Изгнанные в никуда

Глава 5

Миранда:
Густав Саррон говорил очень выразительно, попутно размахивая кружкой и требуя, чтобы ему налили еще:
— Ничуть не удивительно! Все приходят сюда с севера. Я вам вот что скажу: большая часть бедолаг оказывается именно на севере! Почему? Я знаю! Потому что север далеко от портала, вот почему!
— От какого портала? – успевший задремать Максимилиан вдруг встрепенулся и, подперев голову рукой, устремил на него заинтересованный взгляд.
— Магического, какого же еще? Он стоит уже черт знает сколько времени, да еще так хитро устроен, что никакие другие порталы по эту сторону Драконьих гор открыть невозможно, вот так!
К тому времени, когда происходил этот разговор, мы уже две недели жили в маленькой таверне в городке Торнера, прячась от сковавших этот лесистый край суровых морозов. Несмотря на то, что золота у Сендабара было предостаточно, он очень неохотно с ним расставался, и нам зачастую приходилось самим зарабатывать себе на еду и оплату комнаты, ухаживая за лошадьми в городской конюшне или выступая за подачки перед постояльцами харчевни. Впрочем, никаких других занятий в Торнере в это время года все равно не было. Зато иногда за ужином удавалось разговорить людей вроде этого лавочника и даже собрать кое-какие полезные сведения.
— Только где этот портал находится, разрази его гром, никто толком сказать не может. То ли боятся, то ли говорить не хотят. А может, оно и к лучшему – если бы каждая собака здесь знала о нем, то нас всех уже давным-давно перерезали бы, как свиней.
— Но если здесь есть портал, то, наверное, через него можно куда-то пройти? – поинтересовалась Манетт, улыбаясь нашему собеседнику своей самой очаровательной улыбкой.
— Это вряд ли, — ответил вместо него Сендабар, пытаясь разглядеть муху, плавающую на дне его кружки. – Я кое-что слышал об этом сооружении. Оно включается только с территории Сепи по личному разрешению Конклава магов. Но даже если он и дает добро, то лишь для того, чтобы переправить сюда очередную партию рабов.
— Рабов? – переспросил Михаэль.
— Посмотрите вокруг! – вскричал Саррон и снова взмахнул руками. – Да нальет мне сегодня кто-нибудь или нет?.. Этот материк – клетка, загон! Все горы отсюда и до хребта Гондрух на юге изрыты шахтами, и все, что там добывают, свозят туда, в крепость Таль-Аразим, к магам! А кто добывает, спросите вы? Рабы, то есть мы! – он ударил себя в грудь.
— Но ведь города строятся, торгуют между собой, и люди живут вполне благополучно! Должна же здесь быть хоть какая-то власть?
Густав угрюмо покачал головой. Но в этот момент к нему подбежал бледный юноша с глиняным кувшином в руках, и разговор возобновился только тогда, когда лавочник наполовину осушил свою вновь наполненную кружку.
— Правителей у нас здесь полно. Во-первых, главари разбойничьих шаек: они постоянно дерутся за контроль над городами. Но их интересует только нажива, поэтому на них никто не обращает внимания. Во-вторых, ставленники магов. Они неплохо соображают в политике и торговле, но в остальном тупы и ленивы, и рано или поздно их все равно кто-нибудь убивает. В-третьих, орки. Вы видели, сколько здесь орков? Сотни, тысячи! Они ничего не делают, только устраивают набеги на деревни, грабят караваны да воруют людей для отправки в рудники. Ну, и шпионят.
— Шпионят? Для кого, если не секрет? – снова захлопала ресницами Манетт.
— Известное дело, для кого: либо для магов, либо для красавиц вроде нее, — Саррон вновь попытался притянуть меня к себе, но блики свечного огня, пляшущие на фиолетовых лезвиях кинжалов, дали ему понять, что я не настроена на дальнейшее знакомство.
– У темных эльфов здесь когда-то был свой интерес. Никем не заселенный материк, где под горами покоятся залежи редчайших металлов – разве мог бедный подземный народ, с которым никто не желает торговать, отказаться от такого богатства? Но магам, разумеется, не хотелось, чтобы об их «маленькой тайне» узнал весь Рандалтай. К тому же, история с новой богиней была все еще на слуху… — лавочник снова приложился к кружке. – Словом, колдунам нужно было крепко ухватить эльфов за горло. Но ведь силой их не удержишь, да и терять ушастым уже нечего. Поэтому Сепи платит Шел-Муриону за молчание золотом и рабами и разрешает ему держать орков-шпионов на этом материке. А если у эльфов развяжется язык – кто знает, каких еще тварей создадут маги для того, чтобы вконец изничтожить их?..
Саррон говорил правду. Я в бессильной ярости сжала кулаки: мне хотелось убить его. Будто бы это могло что-то изменить! Будто бы я смогла кому-нибудь доказать, что этот жалкий человечишка ошибается, равно как и все те, кто теперь смотрит на нас с презрением, хотя раньше дрожали от одного упоминания о темных эльфах! Нет, его смертью историю не перепишешь, Богов-Драконов не воскресишь и былое величие моему народу не вернешь.
— Я к чему все это веду, — вдруг опомнился наш собеседник, который удивительным образом сохра-нял связность мыслей после такого количества выпитого. – В Арзахеле совершенно другая жизнь. Это единственный город, который не подчиняется никому – ни разбойникам, ни оркам, ни магам – и может в случае чего сам постоять за себя. Его Триада правителей сумела в одиночку достичь того, чего не смог сделать весь Конклав магов, а именно: создать такое место, где могли бы мирно сосуществовать представители всех народов, населяющих наш мир! Конечно, арзахельская стража пропускает далеко не всех, да и путь к городу не будет усыпан цветами. Но, черт возьми, если вы в самом деле хотите распрощаться с прошлой жизнью и начать новую – ваши усилия окупятся с лихвой. Если же нет, то у вас всегда будет выбор, где умереть: в шахте, в застенках Таль-Аразима или на орочьем вертеле.

Изгоняя нас на Забытый материк, наши враги полагали, что обрекают нас на смерть. Новый мир и в самом деле оказался отнюдь не таким дружелюбным, как показалось вначале. Хотя Торнера и другие города, в которых мы побывали за эту зиму, не страдали засилием инквизиции, опасности подстерегали нас на каждом шагу.
Не проходило ни дня, чтобы где-нибудь на окраине, в трущобах, не случилось убийства. Городская стража даже не пыталась искать виновных, а мертвых не успевали хоронить. Прогулка по улице без оружия могла обойтись слишком дорого. Владельцы таверн, где мы останавливались, были до того запуганы, что всякий раз, когда возникала какая-нибудь угроза, они умоляли нас покинуть их заведение и найти более безопасное место.
Но за пределами городских стен дела обстояли еще хуже. Голодные орки регулярно нападали на поселения, опустошая амбары и уводя людей в свои лагеря. Чародеев среди них не было, но Сендабар постоянно говорил о том, что чувствует возмущение магических нитей в воздухе всякий раз, когда очередная орда показывалась на горизонте. Правители близлежащих городов равнодушно наблюдали за тем, как разоряются эти маленькие деревеньки. Несколько раз мы сами участвовали в обороне, помогая простым крестьянам и наемникам, мало похожим на приличных солдат. Саррон снова оказался прав: здесь только и оставалось, что выбрать смерть по своему вкусу.
Но мы не для этого выбрали такой путь. И пускай говорят, что изгнание хуже смерти. Иногда жизнь – это все, что у нас есть, и глупо отдавать ее задешево в угоду бессмысленной гордыни, как это частенько делают мои светлые сородичи. Чтобы выжить на этом клочке земли в окружении враждебных созданий, нам пришлось забыть о расовых предрассудках, сплотиться и стать практически одной семьей. И чем больше мы говорили о том, что делать дальше, тем отчетливее понимали, что какой бы невероятной ни казалась нам сказка об Арзахеле, она все-таки стоила того, чтобы проверить ее правдивость.
И практически сразу мы обнаружили, что хотя препятствовать нам никто не собирался, но и помо-гать – тоже. Местные жители давали нам расплывчатые и порой противоречивые сведения о том, где находится Арзахель, и вскоре мы поняли, что они не имеют об этом никакого понятия. На просьбы пойти с нами в качестве проводника они выдумывали сотни причин для отказа и не соглашались ни за какие деньги. В то же время, когда мы зашли в какую-то лавчонку, чтобы купить карту, за нее потребовали столько золота, что у Сендабара глаза на лоб полезли. Максимилиан и Манетт кинулись торговаться, и, в конце концов, нам удалось приобрести одну, очень старую и неточную, но по сходной цене. Михаэль сказал, что и этого будет достаточно. Все, о чем не скажет нам карта, он выяснит сам.
Как только морозы начали отступать, мы собрали наши скромные пожитки, затянули пояса и вновь двинулись на юг. Никто нас не провожал. Вокруг лежали разоренные орками земли; над остовами сожженных деревень вился дым; бездомные заполонили дороги, шарахаясь от одного вида путников с оружием. А над всем этим, слепое и равнодушное, висело солнце, которого я уже не боялась. Да и к чему его бояться? В мире совершается столько зла, порой неприкрыто, практически перед самым его носом, а оно знай себе катится по небу, светит и даже не думает кого-то испепелять, чтобы покарать за это зло. Глупо воображать, будто солнце – это бог. Ему безразлично и поклонение, и суеверный страх.

В одну из теплых ночей мы остановились в ложбине меж двух холмов, густо заросшей небольшими деревьями. Высокие скалы по правую сторону и крутой склон по левую защищали это место от неистовых равнинных ветров, а переплетения сучьев – от взоров непрошеных гостей. Из расщелины меж двух утесов бил источник; от прозрачной, как слеза, ледяной воды шел пар, и с веток, склонившихся над ним, свисали причудливые белые кристаллы. Мы расчистили площадку рядом с родником и стали обустраивать лагерь.
Несколько дней назад, проходя мимо уединенной фермы к северо-западу отсюда, мы увидели, как ее разоряет группа орков. Они уже разграбили и подожгли дом и теперь заковывали в кандалы его обитателей: фермера с женой, их престарелых родителей и трех детишек. Мародеров было немного, и мы бросились было на помощь людям. Но орки, завидев нас, закинули пленников себе на плечи и побежали прочь, да так резво, что даже Алексо верхом на лошади не мог за ними угнаться.
Нельзя было оставлять несчастных, зная, какая страшная судьба их ожидает. Все последующие дни мы преследовали свиномордых налетчиков и здорово отклонились к востоку от намеченного пути. Но расстояние между нами не только не сокращалось, но как будто увеличивалось. В конце концов, заведя нас в лес, орки додумались запутать следы, и нам пришлось признать свое поражение. Даже волкам было не под силу найти нужное направление достаточно быстро, чтобы мы могли догнать мародеров.
Я с грустью думала о потраченных впустую днях, собирая хворост в густых зарослях акации на склоне холма. Холодный серебристый свет Лун чертил тонкую паутинку теней на снегу. Голоса друзей заглушались этим мягким, обволакивающим молчанием леса, хрустом снежинок под ногами и монотонным гулом ветра над верхушками деревьев. И даже звук шагов за спиной не прервал моих мыслей. Обернулась я только тогда, когда вкрадчивый, бархатистый голос Алексо позвал меня по имени.
Должно быть, в тот момент мое лицо показалось ему испуганным, потому что он поднял перед собой ладони, стоя в полосе света, и прошептал:
— Не бойся. Я всего лишь хотел поговорить с тобой… в стороне от остальных.
— Что это за разговор, который нельзя провести при всех? – спросила я с ноткой усмешки в голосе, продолжая отламывать ветки от засохшего куста акации. Скромный и молчаливый, Алексо почти ни с кем не общался, кроме Манетт или Сендабара. Я даже сомневалась, хватит ли ему смелости первым подойти и заговорить с кем-нибудь из нас. Произошедшая с ним перемена выглядела подозрительно.
— Боюсь, они неправильно меня поймут, — ответил вампир, не сводя с меня пристальный взгляд. – Это касается только тебя и меня.
Подозрение переросло в уверенность. Я выпустила из рук охапку сучьев, отступила на шаг и взялась за рукояти кинжалов. Он улыбнулся, обнажая клыки. Даже эльфийская сталь не нанесет ему серьезных ран, и я почувствовала себя слабой и беззащитной перед ним.
— Ты боишься меня? Напрасно, – продолжал Алексо, словно читая мои мысли. – Я все время наблю-даю за тобой и замечаю много… интересного. Твои несбывшиеся мечты, амбиции, желание стать героем в глазах других. О чем они говорят? – глядя мне в глаза, словно змей, завораживающий жертву, он приблизился ко мне вплотную. – Твоя душа стремится к славе, а через нее – к бессмертию. Не отрицай, это вполне естественно для каждого живого существа. Но твои мечты разрушены, и имя твое забыто. А ведь есть другой путь достичь вечности…
— Стать такой, как ты?
Зубастая улыбка стала еще шире.
— Только подумай, Миранда, какую выгоду тебе это принесет. Разве смертная, ты могла бы противо-стоять богине, которую так ненавидишь? Пройдя ритуал перерождения, ты обретешь бессмертие не только души, но и тела, и разума. Ты сможешь вернуться домой, в Шел-Мурион, через сотни лет, собрав достаточно знаний и сил, чтобы бросить вызов Арахнеде и победить ее не чьими-то, а своими собственными руками!..
— А если я откажусь – что ты сделаешь? Возьмешь меня силой?
Лицо вампира исказила презрительная гримаса.
— Где же твое воображение, эльфийка? Поверь, мне нет никакого дела до низменных желаний плоти. Я смотрю на тебя, как скульптор смотрит на прекрасную статую: любуется качествами материала, совершенством форм…
Холодная рука скользнула по моему лицу и легла на шею. Тело сработало, как механизм арбалета, когда спускают пружину. Лезвие кинжала рассекло белую ткань рукава, и Алексо отшатнулся, хватаясь за плечо и шипя от боли. Тягучая, почти черная жидкость закапала из раны на снег.
А ведь он мерзавец! Разумеется, я не верила ни одному его слову. Вампир сходил с ума от голода. За несколько дней непрерывной погони ему не досталось ни глотка крови, а принесенная клятва не позволяла ему покушаться на нас. Нападать на мирных селян также запрещалось, а орочью кровь он не переносил. А ведь в таком состоянии он мог сказать – и сделать – все, что угодно!
Я отступила, следя за каждым движением вампира. А тот медленно вздохнул, выпрямился и убрал ладонь с плеча: раны как не бывало, а напоминанием о ней была только дыра на белом рукаве. Во взгляде, которым Алексо одарил меня, читалась борьба двух желаний: убить меня сразу или попытаться все же склонить на свою сторону.
— Не торопись отказывать мне, Миранда. Я предлагаю тебе то, к чему тайно стремится твоя душа. Для того чтобы произошло перерождение, мне необходимо твое согласие, поэтому я даю тебе время подумать над моими словами. Но имей в виду: я могу ждать вечно, а вот ты – нет…
Он отвернулся и скрылся среди колючих ветвей акации. Я наклонилась, озябшими руками подбирая брошенные палки со снега. Алексо, должно быть, решил, что ради мести богине я соглашусь даже на то, чтобы расстаться со своей душой. Стать солдатом смерти без чувств и совести, безжизненным сосудом для крови, всецело преданным своему переродителю. Но откуда такое бескорыстное желание «помочь»? Может быть, вампиром в этот момент руководил не голод?.. Вот только мужского внимания мне сейчас как раз и не хватало!

Наконец, вся наша компания сгрудилась у костра, пытаясь согреться. Тил и Гил отдыхали после удачной охоты; добытого ими тощего кабана уже разделывали Максимилиан и Манетт. Сендабар задумчиво жевал трубку кальяна, а Алексо угрюмо наблюдал за лошадью, обкусывавшей ветки ивы выше по склону. Я вполголоса обсуждала с Михаэлем план дальнейших действий.
— …Из этой долины есть несколько выходов, и, раз уж орки пришли сюда, они определенно воспользуются ущельем Брим, — говорил лесной эльф, водя пальцем по линиям на карте. Конечно, она отчаянно лгала нам, но мы сомневались, что дорога, идущая вдоль карстового разлома, могла за несколько лет сдвинуться так далеко, чтобы мы не смогли отыскать ее. – Сразу за ним пролегает еще одна долина, и, если мы быстро пересечем ее, то скоро окажемся в пределах вот этих крупных городов.
— А ты не думаешь, что нам опасно подходить так близко к Таль-Аразиму? – возразила я. – Оттуда до крепости магов рукой подать.
— Если мы будем идти быстро и скрытно, они ничего не узнают. Через эту долину проходит крат-чайший путь до Гондруха. Но местность там, по-видимому, болотистая, поэтому придется уточнять…
— Посмотри, — я указала на другую точку на карте. – Перед Бримом, совсем недалеко отсюда, есть деревня Баксгейт. Я думаю, есть смысл взять еще немного восточнее и зайти туда, прежде чем выдвинуться к ущелью. Мы не знаем, что нас ждет на той стороне. А так мы сможем выяснить, стоит ли нам вообще идти этим путем или нужно искать другие.
— Мы потеряем на этом много времени, — вздохнул Михаэль. – Но, может быть, ты и права. – И он поднял над головой руку, привлекая внимания остальных друзей. – Дальше действовать предлагаю так: свернем на восток до деревни Баксгейт, там обновим запасы и выясним, безопасен ли сейчас переход через ущелье. Если да, тогда спустимся в следующую долину и направимся в ближайший город. Идти придется быстро, потому что совсем рядом находится крепость магов, а там не должны знать о нашем появлении. Если все сложится удачно, мы пересечем болота и окажемся в предгорьях…
— Ашхарские болота? – иронично переспросил Сендабар, ткнув в эльфа трубкой кальяна. – Самое сердце орочьих стоянок? Прямо под окнами Таль-Аразима? Какого черта ты нами командуешь, Михаэль?
— Ты можешь предложить другой путь? – раздраженно спросила я. Маг презрительно фыркнул:
— Выбор пути – это вообще моя задача, эльфийка! А ваша – всего лишь сопровождать меня и защи-щать от нападений, разве не так?
Светлый эльф крепко сжал мое запястье, и только это удержало меня от того, чтобы не броситься на Сендабара. Терпеть его выходки становилось все сложнее, и, если бы не деньги и магические способно-сти, я бы уже давно поставила его на место. На помощь мне неожиданно пришла Манетт. Вытащив из костра небольшой язычок пламени и выпив его (!), она обернулась к Сендабару и рявкнула:
— Что, орков испугался? Ничего, поднимешь ленивое брюхо и немножко побегаешь – а то тебя со свиньей можно перепутать и по ошибке в котел отправить…. План мне нравится, поэтому мы с Алексо и Максом его поддерживаем. Правда, Макс?
Мальчик с важным видом кивнул и снова склонился над котелком с бурлящей водой. Я улыбнулась, глядя на них. Демоница, наконец, поняла тщетность своих попыток привлечь внимание толстяка-мага и обратила свой пылающий взор на Максимилиана. Тот поначалу был в ужасе, но спустя несколько недель, проведенных бок о бок с ней, ему понравилось общество разбитной рогатой девчонки. Судя по тому, сколько времени они проводили вместе и какими взорами одаривали друг друга, я не удивлюсь, если вскоре окажется, что человек и суккуб не на шутку влюблены. Это ведь так прекрасно, и они еще так мало прожили на этом свете…
— Решено, — заявил Михаэль. – Мы идем в Баксгейт.
В груде горящего хвороста громко треснула ветка. Пламя взвилось вверх, лизнуло бока котелка, заставив Максимилиана отпрянуть, и осыпало искрами мерзлую землю возле наших ног.

Утром следующего дня мы снялись с лагеря и взяли курс дальше на восток. Погода изменилась: за ночь ветер разогнал последние облака, воздух стал сухим и морозным. Снег ослеплял безупречной белизной. Я опасливо щурилась – действие очередной порции зелья подходило к концу, и этот блеск уже начинал резать глаза.
Миновав перелесок, мы вышли к подножию длинного скалистого холма. На одном из его от-рогов и располагалась маленькая деревня Баксгейт. С трех сторон ее окружал овраг, будто ров – неприступную крепость. Но мы не сразу направились к ней: нас насторожила странная тишина, царившая в округе. Не было слышно петушиного пения, собачьего лая, скрипа снега под ногами. Над печными трубами покосившихся домиков не вился дымок. Поселение казалось вымершим.
— Орки и здесь успели побывать… — упавшим голосом произнес Максимилиан. – Разорили целую деревню. Мы опоздали.
— Кто-нибудь мог уцелеть, — сказала я, всматриваясь в расплывчатые силуэты хижин. – Предлагаю подняться туда и посмотреть, что произошло.
— Может быть, будет лучше повернуть назад, пока не поздно? – предложил Михаэль, беспомощно переводя взгляд с этого мрачного пейзажа на карту.
— Мудрое решение, должен заметить, – подал голос Сендабар, прятавшийся позади Алексо и его коня. – Что там искать? Ни еды, ни воды, ни тем более сведений мы не найдем. Только время потеряем. А если, не приведи Сулефан, наткнемся на орков?
— Орки, если не разбегутся сразу же, проблем нам не составят, — отрезала я и первая направилась вверх по склону. – А что касается еды, то ее придется поискать в домах. Мертвецам она все равно уже не понадобится.
Поднявшись по пологому склону, по колено утопая в снегу, мы вошли в косой просвет сломанных ворот и оказались на маленькой площади. Вопреки нашим надеждам, здесь не было и намека на выживших. Хижины смотрели на нас пустыми дверными проемами и окнами без ставен, будто беззвучно кричали в бесконечной агонии. Сугробы завалили их стены едва ли не до самых крыш, и на твердом слое наста не было никаких следов. Когда я попыталась заглянуть в окно одного из домов, оттуда раздался оглушительный лай, и на улицу вылетела свора диких лохматых собак. Они ринулись на меня, но подоспевшие на помощь Тил и Гил быстро разогнали их.
Смятение наполнило наши души. Несколько минут мы бродили по опустевшей деревне, пытаясь понять, что же здесь произошло. Искать что-то ценное не имело смысла. Баксгейт, судя по всему, был необитаем вот уже несколько лет, и за это время тут успели хорошо поработать мародеры. Разочарованная, я собиралась вернуться на площадь, когда заметила в конце улицы, в тени одной из хибар, цепочку следов, выходящую из подворотни.
— Макс, — раздраженно крикнула я мальчишке, бродившему неподалеку. – Ты нарочно путаешь следы? Посмотри, я уже решила, что здесь и вправду…
— Но я не ходил здесь, — возразил тот и подбежал ко мне.
Мы вдвоем склонились над отпечатками ног. При внимательном осмотре стало ясно, что ни-кому из наших парней они принадлежать не могли. У Максимилиана нога была чуть меньше; кроме того, следы были слишком ровными и аккуратными для Сендабара и слишком тяжелыми для моего светлого собрата. Угасшая надежда затеплилась вновь: все-таки здесь кто-то есть!
Я подняла голову. Тропинка тянулась от порога одного из домов, пересекала улицу и, повернув направо, убегала по сугробам в дальний конец деревни. Там, за дырявой оградой, виднелись на возвышении какие-то серые руины.
— Передай Михаэлю и остальным, путь дождутся меня, — бросила я Максимилиану и направилась в сторону развалин, ступая точно по следам. Но тот, недолго думая, бросился мне вдогонку:
— Постой! Я пойду с тобой!
— Это еще зачем?
— А вдруг тебе понадобится помощь? И потом, разве может рыцарь отпустить такую отважную и прекрасную даму одну, без охраны? Это же бесчестно!
Весь вид этого насупившегося рыжего мальчишки, больше похожего на деревенского пастушонка, чем на воина, и то, как он вышагивал рядом со мной, держа руку на эфесе меча, говорил, что я потрачу больше времени на уговоры его остаться, чем на обыск руин.
— Ну, тогда не уходи от меня далеко, — буркнула я, пропуская лесть мимо ушей. – А то неизвестно еще, кого из нас придется охранять…

Чем были раньше эти руины – храмом, гробницей или тюрьмой – теперь вряд ли кто-то мо-жет сказать. Цепочка следов поднималась по широким заснеженным ступеням и вела по тенисто-му коридору вглубь развалин. Низкий сводчатый потолок кое-где обрушился, и сквозь дыры, проливающие на таинственный сумрак тонкие солнечные лучи, проглядывало радостно-лазурное небо. Но я не позволяла этому обманчивому спокойствию обмануть себя и держала ладони на рукоятях кинжалов, подозрительно всматриваясь в каждую тень.
Тот, кто скрывался здесь, мог быть кем угодно – человеком или эльфом, магом или некро-мантом, вампиром или орком. Он мог жить здесь долгие годы, храня тайну вымершего Баксгейта, а мог прийти совсем недавно, скрываясь от злодеев или служителей закона, если таковые еще остались на этой земле. И кто знает, чем он встретит чужаков, нашедших его укрытие — приветли-во поднятой рукой или обнаженным клинком. И я была готова к худшему варианту.
Пробираясь между грудами камней, мы вошли в просторную комнату с позеленевшими от времени стенами, проломленными в нескольких местах. В ее центре, в кольце разрушенных колонн, торчали из снега обломки некоего сооружения из белого мрамора, возможно, саркофага или алтаря. Крыши над нами не было, и площадку заливали потоки света. Синие полукружия следов покрывали пол незамысловатым узором. В тишине, помимо шелеста ветра, то и дело раздавались звуки, похожие на чье-то сдавленное дыхание.
— Держись ближе, — бросила я Максу, который в нерешительности замер напротив широкой бреши в стене шагах в двадцати от нас. – Я проверю…
А дальше, стремительно сменяя друг друга, произошло несколько событий.
Справа раздался глухой удар. Мы инстинктивно обернулись, и я успела увидеть, как небольшой булыжник откатывается от стены. Затем – темный силуэт в проломе. Секунду спустя он поднимает меч и бросается на мальчика, который таращится на него, оцепенев от ужаса…
— Макс, беги!..
Моя оторопь длилась также не более секунды. Выхватив кинжалы, я огромными прыжками преодолела разделявшее нас расстояние, оттолкнула Максимилиана и, сведя лезвия крестом, приняла на них сокрушительный удар вражеского меча. По удаляющимся воплям и топоту я поняла, что мальчишка побежал за подмогой. Ну что ж, одной проблемой меньше.
Теперь мы с противником стояли лицом к лицу. Он оказался моим сородичем, темным эльфом. Его черная, со стальным отблеском кожа резко контрастировала с гривой белоснежных волос. Синие глаза ледяными иглами впились в мое лицо. Помимо меча, этот боец был вооружен когтями: один из наручей, на его левой руке, щетинился страшными тонкими лезвиями.
Клинок со звоном соскользнул с кинжалов. Не позволяя мне перевести дух, враг замахнулся снова. Пришлось повторить маневр и отступить на шаг. Еще замах, теперь сбоку, и вероломный удар когтями снизу. С трудом отразив эту атаку, я поняла, что нужно срочно менять тактику: этот противник был мне не по силам.
Мы бились несколько минут в полном молчании – лишь звенела сталь да скрипел под ногами снег. Враг теснил меня, упорно и целенаправленно заставлял отходить к стене. Его движения, владение оружием и сила обескураживали. Он явно не был рядовым воином, хотя никаких знаков, говорящих о его принадлежности к тому или иному Дому, я не видела. Отбивая удары меча и увертываясь от когтей, я молила своих мертвых Богов о том, чтобы они позволили мне оттянуть время, дабы мои друзья застали убийцу на поле боя и успели за меня отомстить.
И вот, когда моя спина коснулась холодных камней, темный эльф сильным ударом выбил из моих рук оружие и приставил когти к моей груди. Ловушка захлопнулась. Мы оба выбились из сил, тяжело дышали. Стиснув зубы, я ждала, когда чернокожий воин расправится со мной.
— Вот ты и попалась, красавица, — произнес он ледяным тоном. – Убить меня непросто, не так ли? Скажи, сколько Арлен заплатил тебе за мою жизнь?
…Я удивленно захлопала глазами. Молнией в моей голове пролетела мысль, что эльф принял меня за кого-то другого. Осознание этого ослабило тиски страха ровно настолько, чтобы я снова обрела дар речи.
— Ты ошибся, — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. – Я не собиралась тебя убивать. И никто мне не платил. Я не знаю, о чем ты говоришь.
Синие глаза скользнули с моего лица вниз, на шею, обхваченную рабским ошейником. Я готова была вцепиться ему в горло, если бы не боялась пошевелиться.
— Рабыня Дома Дэ’Лигре? Какая разница, кому служить: головорезам Арлена или псам Латры? Того рыжего щенка я упустил, но с тобой такого не будет. Отвечай, где сейчас их банда, пока у меня не кончилось терпение!
— Клянусь тебе, никакого Арлена я не знаю!..
И в этот момент послышались долгожданные топот ног и голоса моих друзей. Мы обернулись на звук. Через бреши в стене один за другим выбежали Михаэль, Максимилиан, Манетт, Алексо, волки и запыхавшийся Сендабар. Светлый эльф сразу выхватил из колчана стрелу, сбросил с плеча лук и взял темного на прицел:
— Бросай оружие, мерзавец! — незнакомец отступил от меня и убрал когти, но меч так и остался зажат в его ладони. – Что тебе нужно от этой девушки?
— Узнать, сколько заплатил ей Арлен за мое убийство, — отозвался тот, с мрачной решимостью глядя в глаза моему другу. – Раз уж вас здесь так много, на золото наемникам он явно не скупился.
Мальчик и демоница, воспользовавшись моментом, подбежали ко мне и буквально оттащили в сторону. Они что-то бормотали про то, как мне повезло не получить в таком бою ни царапины, пытались привести в чувство, но я их не слушала. Тело, уже приготовившееся принять смерть, била дрожь, мышцы сводила непривычная судорога усталости. А чернокожий эльф с таким вызовом смотрел на эльфа, вампира и мага с парой боевых волков, будто они нисколько его не впечатляли. Что это – храбрость? Глупость? Отчаяние?
— Мы не наемники! – продолжал Михаэль, не опуская лук. – Мы искали дорогу на юг и реши-ли остановиться в деревне. Хотели расспросить местных жителей про ущелье…
— Даже если ты говоришь правду, прийти сюда было большой глупостью. Люди оставили Баксгейт десять лет назад, после вспышки водяной чумы. Это всем давно известно!
— Мы не знали этого. Мы пришли издалека, с севера, и нам не нужны были неприятности…
— Хватит! Довольно врать мне, цветовод! – темный эльф в ярости выпустил когти и принял боевую стойку. — Только Арлен и его прихвостни знали, где я скрываюсь. И, раз уж вы пришли за моей головой, я позабочусь о том, чтобы она досталась вам как можно дороже!..
В пылу скандала никто из нас уже не обращал внимания на посторонние звуки. И, когда с южной стороны руин донеслись свист, окрики и лязг металла, было уже поздно.
Они даже не скрывались – около десятка людей, одетых по-дорожному и хорошо вооруженных. У нас не было времени отступить, когда они пробрались на площадку через дыры в стенах и окружили нас всех, включая и чернокожего воина. Впрочем, последний был с ними знаком, судя по тому, как пытался обуздать гнев, глядя на вышедшего вперед человека.
— Доброго дня, господа, — объявил незваный гость, неспешно натягивая на руки перчатки. – Доброго дня, конечно же, нам. Мы теперь станем богатыми и знаменитыми. А вот ты, мой жадный и трусливый друг, — он указал пальцем на темного эльфа. – Сейчас отправишься праотцам за предательство.
— Арлен, — невозмутимо отозвался тот и только крепче сжал кулаки. – Значит, я был не прав, и ты решил навестить меня лично. Ты думал, мне неясны твои истинные намерения? Что ты хочешь добыть кристалл моими руками, а затем убить меня и смыться? Ты слишком хорошо о себе думаешь, дружище.
— Красиво поешь, темноухий, — усмехнулся пресловутый Арлен. – Только у меня нет времени слушать. Деньги и слава ждут! Уберите его, ребята! И его приятелей тоже!..
Я едва успела схватить лежащие в снегу кинжалы, как эти то ли наемники, то ли разбойники бросились на нас. Первого из них, уже наложившего стрелу на тетиву лука, сразу снял Михаэль. Второй стрелок застыл на месте, опутанный липкой магической паутиной, которую несколькими взмахами палочки сотворил Сендабар. Пустив коня галопом, Алексо выскользнул из седла, сбил в прыжке зазевавшегося врага и вонзил клыки в его шею, так беспечно ничем не защищенную. Трое нападавших двинулись в сторону эльфа и мага, поэтому Макс и Манетт побежали им наперерез, чтобы отвлечь внимание на себя. Остальные, увидев, что в этом неожиданном бою перевес оказался на нашей стороне, достали все, что у них было, и пошли ва-банк.
Меня сразу попытался оттеснить в сторону потрепанный жизнью ветеран, хладнокровно орудующий короткими мечами, при поддержке молодого товарища с торнхеймским палашом . Причем последний так уверенно размахивал своим оружием, что вызывал скорее раздражение, чем страх. После дуэли с темным эльфом, который в это время отбивался от яростных атак Арлена и его помощника, я потеряла много сил и хотела закончить эту схватку как можно быстрее. А люди, хотя и сильнее, но все же медлительнее нас.
Отбив атаку седого бойца и пнув его ногой в живот, чтобы не путался под ногами, я успела пригнуться, и размашистый удар палаша просвистел у меня над головой. Я вынырнула прямо перед носом у озадаченного наемника и скользнула лезвиями кинжалов по открытой груди. Тот рухнул на снег, так и не успев понять, в чем была его ошибка. Ветеран не стал оплакивать гибель напарника и возобновил натиск; я отклонила выпады с боков, сама ринулась вперед и, преодолев оборону, пронзила его правое плечо. Противник вскрикнул, отшатнулся и схватился за руку, зажимая рану.
— Лучше проваливай, пока можешь, — просипела я. – Мы не какие-нибудь беззащитные селя-не. Не тратьте свои жизни понапрасну.
Сдавленный, отчаянный стон – это пронзенный когтями Арлен пал к ногам темного эльфа. Исчезли нити заклинания, и выживший стрелок, увидев поле боя, усыпанное телами его товарищей, отбросил лук и обратился в бегство. Одарив нас ненавидящим взглядом, седой наемник что-то пробурчал себе под нос и тоже заковылял прочь.
…- Что ж, дитя подземелья, — сказал Михаэль, выдергивая из распластанного на земле тела стрелу и вытирая ее о снег. – Полагаю, недоразумение на этом исчерпано?
Спрятав когти и смахнув ладонью кровь с меча, темный эльф подбросил его в воздух. Описав круг, оружие обратилось серебристым медальоном и упало точно на ладонь своему хозяину. Мы так и застыли, разинув рты: подобный фокус не снился даже Сендабару. Незнакомец завязал шнурок на шее и спрятал под синим полосатым шарфом.
— Я прошу простить меня за грубость, — сказал он, теперь гораздо более дружелюбно. — Мне жаль, что я встретил вас таким образом. Но, как видите, на то были причины – я ждал убийц, а пришли вы. Мое имя Кайн, отныне я к вашим услугам.
— Это от них ты прятался здесь? – поинтересовалась я, указывая острием кинжала туда, куда отступили наемники. – Какие забавные ребята. Что им было нужно?
— Долгая история, — он улыбнулся. – Но, если вкратце: им, как и мне, нужно было вот это, — он запустил руку в поясную сумку и извлек оттуда молочного цвета кристалл размером с кулак. – Я нанял Арлена и его ребят, чтобы они помогли мне найти и добыть этот камешек. Но заплаченных денег им показалось мало, и они решили обмануть меня. Я раскрыл их замысел и сбежал сюда, но рано или поздно они пришли бы за мной. Все остальное вы уже знаете. А мне больше нечего здесь делать. – Камень вернулся обратно в сумку. – Послушайте, я бы хотел искупить свою вину. Быть может, вам нужна помощь?
— Если только ты знаешь, как нам быстрее пройти… — заговорил было Максимилиан, но Михаэль тут же толкнул его в плечо:
— Пожалуй, что нет. Раз уж не осталось никого, кто мог бы рассказать нам про ущелье, придется рискнуть и преодолеть его на свой страх и риск…
— Ущелье Брим? – удивился Кайн. – Одумайтесь, вам ни за что не пройти там теперь. Это самоубийство.
— Почему мы должны верить темному эльфу? – в словах моего светлого друга слышалось не-скрываемое презрение.
— Что ж, если вы не доверяете моим словам, то, быть может, ваши собственные глаза убедят вас? Пойдемте со мной, — и он зашагал прочь, настойчиво приглашая нас последовать за ним.

Суровые ветра и обильные дожди хорошо потрудились над обликом ущелья Брим. Это было видно по его гладким, словно стекло, каменным склонам, которые выглядывали из-под плотного снежного покрова, сглаженным уступам и отсутствию высокого кустарника. Вот и сейчас метель била нам в лицо, когда мы спрятались за выпуклым боком утеса, разглядывая дно каньона, плавно перетекающее в равнину к югу отсюда.
— Разорви меня драук, — прошептала я. – Сколько их здесь?..
Орки заполонили все пространство внизу. Дно Брима бугрилось разноцветными шатрами, щетинилось кольями и коровьими черепами, украшавшими флагштоки, дымилось от множества котлов, в которых булькало магическое грибное варево. Среди построек бродили обитатели лагеря – толстые и важные, с красными кабаньими рылами, или поджарые, желтые, чьи лица напоминали собачьи морды. Они о чем-то перекрикивались друг с другом на своем лающем, крайне бедном языке, помахивали оружием и иногда злобно пинали гоблинов, снующих туда-сюда с вязанками дров, мисками и прочим скарбом. Рядом с обозами жевали сено багурки — тяжелые вьючные животные с четырьмя рогами на голове и одним на носу, покрытые косматой серо-рыжей шерстью. В бою, впав в ярость, они иногда были пострашнее своих хозяев.
— Сотня племен, — отозвался Кайн. – Больше трех тысяч взрослых, боеспособных орков и гоблинов. Несколько троллей и людоедов. Когда мы проходили здесь неделю назад, их не было.
— Но кто их сюда привел? – изумлялся Максимилиан. – Что им нужно в ущелье?
— Бримом они пользуются как укрытием, чтобы их не увидели с городских дозорных вышек, — темный эльф жестом велел нам выходить из укрытия и следовать за ним. – Что бы ими ни двигало, они собираются воевать. И наша задача – обойти их, пока они не двинулись в путь. – Он помолчал. – Слушайте, я хорошо знаю эти края. Если вам нужна другая дорога, я могу провести вас по аларским предгорьям, в обход долины магов. Она длиннее, но точно безопаснее.
— И что ты хочешь взамен? – раздраженно спросил Михаэль. Похоже, ему не нравилось, что кто-то метит на место следопыта в нашем отряде.
— Мне… — темный эльф снова умолк на секунду. – Мне не нужно золото или что-то в этом ро-де. Взамен я бы сам попросил вас о помощи. Поверьте, она не будет вам ничего стоить, если вы будете следовать моим указаниям. Но сейчас нет смысла об этом говорить. Когда мы дойдем до Готсдифа – а обойти его мы все равно никак не сможем – я все подробно вам расскажу.
Пока друзья обсуждали, стоит ли им брать такого подозрительного проводника, я внимательно смотрела на него. Теперь, когда от явной вражды не осталось и следа, у меня была возможность разглядеть его как следует. Он производил более приятное впечатление, чем раньше – и вовсе не потому, что был недурен собой. Кайн держался не так, как другие мужчины нашего рода; напри-мер, те, кто был в Храме Паутины в день моего изгнания из Ладорин-Шэль. Более… гордо и независимо, что ли. Жрицам такие нравятся, но их трудно держать в подчинении. А интуиция, которая пока что ни разу не ошиблась, говорила мне, что он не лжет, хотя я прекрасно знала, как искусен во лжи мой народ.
После напряженного, но недолгого обсуждения наш отряд обзавелся проводником, чьи тайны и мотивы были оставлены за ним до прибытия в более спокойное место.

Торнхеймский палаш – местный аналог шотландского палаша, меча с обоюдоострой заточкой и сложной корзинчатой гардой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *