайте-ка взглянуть… Демон, неупокоенный мертвец, ведьма, мальчишка-демонопоклонник и шпион Таль-Аразима. Да, — он втянул носом воздух с выражением удовольствия на обожженном лице. – Нынче вечером возле собора будет светло от большого костра. Братья, доставьте их в крепость.
— А что делать с этими, преподобный Орландо? – один из пришедших с ним людей ткнул перначом в нас с Михаэлем, которого гвардейцы рывком поставили на ноги. Всадник скривился, рассматривая нас. Я ответил ему взглядом без всяких видимых эмоций, усилием воли загнав страх на самое дно души.
— Всего лишь язычники-эльфы…. Этого я бы тоже сжег, но он и так уже черен, как уголь, — окружавшие его бойцы мерзко рассмеялись. – Отведите их на площадь и хорошенько избейте, чтобы другим неповадно было. А вы, лейтенант, возвращайтесь с ребятами на пост.
Я слышал крик Максимилиана и трусливый лепет Сендабара, пытавшегося как-то выскользнуть из рук конвоиров; видел затопленные ужасом глаза девушек, когда их уводили под грубые окрики и издевки толпы. Люди в длинных одеждах потащили меня и светлого эльфа прочь, несмотря на наши отчаянные попытки вырваться. Наручники безжалостно сдавливали заломленные за спину руки. Нас выволокли на площадь, где в этот час было много прохожих, втащили на помост и долго, с чувством избивали ногами и черенками перначей. Мне и Михаэлю оставалось только вжимать голову в плечи и терпеть. Натешившись вволю и решив, что толпа достаточно впечатлена, экзекуторы прокричали что-то в назидание горожанам и бросили нас на помосте под тихо падающим снегом.
Мы лежали так несколько минут, переводя дух. Уходя, эти люди сняли с нас цепи, решив, что им нечего опасаться двух безоружных эльфов. Компания каких-то молодцов решила забавы ради повторить унизительную процедуру избиения, но я поднялся на ноги, выпустил когти и дал им понять, что они лишены такой привилегии.
— Нужно было прислушаться тогда к твоим словам, Кайн, – простонал Михаэль, прикладывая пригоршню снега к разбитому глазу. – Но кто, единорога мне в зад, это был?
Я опустился на помост и прежде, чем ответить, собирался с мыслями. Теперь мне стали понятны причины беспокойства горожан. Людьми руководил не страх перед нечистью, а ужас перед теми, кто ревностно и фанатично за ней охотился.
— Милосердные воины святой инквизиции, — ответил я, утирая кровь из-под разбитого носа. Лицо эльфа выражало непонимание. – Это орден Красной львицы. Когда-то его люди верно служили церкви Сириты, но потом за свои, скажем так, грубые методы наказания были изгнаны из Бесиаполя. Они обосновались здесь, в Дальвосе, объединились в орден и под прикрытием церкви добрались до власти. Обирали горожан до нитки, устраивали публичные казни. Но год назад конец этому разбою положили рыцари Кенара. Да, основатель Красной львицы Гелиан Декстре погиб, но его сын Орландо, похоже, уцелел и продолжает дело отца.
— Разве Сирита требует сожжения неверных?! – искренне изумился Михаэль.
— Нет, конечно. Добрые боги не жгут людей на кострах. Но в вопросах веры бывают разные точки зрения, в том числе и на методы убеждения. Думаю, и на Титране пылали костры, пока инквизиция не стала симптомом умирающей власти, а это – болезнь пострашнее чумы, — я вздохнул. – А для Красной Львицы это просто удобный способ держать местных в подчинении.
— Но куда же смотрит мэр?
— Если в городе хозяйничают инквизиторы, у Дальвоса, скорее всего, больше нет мэра…
Михаэль с сожалением смотрел на людей, быстро покидающих площадь, на угрюмый угол виселицы с прогнившей веревкой на фоне мрачного неба, на пушистый снег в пятнах нашей крови. Я знал, какого цвета эти пятна, но не видел его. Я больше не вижу цветов – плата за то, что в свое время истязал свои глаза солнечным светом, чтобы привыкнуть к нему. Невелика потеря в мире, где ярких красок не больше, чем под землей…
И в этот момент мою голову пронзила стрела боли, настолько сильной, что я согнулся пополам, подавляя стон. Мир стремительно темнел, кровь стучала в висках, как молот бешеного гнома, а где-то на краю сознания тихий вкрадчивый голос настойчиво повторял мое имя. Приступ длился несколько мгновений, после чего я обнаружил, что лежу на снегу, а лесной эльф трясет меня за плечо, приводя в чувство.
— Вот что, — сказал я, поднимаясь на ноги. – Ребят надо вытаскивать оттуда. Вернись в таверну – твой лук может нам пригодиться. А я пока сбегаю на разведку к убежищу инквизиторов. Когда вернешься, жди меня на ступенях этой часовни. И молись своим Драконам, чтобы за это время с пленниками ничего не случилось. Потому что мои Боги мертвы.
Мы пожали друг другу руки в знак согласия.
Когда Михаэль покинул площадь и скрылся за поворотом, я огляделся и, убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, юркнул в ближайший пустынный переулок. Здесь, за обломком дощатой ограды, меня не сразу увидели бы даже из окон соседних домов. Опасаясь повторения приступа, я торопливо извлек из-за пазухи стеклянный пузырек с колдовским порошком, похожим на смесь пепла и песка, и тонкой линией высыпал по кругу на сугроб.
Послышалось тихое шипение, снег внутри круга задымился, начал плавиться и через несколько секунд стал прозрачным и гладким, как зеркало. На дымчатой поверхности проступили контуры худого, скуластого лица, которое я желал бы никогда более не видеть.
— Здравствуй, Кайн, — с приторной улыбкой пропела ведьма Азкаделия. – Что-то давно от тебя не было весточки. Я даже начала сомневаться в твоем успехе.
Я усмехнулся. В чьем успехе ей и следовало сомневаться – так это в своем. Если она о чем-то и догадывалась, то не показывала виду, а значит, у меня еще есть время сорвать ее планы. Что ж, буду пока подражать ее тону: пусть и дальше считает меня наивным дурачком.
— Я же не могу связываться с тобой прямо у них на глазах.
— Впрочем, не так уж и важно, — отмахнулась Азкаделия. – Скажи, ты нашел ту группу существ, о которой я говорила? Они – те самые?
Так я тебе и сказал.
— Увы, это всего лишь шестерка людей. Твои шпионы ошиблись.
На пару мгновений лицо ведьмы стало непроницаемым, и внутренне я отметил, что все-таки застал ее врасплох. Но она тут же отвернулась и обратилась к кому-то, кого я не видел:
— Алонсо, ты слышал? Кайн говорит, что ты ошибся, — и снова подняла глаза на меня. – Что ж, очень жаль. Значит, мне придется искать другие жертвы. А что насчет суланита? Ты добыл его?
Я извлек из сумки мутно-белый кристалл и продемонстрировал его ведьме. Теперь непроницаемая маска сменилась торжествующей улыбкой.
— Прекрасно. Я рада, что мои сомнения на твой счет каждый раз остаются беспочвенными. Возвращайся в Готсдиф, у меня будет к тебе еще одно поручение.
— Еще одно?.. Ты клялась на своей крови, что это было последнее!
— Но-но, темноухий, — тонкие губы Азкаделии издевательски вытянулись. – Не забывай, что у нас с тобой договор. Ты ведь хочешь снова увидеть Рэнтрана живым?..
— Что? – вырвалось у меня против воли. – Где он? Что ты с ним сделала?!
Но блеснули на прощание оскаленные зубы, и зеркало с тем же тихим шипением растаяло. Я перевел дух, проклиная себя за секундную слабину. Еще раз убедившись, что у нашего с ведьмой разговора не было свидетелей, я замел круглую проталину в сугробе и покинул укрытие, направляясь к часовне.

Первое убежище Красной львицы располагалось в стареньком форте на западной окраине Дальвоса. Насколько я знаю, крепость была выстроена около сотни лет назад для защиты дороги, соединяющей север и юг в обход Таль-Аразима. На каменной кладке еще сохранились следы копоти от пожара, устроенного кенарскими рыцарями в прошлом году. Тогда выгорело все, что только могло гореть, и с тех пор к обугленным останкам форта никто не приближался.
Теперь, при Орландо, возрожденный орден дальвосских инквизиторов занимал здание рату-ши в северо-восточной части города. Этот небольшой, но величественный дворец высотой в три этажа, с грозными шпилями на крышах угловых башен, выделялся среди прочих строений, как выделяется кирсил на фоне чахлых осинок. Вместо крепостной стены здание окружал широкий ров, заполненный водой и грязью; над ним изящной аркой раскинулся мост, ведущий к парадным дверям. Возле дальних опор стояло в ряд несколько повозок, уже припорошенных снегом.
Спрятавшись за углом последнего дома, отделявшего нас от площади перед ратушей, мы с Михаэлем заканчивали подготовку к вторжению. У нас не было четкого плана – мы не могли рассчитать все шаги, не зная даже приблизительного расположения комнат во дворце. Все наши вещи были надежно спрятаны в тайнике позади дворца, там, где заканчивался город и начинались заснеженные поля. А до тех пор придется импровизировать.
— Ну, что, готов? – спросил я, когда Михаэль закончил читать молитву и убрал от лица сцеп-ленные вместе руки.
— Никогда не думал, что мне придется опуститься до такого, — пробормотал он. Я подставил запястья, и он накинул на них ложные узлы веревки. – Темный промысел вашего племени. Весь этот маскарад, шпионаж, обман…. Одно дело – маскировка в лесу, на охоте, но чтобы вот так…
— Да брось ты, это же весело, — я улыбнулся собственной глупой шутке, но она приободрила поникшего было Михаэля.
Затем мы вышли на площадь: светлый эльф, завернувшийся от холода в дорожный плащ, вел на веревке своего темного собрата на суд инквизиторов. Такое зрелище не могло не привлечь внимания. Близилось обеденное время, и горожане расходились в направлении домов и трактиров. Прохожие, глазея на нас, восхищались храбростью лесного защитника и поносили плененного им «паучьего выродка». Слушая их крики, я внутренне усмехался: раз эти люди поверили нам, был шанс, что поверят и адепты Красной львицы.
Когда мы переходили по мосту через ров, двери ратуши открылись и выпустили трех человек в длинных одеждах. Судя по тому, как они оживленно беседовали и смеялись, небрежно крутя в руках перначи, им тоже не терпелось пропустить кружку-другую в ближайшей таверне. Михаэль ускорил шаг и застал их почти на пороге:
— Простите, вы ведь инквизиторы, да? – осведомился он, разглядывая их лица с самым невинным видом. Я опустил голову и для вида легонько натянул бечевку.
— Ну, мы, светлоухий, и что дальше? – вопросом на вопрос ответил один из них, почесывая заросшую щеку. – Замерз, а? На костре захотел погреться, а? – другие двое дружно загоготали.
— Нет, мне нужно к господину Орландо. Я поймал вот этого на улице, — он кивнул в мою сто-рону. – Темный эльф, опасная тварь, как-никак. Я подумал, вы уж решите, что с ним делать.
— Ну, это можно, — осклабился инквизитор и подался вперед. – Это мы быстро. Давай-ка его сюда, мы его запрем куда надо, а там разберемся…
Дальше мы действовали быстро. Михаэль дернул веревку, освобождая меня из мнимых пут, и выбросил из-под плаща вторую руку. Зажатый в ней костяной нож по рукоять вошел в грудную клетку человека, стоявшего прямо перед ним. Я выпустил когти и пронзил ими инквизитора, который тянул ко мне руки. Третий отпрянул, разом став белее снега, но я прыгнул влево, одной рукой зажал ему рот, другой сгреб за шиворот и потащил в сторону от дверей, под защиту повозок. Михаэль поспешно столкнул трупы в ров и нырнул в укрытие.
— Как твое имя? – быстро и тихо спросил я, приставив когти к животу инквизитора. – Только не вздумай нас обмануть. Я вижу, когда человек врет.
— Гэррол, — заикаясь и тараща глаз, произнес тот. – Меня зовут Гэррол Гент.
— Хорошо. Теперь слушай меня, Гэррол Гент, если тебе дорога жизнь. Сейчас ты снимешь с себя эту одежду и колпак и отдашь их нам. И если ты издашь хоть один звук, чтобы выдать нас, все ваши пытки поблекнут перед тем, что я с тобой сделаю. Понял? Выполняй.
Дрожа от ужаса, инквизитор стянул с себя мантию и головной убор и положил их перед со-бой, оставшись в шерстяной рубахе и штанах. Сойдет, от холода не подохнет. Мы с Михаэлем скрутили ему руки и ноги другой веревкой, заткнули рот и закинули в одну из повозок, так, чтобы его можно было увидеть со стороны моста. Затем Михаэль снял плащ и облачился в одежды инквизитора, спрятав под колпаком длинные уши и волосы. На руки мне снова были накинуты петли, и мы направились прямиком к дверям.
Створки оказались не заперты. Мы вошли в сумрачный зал, освещенный двумя железными люстрами, свисающими с высокого сводчатого потолка. Первое, что бросилось мне в глаза – целый взвод стражников по периметру комнаты с арбалетами в боевом положении. Это значило, что выйти из крепости тем же путем, каким вошли, нам не удастся. Нужно будет действовать обдуманно и осторожно…
— Эй, ты! – раздался окрик откуда-то справа, из-за письменных столов, освещенных парой канделябров. – Чертовы колпаки, из-за них никого невозможно узнать. Ты кто? Подойди ближе!
— Гэррол Гент, — отозвался Михаэль, подражая голосу инквизитора. – Извини, но я спешу.
— Гент?.. А, Гэрри, это ты? – обрадовался говорящий – мантия едва не лопнула на его необъ-ятном брюхе, когда он встал из-за бюро. – Так ты ж вроде ушел? А кто это с тобой?
— Вот, поймал этого проныру тут, недалеко. Хочу отвести его к Орландо.
— Гэрри, с тобой все нормально? – озабоченно качая головой, толстяк направился к нам. – Ты же сам говорил, что начальник строго-настрого запретил его беспокоить!..
Я не видел лица Михаэля, но понял, что он в панике. Нужно было срочно вмешаться, пока он не выдал наш ненадежный маскарад с головой. Я бросился вперед, натянув веревку, и проры-чал:
— Только подойди, грязный поросенок! Я вырву тебе глаза, выпущу кишки и заставлю их со-жрать, и все это — связанными руками!
Даже стражники подались назад, забыв, что у них в руках арбалеты. Помнят еще, салаги, что такое темный эльф!.. Инквизитор же проворно отскочил к столам и заслонился рукой:
— Ничего себе, какой буйный! И как ты умудрился его скрутить? Ладно, черт с ним. Запри его в подвале с остальными пленниками, и пошли в «Дырявую бочку». Выпить хочется, аж тошно.
Михаэль чуть ли не бегом направился к двери, ведущей вглубь дворца. Следуя за ним и ук-радкой глядя по сторонам, я подумал, что Орландо неспроста расставил здесь дальвосскую гвардию. В случае нового нападения он не мог полагаться на своих людей.
Его инквизиторов можно назвать таковыми лишь по одежде и колпаку. Скорее всего, это были обычные лавочники, ремесленники, писари и крестьяне, которых Орландо заманил в орден обещаниями денег и власти. Они не выносили вида пыток и никогда всерьез не сражались. А те душегубы и головорезы, которые служили старику Дестре, погибли в пламени пожара. Не то чтобы я скорбел о смерти этих, с позволения сказать, людей; просто это кое-что проясняло.
За дверью начинался коридор, который в конце раздваивался и разбегался в противополож-ные крылья здания. Кругом не было ни души: один раз мимо прошла группа хохочущих стражни-ков и скрылась в недрах зала. Михаэль выбрал правый коридор, и мы двинулись по нему в поисках лестницы, ведущей в подвал. Пятна света падали сквозь высокие витражные окна на каменный пол и изрезанные нишами стены. По пути нам попалось несколько дверей, но замки и толстый слой пыли на ручках говорили, что ими давно никто не пользовался. Лишь за последней, незапертой, мы нашли ступени, винтом уходящие вниз.
Светлый эльф снял со стены факел, хотя мои глаза были привычны даже к такой непрогляд-ной тьме. Я пошел впереди, на всякий случай прощупывая ногой каждый выступ. В памяти ожили воспоминания о тренировках в шел-мурионских подземельях, которые я проходил, будучи еще подростком. Узкие извилистые туннели, кишащие ядовитыми пауками, мостики через кислотные озера и круглые шахты, где под каждой ступенькой может скрываться ловушка, надолго врезались в память. Сделав два витка, лестница привела нас ко входу в подвал: стражи здесь не наблюдалось, зато из дверных скоб торчал внушительных размеров замок. Я полез за голенище сапога за отмычками, и через минуту, жалобно скрипнув петлями, дверь впустила нас в темницу.
Нас встретили мрак, сырость и паутина – бессменные лакеи зловещих подземных казематов, куда для спасения друзей спускались герои большинства бардовских поэм. Михаэль поднял факел над головой, освещая узкий прямой коридор с рядами толстых решеток вдоль стен. Это помеще-ние служило Дальвосу тюрьмой, поскольку правительство города некогда рассудило, что строить для этих целей отдельную крепость было бы пустой тратой денег. Мы двинулись вдоль клеток, и почти сразу справа раздался шорох, а затем возглас Максимилиана:
— Кайн, это ты! О нет, милосердная Сирита, неужели и тебя поймали?
— Тихо! Это я, Михаэль! – зашипел эльф и подбежал к камере, освещая факелом изумленные лица запертых там друзей. Я опустился на колено, быстро прочесывая отмычками нутро замка. – Пришлось переодеться в это, чтобы пробраться к вам… постой, а где девочки?..
Я поднял голову, не веря своим ушам. Макс и Сендабар стояли, вцепившись руками в решет-ки. Алексо посверкивал глазами из темного угла клетки и шипел, поднося к лицу обожженные руки – похоже, инквизиторы освятили прутья. Ни Миранды, ни Манетт с ними не было.
— Сначала нас заперли здесь впятером, — заговорил мальчик. – Но через какое-то время трое инквизиторов вернулись. Один из них был в ярости и говорил что-то о том, что Орландо из-за своей любви к зрелищам кончит так же, как и его отец. Потом они забрали девушек, но куда их увели, мы не знаем…
— Поэтому лично я предлагаю сейчас тихонько отступить из крепости, в тактических целях, так сказать, — перебил его маг. – Пока нас не схватили и не упекли сюда уже впятером. А там, в тишине и покое, мы придумаем, как освободить наших дорогих дам…
— Сендабар, я ведь уже говорил, что это слишком опасно! – огрызнулся Макс. – Мне страшно представить, что эти чудовища могли сделать с девушками, пока мы сидели здесь!
— Но мы безоружны, — маг не сдавался. – Прорываться к ним с боем – это самоубийство! Нужно отступить и как следует подготовиться, прежде чем возвращаться за ними, нравится вам это или нет. К тому же, Манетт будет только рада, если ее засунут в огонь…
Клянусь, в тот момент у меня отчаянно чесались кулаки подправить толстяку физиономию.
— Ты забываешься, маг, — угрожающе прошипел Алексо, выходя из своего закутка. – Демона можно убить и другими способами. Миранда же сейчас абсолютно беззащитна. А я никому не позволю причинить ей зло… равно как и все здесь, кто считает себя настоящими мужчинами.
— То, о чем вы сейчас спорите – ничтожная мелочь, — мрачно сказал я, распахивая дверь клет-ки. – Время уходит; спасать девушек нужно немедленно.
Все глаза обратились к Михаэлю. Мнения разделились, и он как командир теперь должен был принять решение. Несколько томительных секунд эльф переводил взгляд с одного на другого, оценивал ситуацию и наши шансы на успех, а затем снял с себя колпак и сказал:
— Боюсь, что нам придется рискнуть. Отступать сейчас бессмысленно: у дверей ждет целый взвод арбалетчиков, а с Мирандой и Манетт за это время могли сотворить все, что угодно. Говоришь, тот человек упоминал Орландо, когда приходил за ними, Макс?..
— Толстяк на входе сказал, что он сейчас очень занят и велел его не беспокоить, — вспомнил я. – Сомнений быть не может. Найдем его – найдем и пленниц.
— Решено. Идем искать Орландо, — подытожил Михаэль и стянул с себя мантию.

Инквизитор, спешащий на второй этаж ратуши по каким-то неотложным делам, был непри-ятно удивлен, когда я выскочил из ниши прямо за его спиной, плашмя ударил его мечом по спине и утащил в простенок. Увы, в этот момент в коридоре не было никого, кто мог бы помочь несчастному. А суровые лица вырвавшихся из подвала пленников и стальной коготь, опасно прижавшийся острием к горлу, должно быть, поверг его в ужас.
— Вы… вы собираетесь пытать меня, да? – залепетал он. – Я же знаю, тут все так делают.… Давайте так: вы не будете мучить меня, а я взамен расскажу вам все, что вы захотите, идет?
Я взглянул на Михаэля; эльф, похоже, внял его словам, потому что кивнул и сказал:
— Хорошо, трусливый пес, только не вздумай нам врать. Где сейчас Орландо?
— Преподобный? – пленник неуверенно заулыбался. – У него кабинет на третьем этаже, ря-дом с башней. Лестница в конце этого коридора. Но он придет в ярость, если вы его побеспокои-те!..
— Нас это не волнует, — перебил его я. – Есть ли там стража? Как она расставлена?
— Гвардейцы охраняют только первый и второй этажи – парадный вход и большие залы в глубине крыльев. Наверху есть комната, где отдыхают стражники, она слева от лестницы…
— А тайные ходы? Здесь есть туннели, которые выводят наружу позади дворца?
— Я не знаю, господин…
— Не ври! – я слегка надавил когтем на шею инквизитора. Лицо его посерело, глаза готовы были выпрыгнуть из орбит.
— Клянусь вам, я не знаю! – выпалил он. – Если они и есть, о них может знать только препо-добный Орландо. Он их нам не показывал. Но даже если вы спросите у него, он никогда вам о них не расскажет!
— Ну, хорошо. Этих сведений вполне достаточно, — заключил я и ударил его в висок рукоятью меча – достаточно слабо, чтобы не убить. Охнув, инквизитор сполз на пол и затих.
Выбравшись из простенка, мы крадучись направились вдоль стены в конец коридора, к лест-нице на верхние этажи. Разумеется, никто не поверил словам инквизитора насчет стражи: мы с Михаэлем бесшумными тенями метались от одной колонны к другой, ожидая увидеть гвардейцев за каждым углом. Теперь, без маскировки, да еще и с неповоротливыми спутниками, риск быть схваченными возрастал многократно. О том, что ждет впереди, мы старались не думать.
Однако сомнения в правильности наших действий упорно прокрадывались в мое сознание, пытаясь подорвать волю и посеять страх. Что могла сделать кучка безоружных путников против толпы хорошо подготовленных, закованных в броню гвардейцев? Но, с другой стороны, гораздо худшим поступком было бы бросить на произвол судьбы двух девушек, какой бы расе они ни принадлежали. Время требовало от нас быстрого принятия решений, и честь говорила нам, что лучше умереть, защищая слабых, чем трусливо спасать свою шкуру.
Лестница действительно не охранялась. Дверь в комнату стражи была заперта, и из-за нее доносились беззаботные голоса и стук бросаемых на стол игральных костей. Дождавшись осталь-ных, мы вышмыгнули в коридор и под прикрытием колонн направились к угловой башне. Там мы нашли тяжелую, окованную железом дверь: она была приоткрыта, и изнутри также летели громкие голоса. Их обладатели о чем-то яростно спорили. Подкравшись к щели, я опустился на колено и, прижимая к себе меч, заглянул внутрь.
Посреди комнаты спиной ко мне стоял Орландо. Ореол льющегося из окна света обрамлял его бритую голову, а темная мантия, ниспадавшая с плеч, закрывала от моего взора того, с кем он говорил. Возможно, в помещении были еще люди, но я их не видел.
— …привычка казнить по ложному обвинению. Вы ведь знаете, что горожане поверят скорее им, чем нам! – пылко закончил невидимый собеседник ранее начатую фразу.
— Значит, сделайте так, чтобы они признались, черт подери! – раздраженно всплеснул руками Орландо. – Мне что, нужно учить Вас, как это делается, Фердинанд? Гвозди под ногти, железный сапожок, груши, в конце концов!
— И все же я считаю, что Вам не стоит заходить так далеко. У вас уже есть демон. Зачем ли-шать жизни остальных? На потеху толпе?
— Хорошо, я сам сделаю это, если Вы не хотите пачкать руки.
При этих словах инквизитор шагнул в сторону, собираясь взять что-то с невидимого стола, и я, наконец, увидел пленниц. Манетт и Миранда сидели на полу, скованные по рукам и ногам цепями. У демоницы во рту торчал кляп, но все, что она не могла сказать словами, отражалось в ее горящих глазах. Темная эльфийка сжалась в комочек позади нее и почти не шевелилась. Перед ними, скрестив руки на груди, стоял еще один инквизитор, с бледным лицом и жидкими светлыми волосами до плеч.
Орландо медленно подошел к девушкам и присел рядом с Мирандой. Взял за подбородок и поднял к себе ее застывшее, грязное и мокрое от слез лицо. В другой его руке зловеще поблески-вала уже упомянутая груша – плотный бутон из бритвенно-острых железных лепестков. Я подал спутникам сигнал приготовиться.
— Я ведь не такой кровожадный безумец, каким был мой отец, — мерзким, почти извиняющимся тоном забормотал инквизитор. – Мне жаль губить такую красоту, не дав ей шанса. Последний раз предлагаю спасение, ведьма. Выбирай: мои объятия – или костер?
Не говоря ни слова, мы вошли в комнату.
Орландо вскочил на ноги, глаза с диким выражением уставились на нас. Бледный инквизитор отшатнулся к окну. Краем глаза я заметил еще трех человек рядом со столами, на котором были разложены пыточные инструменты, но они застыли в изумлении. Манетт радостно мычала и стучала копытами по полу; Миранда только подняла на нас замутненные глаза.
— Надо же, у нас гости!.. – обезображенное лицо инквизитора растянулось в хищном оскале. Он попятился к стене, где находилась стойка с оружием. – С каких это пор кенарские псы стали нанимать на службу темных эльфов, а? Что, пришли завершить благородное дело и убить послед-него служителя Сириты в этих краях?
— Нет, Орландо, — я сделал шаг вперед и поднял меч. – Ты взял в плен наших подруг. За это я просто убью тебя, и в этом не будет никакого благородства.
— Убьешь возрожденного? – захохотал Орландо. – Не выйдет! Хватайте их! Фердинанд, за-режь их к чертовой матери!
Инквизиторы вылетели из-за столов, мелькнули навершия перначей, но им навстречу мет-нулся Алексо. Двое отлетели назад и упали на столы; звякнул металл, брызнула кровь. Третьего вампир одной рукой вжал в стену, другой рванул ворот мантии и впился клыками в шею. Бледный инквизитор замешкался, доставая из складок мантии кинжал, и этого времени хватило Сендабару, чтобы выпустить в него смертоносный магический залп. Я бросился вперед, но Орландо уже подбежал к стойке и встретил мой удар лезвием меча-бастарда. Завязался бой.
Тем временем Максимилиан и Михаэль подбежали к пленницам. Эльф обыскал труп инкви-зитора и, кажется, нашел ключи от оков. Я бросил в их сторону короткий взгляд, но Орландо осыпал меня градом ударов, оттесняя к центру комнаты. Он старался держать меня против света, пытаясь выгадать для себя преимущество. А из коридора уже доносились топот и голоса стражи…
— Сендабар! – закричал я, блокируя прямой рубящий удар бастарда. – Дверь!
Магу не нужно было повторять дважды. Он захлопнул дверь, задвинул щеколду и выпустил из палочки поток искр. Замок оплавился и застыл, намертво приварив дверь к косяку. Орландо при виде этого охватило неистовство. Серые глаза побелели, из глотки вылетел звериный рык. Он бросился на меня и, если бы не моя природная ловкость, я бы погиб под одним из этих страшных ударов. Но при этом он напрочь забыл о защите. Я присел, чтобы уйти от меча, и он, разрубив воздух, оставил открытой голову. И, когда я с разворота нанес свой удар, он не успел увернуться.
…Оттолкнув ногой обезглавленное тело, я бросился к остальным. Алексо уже расправился с оставшимися инквизиторами, и теперь они с магом держали дверь, которую снаружи отчаянно пинали гвардейцы. Максимилиан и освобожденная от цепей Манетт побежали им на помощь.
— Как у вас дела? – спросил я, опускаясь на пол рядом с Михаэлем. Одного взгляда на его ли-цо было достаточно, чтобы понять: дела плохи.
— Не знаю, что эти мерзавцы с ней делали, но у нее вывихнута лодыжка, — мрачно сказал эльф, кивая на босые ноги Миранды. Одна из них была странно смещена. – Возможно, разорваны связки. Но, слава Драконам, перелома нет.
Я почувствовал липкую руку страха на своем горле. Если травма настолько серьезная, эль-фийка, скорее всего, долго не сможет ходить. А в город нам теперь возвращаться нельзя, хотя там ей могли бы оказать какую-то помощь. Светлый эльф торопливо расстегнул куртку, оторвал от рубашки две полоски ткани и принялся туго оборачивать ими поврежденную ногу. Миранда сжимала зубы и шипела, когда он случайно причинял ей боль.
— Тише, девочка, — успокаивающе бормотал он. – Ну, вот и все. Видишь, какая ты умница. Держишься молодцом, ни разу не заплакала.
— Я бы посмотрела на тебя, будь ты на моем месте, — огрызнулась она. Михаэль отыскал не-подалеку ее обувь, и я подал ей руку, помогая встать. – Ну, куда теперь?
Мой взгляд метался по комнате в поисках выхода. Мы замурованы здесь, и, хотя гвардейцы до нас не доберутся, путь через коридор для нас закрыт. Была надежда на тайные ходы, но Орландо ни за что не сказал бы нам, где их искать. А прощупывать стены в поисках потайной двери бесполезно – стражники рано или поздно вломятся сюда. Я бросился к окну. Может быть, в комнату можно попасть из другого помещения по стене? Но тоже вряд ли: парапет слишком узкий, к тому же, за стеной нас уже могли поджидать.
Ветер ударил мне в лицо и привел разбегающиеся мысли в порядок. Я опустил глаза: ров был прямо подо мной, поверхность воды тускло блестела на солнце. Прыгать в снег было бы рискованно, а ров не замерзал даже зимой, и никаких кольев и камней на его дне не было…
— Слушайте, — обратился я к спутникам. – Если мы хотим спастись – придется прыгать в ров.
На несколько секунд повисла тишина, прерываемая разве что грохотом и отборным матом стражников из коридора. Потом все разом кинулись к окну и выглянули наружу.
— Что? – завопила Манетт. – В воду?! Я же заболею!..
— Но ты ведь хочешь жить, правда? – переспросил я тоном, не терпящим возражений. Внезап-но дверь вздрогнула под сильным ударом, словно ее пытались выбить тараном. Без лишних уговоров я схватил демоницу и буквально вытолкнул из окна. Растопырив руки и ноги, она с криком полетела вниз и мягко приземлилась в грязь. Через секунду она уже плыла на другой берег и благополучно выбралась на твердую землю.
Гвардейцы напирали на дверь. Петли жалобно скрипели, расплавленный замок угрожал вы-лететь из косяка. Не мешкая, с подоконника спрыгнул Алексо, придерживая одной рукой капю-шон, затем мешком выпал Сендабар и, наконец, Михаэль с раненой Мирандой на руках. Я выскочил последним.
Конечно, ванна была не из приятных. Холодная вода мгновенно сводила судорогой мышцы, а грязь облепляла с ног до головы. Но, по крайней мере, она смягчила падение, и мы выбрались из рва целыми и невредимыми.
Мы не знали, как скоро гвардейцы выломают, наконец, дверь, увидят труп Орландо и бросятся на поиски преступников. Но знали, что дорога в Дальвос для нас теперь закрыта. Мы добежали до тайника, где нас дожидались наши скромные пожитки, оседланная лошадь и волки. Сендабар вызвал колдовской ветер, чтобы замести наши следы, тянущиеся от самого рва. Немного отдохнув и постаравшись снегом оттереть налипшую грязь от лиц и рук, мы, уставшие и подавленные, двинулись прочь от города дальше на юг.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *