Изгнанные в никуда

Глава 2

Михаэль:
Солнце поднималось над верхушками деревьев, разгоняя сумрак и сырую прохладу. Золотистые и багряные листья, омытые ночной росой, вспыхивали в его лучах, словно пламя. Сизые облака тумана проплывали под кронами, и свет пронизывал их насквозь до самой земли. Пахло грибами и прелой листвой, а скрипучие голоса дубов, кленов и осин возвещали о скором приходе дождя.
Я сидел на выступе скалы и глядел на юг, туда, где в утренней дымке угадывались очертания Дра-коньих гор. Сегодня утром начнется наше путешествие в Арзахель. Мы долго откладывали начало пути, но больше медлить нельзя. Зима ждать не станет.
В руке я сжимал маленькую кожаную фляжку: на то, чтобы наполнить ее, у меня ушла целая ночь кропотливой работы. Я не был уверен в правильности рецепта, но другого способа помочь Миранде не видел. Справа на замшелом камне лежал старый палаш в кожаных ножнах. Бесполезный в моих руках, он мог сослужить неплохую службу Максимилиану. В последний раз оглядевшись по сторонам, я спрыгнул со скалы и вошел под сумрачный свод пещеры.
Темная эльфийка и мальчик крепко и безмятежно спали на еловых постелях; волки грелись в лучах рассвета, растянувшись на мягком лиственном ковре. Я опустился на колено рядом с лежанкой Миранды и положил ладонь поверх ее сомкнутых век.
— Проснись, Миранда. Ничего не бойся, просыпайся.
Девушка очнулась и, глубоко вздохнув, сонно пробормотала:
— Что… разве уже ночь?
— Нет. Сядь, пожалуйста, – попросил я. Она содрогнулась, но послушно приняла вертикальное положение. – Я принес тебе кое-что. Это поможет тебе привыкнуть к солнечному свету. Один глоток…
— Мне? – она обернулась на мой голос. – Привыкнуть к солнцу? Легче научить драука летать.
Я усмехнулся, невольно представив себе трехметрового монстра, пытающегося оторваться от земли. Живого драука мне, к счастью, видеть не приходилось, но по рассказам бывалых воинов я знал, что это за твари. Открыв фляжку зубами, я поднес ее к губам эльфийки. Она послушно сделала глоток и скривилась:
— Что это за гадость?
— Безобидный травяной отвар на основе родниковой воды и простейшей эльфийской магии, – отве-тил я, убрал фляжку и взял Миранду за плечо. – А теперь вставай, я выведу тебя наружу.
Она вся затрепетала. Ее чувства можно было понять: темные эльфы боятся солнца пуще всех несча-стий, и возможность увидеть мир в совершенно ином свете для них есть нечто непостижимое. Девушка вцепилась в мою руку, когда я медленно и осторожно вел ее к выходу из пещеры. Страх, который взращивался в ней годами, сковывал, но его нужно было преодолеть.
Когда мы вышли из тени под свет солнца, я ободряюще погладил подругу по плечу и сказал:
— Вот так. Теперь открой глаза.
— Нет, ты что?! Я… — но я убрал руку с ее лица. Взвизгнув, она закрылась ладонями.
— Открой глаза! – повторил я. – Свет ничего тебе не сделает!
— Но как же…
— Просто доверься мне!
Если бы я сам верил в то, что говорю! В эту минуту я успокаивал скорее себя, чем ее. Однако Ми-ранда не стала больше спорить и, набравшись храбрости, отняла руки от лица и разомкнула веки…
Нужно было видеть ее изумление, когда темная эльфийка, опасливо щуря лиловые глазки, огляде-лась кругом. Солнечный свет ласково касался ее лица, напоенный теплом ветер ерошил белоснежные волосы, а весь мир вокруг нее был наполнен яркими красками, которых она прежде никогда не видела. У меня же словно камень с души свалился: значит, я был прав, и корень ястребинки, добавленный в Зелье кошачьего зрения, наделяющее способностью видеть в темноте, придает напитку противоположное свойство. Что ж, хотя бы в своих познаниях трав и снадобий я не навлеку позор на мой народ…
Сердце кольнуло, стоило мне вернуться к воспоминаниям о Родине. Я долго пытался убедить себя, что в том, что случилось в ту роковую ночь, не было моей вины; что это было всего лишь печальное стечение обстоятельств. Возможно даже, что я стал жертвой интриг, которые плел за моей спиной Друид-Магистр Эреан, отец моей жены. Причем последнее казалось мне наиболее вероятным.
Когда наши с Лисалин души соединила любовь, я сразу осознал, что родители девушки этому не обрадуются. Ее мать, Леди Тинтур, женщина гордая, но добрая, а вот отец…. Он прочил Лисалин другого жениха, который, по иронии судьбы, был моим лучшим другом, и я понимал, что красивый, амбициозный и талантливый эльф-воитель был бы для нее гораздо более желанным мужем, чем я, лишенный всех этих качеств. Но дочь Друида-Магистра выбрала меня.
Лисалин…. Увижу ли я тебя когда-нибудь, милая моя? Прошло столько времени, а я никаким обра-зом не могу узнать, что с тобой стало. Наверное, ты сейчас сидишь в большом зале Совета, в заново отстроенном городе, а Эреан бродит за твоей спиной и спрашивает, почему ты не желаешь принять предложение очередного претендента на твою руку…. Каждый раз, на рассвете и на закате, я молюсь Лесным Драконам только о том, чтобы они оградили тебя от невзгод. Тебя и нашего ребенка. Каждую минуту своей жизни я страдаю от того, что не могу быть рядом с тобой, не могу защитить и поддержать тебя… будь проклят тот день, когда я согласился шпионить за темными эльфами по прихоти Совета!..
Тем более противоречиво и неожиданно выглядит мое милосердие по отношению к одной из них.
Полагаю, если бы кто-нибудь из моих сородичей узнал, что я вожу дружбу с темной эльфийкой, то счел бы это, по крайней мере, странным. Вторжение нескольких паучьих выкормышей в наши леса уничтожило целый город светлых эльфов, не говоря уже о том, что полностью перечеркнуло мою собственную жизнь. Одна только мысль об их мерзком отродье вызывает у меня гнев и отвращение. А стоит мне узреть тень кого-нибудь из них или услышать его крадущиеся шаги по мягкой лесной подстилке, как руки сами собой тянутся к луку и стрелам.
В ту ночь, когда я нашел на поляне умирающую от яда темную эльфийку, моим первым порывом было немедленно убить ее. Стрела уже лежала на тетиве, и ее наконечник, чуть подрагивая в такт моему дрожащему от ярости дыханию, уже смотрел ей в грудь. Однако волки не позволили мне сделать этого (за что я бесконечно благодарен им) – они улеглись подле девушки, вылизывая ей руки и глядя на меня с укоризной. Это и заставило меня опустить лук.
Я не захотел уподобляться своим врагам. Расправиться с безоружным, раненым или умирающим противником у темных считается делом чести. А я не смог оборвать жизнь несчастной девушки, мечущейся в агонии, хотя понимал, что смерть избавила бы ее от мучений. И клянусь, если бы мои сомнения продлились еще несколько минут – я бы ничем уже не смог ей помочь.
Поэтому я отбросил оружие вместе с мыслью об убийстве, поднял эльфийку на руки и перенес ее в пещеру, где сумел оказать ей помощь. И я восхваляю Драконов за то, что они позволили Миранде выжить и привнести немного чарующего, таинственного света в мое тоскливое существование. Ее общество стало для меня дороже тех, кто предпочел больше ничего не знать обо мне.

Когда солнце поднялось в зенит, на лесной поляне перед пещерой не осталось ничего, что напоми-нало бы о нашем пребывании здесь. Взяв с собой все необходимое, мы впятером направились вниз по течению маленькой и бурной речки Каменики, туда, где не так давно поселилось племя гоблинов.
Несмотря на чудесную погоду, сердце мое снедала тоска: так тяжело было покидать этот лес, кото-рый на несколько лет стал моей обителью. Деревья разноцветными листьями усыпали нашу тропу, а звери и птицы выходили из своих жилищ, чтобы проводить нас прощальным взглядом.
Конечно, здешние дубравы совсем не похожи на те, что растут на моей родине, на континенте Авалон. Там, куда редко ступает нога человека, и где эльфы живут в гармонии с природой и ее обитателями, могучие кирсилы [3] тянутся к небесам, словно огромные колонны. Когда медленно идешь среди них, утопая босыми ногами в шелковистой траве, и потоки солнечного света вместе с теплым летним дождем льются на твое лицо и руки сквозь переплетения ветвей, ты чувствуешь энергию жизни, наполняющей это место. Но величие авалонских лесов не подавляет, а напротив, исцеляет душу этим чудесным светом, свежими запахами травы и цветов, звуками, складывающимися с безмятежной тишиной в удивительную мелодию природы…
В это солнечное утро путь наш был легок и приятен. Мы прошли по краю оврага, протянувшегося на целых полмили вдоль дороги, обогнули с западной стороны Красные Камни и спустились с пригорка, за которым лес редел и сменялся болотистой равниной. Однако чем ближе мы подходили к тому месту, где река изгибалась и устремлялась на восток, тем тише становилось кругом.
— Нам лучше сойти с тропы, — сказал я, когда до деревни оставалось около полусотни шагов. – Гоб-лины могли выставить часовых, а с их постов этот участок дороги прекрасно просматривается.
— Ты хочешь тайком напасть на них? — спросила Миранда; в ее голосе слышалось воодушевление.
— Нет, просто не хочу, чтобы они подняли тревогу и атаковали нас прежде, чем мы подойдем к ним. Зачем проливать кровь, когда есть возможность договориться?
— Договориться? С этими зелеными коротышками? – девушка презрительно фыркнула. – Признайся, Михаэль, что ты просто боишься!
Я предпочел пропустить эти слова мимо ушей. Ну, как объяснить дочери кровожадного народа, что лучшая битва – это та, которой не было? Закон лесных эльфов предписывает воину браться за оружие только в том случае, если требуется защитить лес и его обитателей. Да, гоблины нарушали покой леса и не раз охотились на его обитателей, чтобы прокормить себя, но особой агрессии не проявляли. К тому же, племя располагало, по крайней мере, сотней взрослых, боеспособных тварей, а наш отряд – бестолковым в бою эльфом, мальчиком и хрупкой девушкой, не считая волков. Нападать на деревню с такими силами было, мягко скажем, неразумно.
Прячась среди зарослей, мы вышли на равнину из-под лесного полога. Каменика, плавно изгибаясь, поворачивала на восток и обегала холм, щетинившийся пеньками. В шепоте ветра до сих пор слышались отзвуки скорбного плача деревьев о погибших собратьях. Разрубленные стволы были сложены штабелями на берегу речки, а оставшиеся от них пни служили подпорками для гоблинских палаток. Поселение было огорожено простым плетеным забором – то ли зеленокожие карлики никого не боялись, то ли считали, что такой защиты им будет вполне достаточно.
Но удивило меня то, что из-за забора не доносилось ни звука. Ни в «вороньем гнезде» на башне, которая возвышалась над деревней, ни возле ворот не было дозорных. Казалось, что гоблины затаились, готовясь нанести удар непрошеным гостям. Но, посмотрев себе под ноги, я увидел на влажной почве множество маленьких следов. Я опустился на колено, чтобы лучше разглядеть их.
— Они ушли на рассвете, около трех часов назад, — сообщил я Миранде и Максимилиану. – Следы ведут только в одном направлении, значит, гоблины еще не вернулись. Других входов в деревню нет, — и, подумав, добавил. – Возможно, их племя ушло на большую охоту…
— То есть, сейчас в деревне никого нет? – язвительно спросила темная эльфийка. – И с кем ты теперь будешь договариваться, друг мой?
— Если гоблины настолько беспечны, что оставили деревню без охраны, — заявил Максимилиан и направился к воротам, которые представляли собой простую арку из ивовых веток с привязанными к верху птичьими черепами. – Ничто не мешает мне войти и взять мои вещи, не спрашивая разрешения.
— Стой! Там могут быть ловушки, — предостерегающе крикнула Миранда. Но мальчик и ухом не повел, и нам ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ним.
Перешагнув через плетеную ограду, мы оказались на площадке, которую можно было бы назвать главной площадью деревни гоблинов. В ее центре находился небольшой очаг, сложенный из закопченных булыжников, с залитыми водой, но все еще тлеющими углями. Напротив него возвышался странный деревянный идол, не похожий ни на одно из известных мне божеств; к его подножию были свалены мелкие кости, рыбьи головы, какие-то гниющие объедки. Запах от них исходил невыносимый.
От остальной части деревни площадку отделяла сточная канава, через которую были перекинуты бревенчатые мостки. Сразу за ними шли разбросанные в беспорядке палатки, поднимающиеся по склону холма. К ним мы и направились, оставив волков на страже возле ворот.
— Насколько я разбираюсь в повадках гоблинов, твои вещи вместе с другими трофеями должны храниться у вождя племени, — сказал я Максимилиану. – Нужно найти самый большой и разукрашенный шатер, и поскорее: хозяева могут вернуться домой в любую минуту…
— Эти палатки все одинаковые, — проворчал мальчик и наклонился, заглядывая в ближайшую по-стройку. – Пусто. А их здесь сотня!
— Я осмотрю северный склон, — крикнула Миранда. – А вы обыщите восточный и южный!..
Но, даже разделившись, мы потратили около четверти часа на то, чтобы осмотреть все шатры. Они и в самом деле ничем не отличались друг от друга: все сложены из веток и усыпаны листьями, птичьими перьями, костями и обрывками звериных шкур. И как назло, нужный нам шатер оказался самым последним. Обнаружил его Максимилиан: он первым добрался до вершины холма, заглянул под очередной пенек и вдруг радостно воскликнул:
— Вот они! Я нашел их!..
В следующую секунду раздался сердитый треск, хлопнула веревка, и палатка внезапно обрушилась, накрыв парня с головой. Я не поверил своим глазам. Ловушка! А гоблинский вожак оказался не таким глупым, как мне казалось поначалу. Зеленокожие карлики – народ вороватый и не гнушаются красть даже друг у друга, поэтому их главарь подготовился к нашествию непрошеных гостей и соорудил веревочную ловушку, да еще такую, что Максимилиан был не в состоянии из нее выбраться. Чем больше он барахтался и тянул за веревки, тем туже они оплетали его ноги и туловище.
Мы с Мирандой бросились было к нему на помощь, но в этот момент над деревней пронесся про-тяжный волчий вой, а с северной стороны, из-за деревьев, донеслись грубые писклявые окрики на гоблинском языке, пока еще приглушенные шумом листвы. Мы обернулись на звук.
— Они идут… — нелегко признаваться в собственной трусости, но в тот момент я почувствовал, как мое сердце пропустило один удар.
Темная эльфийка, кажется, не раздумывала ни секунды. Двумя резкими движениями рук выхватив кинжалы, закрепленные на специальных ремнях у нее за спиной, она бросилась вниз по склону и одним прыжком перелетела через канаву, на ходу крикнув:
— Помоги ему, Михаэль! Я задержу их!
Я развернулся и побежал к Максимилиану, бьющемуся в путах, как мотылек в паутине, недоумевая, каким образом эльфийка рассчитывала справиться с целой стаей гоблинов. А тем временем обитатели деревни выбежали на равнину: всклокоченные черные волосы, оскаленные зубы, блестящая от пота зеленая кожа, зажатые в руках камни, пращи, маленькие луки и костяные ножи. Часть гоблинов несла на плечах тушу косули, чья шкура была буквально утыкана стрелами, отчего она походила скорее на дикобраза, чем на оленя. Увидев, что в их деревню забрались воры, они на несколько секунд застыли на месте от удивления, а потом, бросив добычу, подняли оружие над головой и огласили поляну криками:
— Ушастые! Ушастые наша деревня грабить! Гоблина драться! Драться! Гоблина меч хватай, гоблина деревня защищай!
Добежав до вершины холма, я выхватил нож и бросился перерезать стягивавшие Максимилиана веревки. Мальчишка выбился из сил и теперь лежал на траве, переводя дыхание. Краем глаза я видел, как гоблины ворвались в деревню и окружили Миранду вместе с волками. Нападать они не спешили, а держались на расстоянии, кровожадно ухмыляясь и поигрывая кинжалами. Вперед вышел самый крупный гоблин, вождь племени: его могучий торс был украшен многочисленными шрамами, и даже с высоты своего роста в два локтя он выглядел весьма внушительно.
— Ушастая самка! Ты и твои друзья в моя власть попадай! Хочешь драться с великий вождь Руввук Бей-Кулак? Вождь на охоту ходи, вождь большая добыча приноси, вождь сегодня милостивый! Твоя победи мои лучшие воины – моя даруй свобода! А проиграй – моя тебе и твои друзья смерть причиняй!
— И все? – насмешливо спросила Миранда и взглянула на Тила и Гил, принявших боевую стойку. – Ну, давай, Бей-Кулак, посмотрим на твоих лучших воинов!
По команде вождя из толпы зеленокожих коротышек, возбужденно визжащих в предвкушении драки, вышло около десятка взрослых гоблинов. В следующую секунду безо всякого предупреждения они бросились на девушку и волков. Я рванул веревку и вскочил, лихорадочно соображая, каким бы образом прийти Миранде на помощь. Освобожденный, наконец, от пут Максимилиан извлек из-под развалин палатки кожаную куртку и пару сапог и быстро натянул все это на себя.
— Бежим! – крикнул он мне и вытащил из ножен палаш. – Их не так много, может, еще отобьемся…
А тем временем Тил и Гил, разинув пасти, прыгнули вперед и вцепились в горло первым двум нападавшим. Миранда припала к земле, заведя руки с кинжалами за спину, и как только гоблины подбежали, занося над головой костяные ножи, сделала два широких и резких выпада. Острые и длинные фиолетовые лезвия, загнутые назад, мелькнули, словно крылья, и четверо врагов повалились на траву, захлебываясь собственным криком и хватаясь за рассеченные животы. Другие четверо оказались осторожнее своих неудачливых собратьев и забегали вокруг эльфийки, выбирая более удачный момент для нападения, но она не стала дожидаться и сама ринулась в атаку.
Мы с Максимилианом сбежали с холма и перепрыгнули через канаву. Я сбросил с плеча лук, зало-жил стрелу, спустил тетиву, и гоблин, поваливший Тила на землю и вцепившийся руками ему в горло, упал замертво. Волк поднялся на лапы, отряхнулся и бросился на помощь Гил. Миранда разделалась еще с двумя гоблинами и, развернувшись, пронзила клинками последнего зеленокожего карлика, который подкрадывался к ней в надежде напасть сзади.
— Что? – закричал Бей-Кулак, увидев, что десять его лучших бойцов погибли таким бесславным образом. – Как? Гоблина, бей ушастых!..
— Я бы не советовал этого делать, — произнес я достаточно громко и четко, чтобы вожак стаи обер-нулся на мой голос и увидел наконечник стрелы, смотрящий ему промеж глаз. – Если хоть один гоблин сейчас шевельнется, ты распрощаешься с жизнью, Руввук.
Гоблины – плохие вояки. Они слабы и трусливы, и победить могут разве что количеством. Но видя, как быстро темная эльфийка и два волка расправились с сильнейшими воинами их племени, они лишились боевого духа. Дрожа с ног до головы, гоблины отступили и сгрудились вокруг деревянного идола, очевидно, надеясь, что их божество придет к ним на помощь.
— Ушастая самка побеждай великий вождь Руввук! – простонал поверженный Бей-Кулак. – Ты убивай лучшие воины, лучшие охотники, без них племя не знай, как охотиться! Моя давай ушастые свобода, только ушастые уходи из наша деревня!
…- Чему ты так радуешься? – спросил я у Миранды, когда мы оставили гоблинскую деревню и двинулись через лес на восток, в сторону четырех городов. Тил и Гил бежали впереди, опустив носы к земле; позади нас шел довольный Максимилиан. После того, как он нашел свою куртку и сапоги, его вид больше не был таким смешным и жалким.
— Хорошая драка – вот чего мне не хватало все эти месяцы! – темная эльфийка широко улыбалась, разглядывая перепачканные кровью и землей лезвия кинжалов. – Прогулки по лесу – это, конечно, хорошо, но есть опасность растерять навыки и умереть от скуки!
Я оглянулся на Максимилиана. Тот лишь пожал плечами в ответ.

3. Кирсил — лиственное дерево, по размерам напоминающее секвойю, с гладким прямым стволом.

Постепенно день клонился к закату. Небо заволокла дымка, и белый диск солнца в алой короне плыл по серо-бордовому полотну к зубчатым вершинам гор. Над землей уже клубились сумерки, словно туман, поднимающийся над рекой холодным осенним утром. Ветер переменился, и его пронизывающие до костей порывы заставляли нас плотнее кутаться в плащи и ближе придвигаться к костру.
За остаток дня мы проделали довольно большой путь, причем его первая половина пролегала через лес, а вторая – по зыбким болотным тропинкам. Максимилиан, не привыкший к таким длительным переходам, жаловался на усталость и сбитые ноги. Однако решение остановиться на ночлег мы приняли только тогда, когда пересекли Лягушачьи заводи и обогнули скалистый холм, с вершины которого хорошо просматривалась окружающая местность. Здесь мы были защищены и от ветра, и от неприятных ночных гостей.
Некоторое время назад я отправил Тила и Гил поохотиться в роще около болота. Обычно я ходил вместе с ними, но в вечернем сумраке чуткие волчьи носы и уши полезнее, чем самые зоркие глаза, поэтому моя помощь им не требовалась. Ожидая их возвращения, мы с Максом завели беседу, и мальчик попросил меня рассказать свою историю. Миранда чистила кинжалы, сидя по другую сторону костра.
Это было удивительное оружие. Держать его можно было только обратным хватом, но в руках мастера оно отнюдь не утрачивало полноценных боевых качеств. Помимо основного клинка, который длинной узкой дугой тянулся к локтю, кинжал был снабжен небольшим лезвием, закрывавшим пальцы наподобие кастета, и отклоненным вбок стилетоподобным клинком на конце рукояти. Отблески костра плясали на закаленной фиолетовой стали, и она сама приобретала кроваво-красный оттенок, как будто их только что вынесли из жаркого боя.
— А как ты оказалась здесь, Миранда? – спросил Максимилиан, когда я закончил рассказывать.
Девушка устремила на него глубокий, пристальный взгляд, словно сомневалась, поймет ли он всю значимость произошедших с ней событий. Затем подняла лицо к небесам, где сквозь мутную пелену пробивались к земле лучи вечерних звезд, и заговорила:
— Много лет назад я и мой брат Гарт задумали крайне дерзкую и опасную миссию: найти существо, способное свергнуть Арахнеду – богиню Шел-Муриона. Осуществить этот замысел, да и сохранить его в тайне, было непросто: мы жили в Доме Дэ’Лигре, и нашей приемной матерью была сама Верховная Жрица Латра. Узнай она о нашем заговоре, нас ждала бы страшная и позорная смерть.
Существо, которое мы искали, должно было равняться по силе богам. Из рассказов отца, а также из старых книг и песен мы знали, что до появления Арахнеды и армии отступников [4] темными эльфами правили три Черных Дракона, а их дети населяли все подземелье. Но, придя к власти, новая богиня начала истреблять драконов, и они ушли в самые дальние и глухие уголки Шел-Муриона, так что их никто не видел вот уже нескольких веков. Тогда мы с братом тайно покинули Ладорин-Шэль и отправились в отдаленные пещеры, где спустя много дней нам удалось отыскать черную самку и уговорить ее сразиться с Арахнедой…
— Вы сделали так, чтобы дракон, самое рассудительное и мудрое существо на свете, согласился рискнуть своей жизнью и вступить в схватку с богом? Поразительная сила убеждения! – изумился Максимилиан. – Но каким образом вы рассчитывали победить?
— Конечно, подобная задача требует тщательной подготовки. Вернувшись в город, мы развернули активную партизанскую деятельность, вербуя сторонников и выстраивая целый культ вокруг будущего бога. Нечего было рассчитывать на поддержку Жриц и вообще всех тех, кто отдался на милость Арахнеде, но те из нас, чей разум оказался достаточно стойким, чтобы противостоять ее магии, охотно вставали на нашу сторону, — Миранда покачала головой и вдруг улыбнулась. – В Шел-Мурионе подобные заговоры возникали регулярно, но после гибели старых богов восстание впервые возглавила женщина. Это было прямое оскорбление Жрицам и даже самой богине, можно сказать, удар в спину. Женщина защищает мужчин – кто бы мог подумать…
— Что же было дальше?
— Моментом истины был назначен день весеннего равноденствия, когда в нашем городе проводился большой праздник – выпускницы обеих Академий проходили Обряд совершеннолетия и получали долгожданную свободу. Это была редкая возможность, когда до портала в Измерение магии легче всего добраться, а все внимание Младших Жриц сосредоточено на других вещах. К тому времени практически все мужчины Ладорин-Шэль знали о восстании и либо примкнули к нам, либо ушли в сторону. Мы представляли собой уже не сборище обиженных эльфов, а настоящую силу. Победа была близка – стоило только протянуть руку…
Все произошло в Храме Паутины в Нижних пещерах. Несколько наших сообщников, в том числе Гарт и наш отец, находились в святилище – этого требовал обычай; остальные стояли на страже у входа в Храм, но на самом деле перекрывали пути подмоге, чтобы она не могла прорваться к Жрицам, если что-то пойдет не так. Когда обряд начался и Латра открыла на алтаре проход к Арахнеде, мне удалось приблизиться к нему; я сломала портальный ключ, остановила заклинание и призвала дракона.
Он ворвался в Храм через главные ворота, влетел в портал и схватился с богиней. Жрицы кинулись было ей на помощь, но мужчины с кинжалами уже стояли у них за спиной. Битва была жестокой, но короткой – и, увы, не в нашу пользу. Дракониха была слишком старой, ей не хватило сил одолеть Арахнеду. А дальше – раскрытие заговора, краткий суд и еще более краткая расправа.
— Да… — протянул Максимилиан после непродолжительного молчания. – Это и в самом деле было очень дерзко. Если бы все получилось, ты стала бы великой героиней! Но вот чего я не могу понять: зачем защищать мужчин от чего бы то ни было? Мы ни в какой защите не нуждаемся! Мы сами побьем кого угодно, и никто нам не посмеет…
Выражение лица темной эльфийки стало таким свирепым, что мальчик невольно умолк.
— Ты просто никогда не был в Шел-Мурионе, — прошипела она. – Ты не видел того, что там творится. Когда Арахнеда захватила власть и Жрицы стали ее инструментами, эльфы из благородных воинов стали бесхребетными тряпками. На протяжении веков их запугивали, заставляли подчиняться и, в конце концов, сломили. Жрицы получили власть, им открылись самые сокровенные тайны магии, они правят нашим миром и владеют небывалой силой. А мужчины мечутся где-то на дне, готовые ради наживы пройти по трупам собственных родных! Я спасла бы их, я бы открыла им глаза, они увидели бы, какую грязную жизнь вели…
Я тихо сидел в стороне, смотрел на растворяющийся во тьме горизонт и не вмешивался в спор. Но мне пришлось прервать их, когда я заметил несколько огоньков, приближающихся с востока к нашему лагерю. Порыв ветра донес до меня приглушенные отзвуки голосов. Я вскочил с места и поднял руку, призывая друзей к тишине.
— Сюда идут люди. Их довольно много, и, похоже, они вышли не на прогулку перед сном.
Миранда и Максимилиан обернулись. Теперь я отчетливо слышал топот ног по грунтовой дороге, стук дерева и грубую деревенскую речь. Огни приближались, и ошибки быть уже не могло – эти люди заметили нас и идут в нашу сторону.
Темная эльфийка тенью скользнула мне за спину. На мой вопросительный взгляд она ответила:
— Они разъярятся, когда увидят меня. Для них я – ведьма, убийца, кто угодно, но не эльф. Я не хочу навлечь на вас двоих беду…
— Я постараюсь убедить их, что ты не опасна, — сказал я успокаивающим тоном.
Их было около десятка: обыкновенные крестьяне, разве что одеты еще беднее, чем жители самых отдаленных деревень Бестиаполя. Четверо из них шли с горящими факелами, остальные – кто с вилами, кто с рогатиной, а один и вовсе нес заостренную осиновую палку. Они столпились в круге света, с любопытством и страхом разглядывая нас и перешептываясь между собой.
— Добрые люди! – заговорил я, обращаясь к ним. – Что вам угодно от трех путников, что останови-лись на ночлег в стороне от дороги?
Один из них поднял факел перед собой и ответил, кивая на Миранду:
— Не заговаривай нам зубы, эльф. Ты привел ведьму. Мы видели.
— Уверяю вас, эта девушка не представляет никакой опасности. Она не имеет отношения ни к некро-мантии, ни к демоническим культам.
Человек сплюнул.
— По нашим краям постоянно ходит какая-то нечисть. Демоны, черти, колдуны, вампиры, будь они прокляты. Но все они рано или поздно уходят в города. А эти двое не хотят – сидят где-то в лесу. У нашего старосты два дня назад сын из дома ушел, да и не вернулся. Отец и слег с горя. А мы за вилы взялись: ясно же, что их рук дело…
— Постойте, о ком вы говорите?
— Давеча у нас тут чертиха с упырем поселились, — вмешался другой крестьянин. – Животину со двора таскают, и, бывает, на людей бросаются!
— Мы всей деревней собрались, чтобы их заколоть, — сказал третий, угрюмого вида человек с осино-вым колом в руках. – А вам советуем убираться отсюда подобру-поздорову, пока они вас не учуяли.
— Спасибо, но позвольте дать вам встречный совет, — невозмутимо ответил я. – Возвращайтесь к себе домой, а завтра на рассвете отправляйтесь на поиски пропавшего ребенка. Если здесь обитают такие существа, то подготовленные воины справятся с ними быстрее, чем группа крестьян.
Люди снова начали переговариваться. Возможно, мы и не производили впечатления «подготовлен-ных воинов», но наличие у нас оружия было для них лучшим доказательством моих слов. Прошло несколько минут, после чего тот человек, что говорил первым, снова вышел вперед.
— Твоя правда, эльф. Если ты и впрямь хочешь избавить нас от напасти – дело твое. Но потом вам все равно придется уйти. В деревнях народ суеверный, но не из робких: увидят твою красавицу, схватят и поволокут на костер, — он снова указал факелом на Миранду, выглядывавшую у меня из-за плеча.
После этого, немного успокоенные моим обещанием, крестьяне отправились в обратный путь. Максимилиан, до сих пор молча наблюдавший за нашим разговором, уставился на меня:
— Чертиха и упырь? Ты хочешь, чтобы мы сражались с нечистью?
— Нет, что ты, — я покачал головой. – Эти люди напуганы, но мне кажется, они ошибаются. Даже демон и вампир – полагаю, именно их имели в виду эти люди – не оказались бы на этой земле просто так. В любом случае, их нужно найти, а там посмотрим, что мы сможем сделать…. А, вот и наши охотники! – Со стороны болот к нам уже бежали вприпрыжку Тил и Гил с рыжими утиными тушками в зубах.

4. По преданию, Паучья Королева, бывшая до превращения в драука светлой эльфийкой, спустилась в подземелье в сопровождении нескольких тысяч своих бывших соплеменников, поработив их разум черной магией. С тех пор на Рандалтае есть две разновидности темных эльфов – со светлой и темной кожей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *