Исповедь

Благодарю за соавторство Антона Иванова.

— Господи, как трудно сохранять спокойствие с такими прихожанами, — священник нервно ухватился за ружье. Падре знал, что вера не позволяет ему использовать его по назначению, но, так как он старался нести учение господне в самых диких мексиканских местах, без ружья миссионерство слишком уж попахивало жертвенностью, а это в его планы не входило.
— Падре, положите винтовку на место! — забеспокоился Антионно. Священник приютил его в церкви после того, как он примкнул к христианской вере. Хотя исполнял ли этот плут заповеди, святой отец поручиться не мог.
— Это не винтовка, а помповое нарезное ружье… И я его просто перекладываю, сын мой, — попытался успокоить единственного прихожанина отец Алекс.
— Последний раз когда вы «перекладывали» свое помповое ружье, мне пришлось неделю лежать в церковном лазарете с множественными ушибами прикладом, — попятился Антионно.
— Сын мой… Напомни, с чем ты тогда советовался со мной? – отец Алекс театрально поигрывал ружьем. – Может, еще недельку?
— Падре, я, пожалуй, пой… почему дверь из исповедальни заперта??
— Ой… Это, наверное, отец Антуане… И его глупые шутки.
— Когда я видел его в последний раз, он был мертвецки пьян. Не думаю, что протрезвел за эти жалкие полтора месяца — не таков он, наш отец Антуан.
— Господи! Сын мой! Неужели ты намекаешь… на… — ужаснулся святой отец.
— Я ни на кого не намекаю, падре. Но почему-то дверь подперта вашим вторым ружьем? — настороженно допытывался Антионно.
— Наверное, это Катарина. Она тоже шутки любит, — попытался поправить положение святой отец.
— Нет, она не может. Когда я видел ее в последний раз полчаса назад, она, кхм… В общем, Катарина не может.
— Господи, боже мой! В этом монастыре вечно кто-то чем-то занят, а в итоге виноватым остаюсь я! Почему? А что с ней? – опомнился отец Алекс.
— С ней все хорошо, — довольным голосом ответил Антионно.
— А почему она не может-то?
— Она у себя в спальне. Спит.
— А… Бедная дочь моя… Она так долго молится в своей комнате, что выбивается из сил.
— Эм… Да… Молится… Ах, бедняжка!
-Но сын мой.. А как же наша милая кухарка! Я видел её час назад. Она заходила ко мне… исповедоваться, — перебирал варианты падре.
— Я полагаю после вашей… Эм… «исповеди», как вы ее называете, она тоже уснула, — сделал выпад плут-Антионно. — Не отпирайтесь! Это опять ваши штучки! Почему вам никогда не нравятся мои исповеди?!
— Сын мой, — прижал руку к сердцу святой отец. — Я всегда слушаю твои исповеди со смирением… Я не давал тебе повода усомниться в том, что тебя слышит бог.
— Поэтому вы всегда носите с собой диктофон? Потом скидываете ему на емэйл? — захихикал плут.
— Не смей! Это богохульство!
— А открывать крестом бутылки с пивом не богохульство? Бросьте, падре, бог терпим к любым нашим выходкам.
— Особенно к твоим совместным молитвам с Катариной…. Я все слышал прошлой ночью… Когда… Собственно, я все слышал сын мой, — язвительно высказался падре.
— Ну, мы немного увлеклись… К тому же я не сделал с ней ничего плохого! Наоборот. А вот когда к ней приезжала кузина… Хм… — мечтательно задумался Антионно.
— Да… Её молитва была полна чувств… — священник хмыкнул и начал с расстановкой подражать голову тяжело дышащей девушке в порыве страсти, — Да, Господи! О да, Господи! Конечно же… Вы просто увлеклись.
— Ну ведь не к дьяволу же она взывала!
-Хм… Отчасти верно, сын мой, — резонно подтвердил Алекс.
Раздался стук в двери.
— Кто это стучит в двери храма? Сын мой. Отопри дверь.
— Падре, в этих краях только мексиканцы и мы. Мы не можем стучать в двери храма, находясь в нем. А мексиканцам без ружья открывать не стоит. Возможно, конечно, что они принесли текилу и хотят помириться, но, судя по бутылке с зажигательной смесью, которая дымится на полу перед вашими ногами, это вряд ли.
Обеспокоившийся падре передал плуту ружье:
— Кто там? Кто решил исповедоваться такой тихой ночью таким… — взгляд священника упал на загоревшийся гобелен, — таким горячим способом?
— Открывато, грязные бурито! — закричали за дверью.
— Я тебе сейчас твои мучачос оторву! — ответил Антионно.
— Хорошо, — взглядом святой отец указал на позицию возле окна. — Сейчас откроем. Только рясу поглажу.
Дверь разрывалась от натиска мексиканцев и мощных пинков. Падре открыл засов и сделал два шага назад. Первым вошел грязный и волосатый мексиканец со зверской физиономией.
— Вдохни, гнида, свой сероводород! — крикнул священник и, перекрестившись, выстрелил. — Ах ты [цензоред] в половике!
— Да-да, падре, так их! — подбадривал и улюлюкал в такт сражению Антионно, сев на ближайшую лавку и пытаясь откупорить трофейную текилу.
— Эй! Ты! Прихожанин, черти тебя, побери! Почему ты не стреляешь?
— Не люблю огнестрел… — плут забрал у ближайшего трупа мачете и снес им горлышко у бутылки. Отпив, он встал рядом с падре и, размяв шею, нанес первый удар по чьей-то голове…
<спустя полчаса>
Святой отец Алекс сел рядом с плутом Антионно и взял у него из рук бутылку, выпил из горла почти половину. Затем, откашлявшись, изрек:
— И все таки я не могу понять. Что же нашла в тебе Катарина…

Автор: Лещук Алексей Константинович.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *