Феникс — птица гордая

Часть 3

Глава 1

— Ха, — усмехнулся Аней. – Горазда ты сказки рассказывать.
— Сказки ли? – улыбнулась беловолосая. – А я думала, что ты из моей истории многое узнаешь.
— Многое? А что из всего этого правда, а что ложь, — поинтересовался Вилджим. – Альдунаил Вильджим – с каких он пор Вилджим или речь идёт не о моём деде? А Гетрунс Валькул? Ему не многим за сорок, да и не такой уж он мрачный, как ты рассказываешь.
Женщина по-доброму улыбнулась и, подойдя к Анею поближе, слилась с ним в страстном поцелуе:
— Верь мне, мальчик, — прошептала она. – Всё, что я тебе рассказала – правда, а правда – страшное оружие. Когда придёт время – используй его и ни в чём себе не отказывай. Скоро тебе придётся встретиться с Адренсом – ты нужен ему, а он нужен тебе. Я верну твою душу в твоё же тело. Закрой глаза.
Вилджим послушно зажмурился и, прежде чем почувствовать убийственный жар услышал слова:
— И передай, что эта ведьма предала то, за что сражалась – я её уничтожила не прихоти ради.
Спустя мгновение Аней оказался в чревежелезного монстра.
***
Сгорбленная фигура пробиралась сквозь непроглядный туман. Заметно прихрамывая, человек спешил миновать Веспулевские болота, что находились на северо-востоке бывшей провинции Великой Империи, которую он некогда создал. В ножнах под серым походным плащом вибрировал ненасытный клинок, но, к сожалению человека, меч скоро накормиться так, как не кормился с годов своего сотворения. В левой руке, немного разгоняя туман, блестел резкой посох, от набалдашника которого исходили лучи яркого света, сам же посох помогал прощупывать дорогу сквозь глубокие вязкие топи, но, если бы кто-нибудь видел этого человека, то подумал, что он парит над землёй и прощупывать дорогу ему не нужно. Но никто его не видел, и видеть не мог.
Восемь часов потратил он на этот путь, но вот туман чуть-чуть расступился, и взору его открылась равнина и огромный летучий корабль.
Человек облегчённо вздохнул – он уже почти был дома.
***
Странники Востока – все, что осталось от исчезнувшей расы истинных Фениксов – представляли собой огромные похожие на корабли машины, курсирующие по Денихилоту по сложному извилистому маршруту, и только он знал, как ими управлять.
Дракон покачал головой – Адренса уже давно не было, но тот успел научить друга находить «общий язык» с громадными машинами, ведомыми немыслимой магией.
При его приближении корабль остановился и, казалось, пребывал в нетерпении – когда же хозяин вновь зайдёт на него.
Со скрежетом открылся огромный трап, по которому заковылял дракон, погружаясь в темноту.
Громыхнуло – то махина закрыла за его спиной проход, тут же в коридоре вспыхнули миллионы осветительных огней.
Всё помещение, длиной более километра, состояло из коридора и тысяч покоившихся в специальных настенных пазах саркофагов – последние Истинные Фениксы покоились здесь в ожидание исцеления от пожиравшего их безумия.
Дракон покачал головой – это его далёкие предки уничтожили соперников столь ужасным способ, не предвидя, что и сами будут страдать от Падения, но почему он чувствовал себя виноватым?
Он помотал головой: Что за дурацкие мысли лезут в голову? Когда-то его интересовала лишь выпивка, девочки и хорошая драка, но сейчас он чего-то раскис! Нет, это на него не похоже. Про себя дракон решил, что как только он отдохнёт и поговорит с гостем, то обязательно уединится с одной из этих милых ведьмочек – надо же выбивать дурь из своей головы!
Улыбаясь от посетивших его голову мыслей, он даже не заметил, как вступил в новую комнату: она была светлей предыдущей, здесь приятно пахло, да и сама комната напоминала цветущий сад. Только росли здесь одни яблоки. Дракон подобрал одно яблоко с искусственной земли, заменявшей в этом помещение пол, и с удовольствием откусил от яблока кусочек. Он сразу почувствовал, как усталость покидает его, как заживают сотни ран, полученных в недавнем сражении, как сглаживаются морщинки, появившиеся от чрезмерного использования магии в течение прошедших трёх недель. В общем – он вновь почувствовал себя молодым.
Нет, одной ведьмы ему будет маловато, наверное, надо взять с собой трёх – они только рады будут! – подумал он, входя в новую комнату.
***
Аней постепенно приходил в себя: голова болела от переполняющих её знаний, что даровала ему беловолосая, тело не слушалось, а глаза не открывались.
Постепенно возможность ощущать возвращалась к нему, и Вилджим понял, что сидит в глубоком мягком кресле, а рядом раздаются взволнованные голоса, но слов он разобрать не мог.
Вскоре, и зрение вернулось к нему, и первое что Аней увидел – высокого молодого человека, очень похожего на него самого. В одной руке человек сжимал посох, другой протягивал ему красное сочное яблоко; в ножнах на поясе покоился клинок.
— Альдунаил? – не веря своим глазам, прошептал Аней, принимая яблоко.
Человек улыбнулся и весело подмигнул:
— А ты что думал: меня так легко убить?
***
Мне нужно многое тебе рассказать, — произнёс Альдунаил, наблюдая, как Аней доедает яблоко. – Но, прежде всего, показать одну вещь. Следуй за мной!
Они покинули белый арочный зал с удивительно прекрасной резьбой на стенах, тот зал, где очнулся Аней, и теперь шли по хитросплетеньям слабоосвещённых коридоров, чем то напоминающих музей – за прозрачными стенами находились сотни и тысячи образцов доспехов и оружия: от самых простых, до невиданных. Как пояснил дракон, всё это некогда принадлежало Истинным Фениксам и помогло им победить народ Сэмуеля, но не спасло от магии драконов.
Потом они прошли через огромную комнату – ещё один музей, но теперь экспонаты были взяты из личной коллекции Адренса Аксидора: здесь присутствовали разного рода доспехи, клинки и кинжалы, сотни карт, а также огромный том, не иначе как описывающих историю мира за время жизни Аксидора:
— Были у нас спокойные деньки, — пояснил Альдунаил.
В тёмном углу зала Аней приметил Гетрунса, но тот, увидев Вилджима и дракона, поспешил покинуть комнату через неприметную тёмную дверь:
— Он слишком сдружился с Ведьмами, — покачал головой Альдунаил. – Пусть предательство совершила не его возлюбленная, но всеравно это стало для него тяжёлым ударом, да и драки с тобой он, похоже, стыдится. Ну да не будем о грустном – мне ещё нужно многоесделать, — про себя улыбнулся дракон, делая упор на слово «многое».
— И что же ты хочешь мне показать? – не замечая последних слов, спросил Аней. – Просто мне кажется, что ты должен мне очень многое рассказать, а то ваша подружка, беловолосая, лишь ещё больше запутала меня.
— Всему своё время, мой мальчик, всему своё время – просто я не смогу рассказать того, что сможет он.
С этими словами он открыл дверь в очередную комнату.
Яркий свет на мгновение ослепил Вилджима, а когда зрение вернулось, он смог осмотреть помещение.
Небольшой, но величественных зал, чем-то напоминающий храм. Стены украшала искусная мозаика, изображающая темноволосого мужчину в различные стадии его жизни: вот он совсем ребёнком играет с другим мальчиком, вот эти двое, уже в молодости рубятся со странными существами, а потом уже он сам сражается с драконом. И ещё десяток изображений, показывающих уже известные Анею события. Но были ещё тысячи картин жизни Адренса Аксидора: он в одиночку сражался с целой армией, возводил поселения, помогал крестьянам, лечил больных, но на других изображениях он сжигал деревни, приказывал казнить пленных и так далее. Но, похоже, самими важными были изображения на сводчатом потолке: карта огромной империи, охватывающей более половины известного мира, и посреди всего могучая крепость, в которой по положению на карте Аней смог узнать нынешний Вилджтаун. Дальше был изображён Аксидор, передающий власть коленопреклонённому светловолосому юноше, а дальше прекрасная женщина с жестоким лицом, готовящая чары и юноша, превращённый в чёрного кота. И вот этот кот сидит на плече Адренса. Помогая тому командовать войском, схлестнувшимся с неисчислимыми врагами. И вот враги удирают, но от Империи мало осталось и она, охваченная гражданской войной, распадается на части. Потом следуют ещё сотни изображений и, наконец, Аксидор, смертельно раненый предательским ударом в спину.
— Это она? – только и смог спросить Аней.
— Да, — кивнул Альдунаил. – Далия смогла убить его украденным клинком, но теперь он у меня и можем сделать невозможное, мы можем оживить его.
Аней отнял взгляд с мозаики и наконец-то заметил человека, неподвижно сидящего на деревянном троне в самом конце зала. Вилджим не мог поверить, что Аксидору, бледному хрупкому человеку, когда-то удалось объединить весь мир:
— И что мы должны сделать?
— Не мы, а ты, мой мальчик, только ты можешь его вернуть…
***
— Такая забота, — хмыкнул он.
Адренс медленно перевёл взгляд с тёмного озера на своего спутника: бледная кожа обтягивала голый скелет без намёка на мясо или мышцы, а редкие рыжие волосы торчали во все стороны, в то время как на покрытом шрамами лице отражалась зловещая ухмылка. Если бы не рваный балахон, скрывающий все ужасы тела этого человека, Адренс, наверное, сошёл бы с ума, а так хоть какая-то компания:
— Завидно? – поинтересовался Аксидор.
— Нет – смешно. Видишь ли, первый за последние десять миллионов лет, кто оказался в этом мире в таком состоянии,
— В каком таком? – усмехнулся Адренс, заранее зная ответ.
— В живом, если можно так выразиться. Остальным беднягам не повезло, — весело произнёс человек и разразился зловещим смехом.
Аксидор поморщился от этого звука и вновь бросил взгляд на озеро, не желая смотреть на «бедняг».
Весь этот странный мир состоял из озера и бесконечной зелёной равнины, усеянной фруктовыми деревьями, но как бы ты не старался куда-то уйти – всеравно возвращался к озеру. В принципе мирок можно было бы назвать раем, если бы не два но: этот докучливый, противный человек под боком, и те самые «бедняги». Хоровод из миллиардов людей «украшал» небо этого мира, и всё бы ничего, но в их глазах, удивительно хорошо различимых даже отсюда, было столько боли, страдания и страха, что даже у такого мужественного, даже немного черствого человека, как Адренс, щемило в сердце.
Это был мир Забвения – мир того, что сильнее смерти, мир, куда попадали все, кто был убит особым оружием, попытал счастье в Подземье, в надежде выбраться или стал жертвой очередной «встряски» баланса – и таких людей было много. Тех, кто был всеми позабыт, и вечность безмолвно и без возможности хоть немного сдвинуться с места должен был находиться рядом с себе подобными. И только ветер трепал бескостные конечности этих людей, будто они были тряпичными куклами. А ведь и он мог болтаться рядом с ними…
— Ты знаешь, я сам не понимаю, как это произошло, — прогнав дурные мысли, ответил Адренс. – Меня убили одним из пьющих душу клинков, по логике я должен был быть рядом с твоими игрушками.
— Ха, — не прекращал хохотать человек. – Но ты здесь, рядом со мной и только благодаря мне ты можешь наблюдать за миром живых, но позволь тебя огорчить: твои друзья, как бы они не хотели тебя спасти, не смогут этого сделать – ты уже не мёртв, ты намного хуже! Хуже!! Хуже!!! Хуже!!!!
— Помолчи, — оборвал Адренс, опуская ноги в холодную тёмную воду. – Ты ведь понимаешь, что будет, если баланс падёт?
— Не понимаю, — признался мужчина, не прекращая хохотать – очень странно, но одно другому не мешало.
— Не понимает он, — буркнул Аксидор. – Я ведь тебе уже рассказывал.
— Рассказывал? Не помню.
— Память у тебя дырявая – я тебе обо всём рассказывал и даже не один раз.
— Всеравно не помню. Расскажи ещё! Расскажи!! Расскажи!!! – голос срывался на хрип, но при этом хохот не замолкал.
— Как ты меня достал, — вздохнул Адренс, прямо в одежде по горло окунаясь в озеро. – Рассказываю в последний раз. И начну, пожалуй, с того, как закончилось моё бесконечное правление Валидором…
***
— И как я могу его вернуть? – после долгой паузы поинтересовался Аней.
— Это не просто. Я и мои друзья, с многими из которых ты ещё не знаком, сотни раз пытались вернуть Адренса оттуда, откуда не возвращаются, но всё тщетно – он для нас потерян. – вздохнул Альдунаил.
— И при этом ты говоришь, что его можно вернуть, — напомнил Вилджим. – Тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь.
— Нет, не противоречу, — устало улыбнулся дракон. – В тебе заложены, как бы так сказать, силы, способные вернуть его нам.
— Силы? – не поверил Аней. – Мне только и говорят о заложенных во мне силах, но никто толком не объясняет. Знаешь, Беловолосая обещала мне, что я скоро всё узнаю, но пока мне просто подбрасывают новых вопросов.
— Я понимаю твоё негодование, но слишком рискованно было тебе говорить, ведь ты мог попросту не согласиться исполнять ту роль, что мы предложим тебе.
— «Мы»? Ты о себе, ведьмах и Гетрунсе?
— Не только – нас, тех, кто хочет оживить Адренса куда больше, чем ты можешь себе представить.
— Ты и дальше будешь говорить загадками? – поинтересовался Вилджим.
— Возможно, — продолжал улыбаться Альдунаил, расхаживая вокруг трона. – Если говорить по-простому, то ты его племянник.
— Племянник, – хмыкнул Аней. – Альдунаил, что ты несёшь? Я сын Веилигиньи и… постой. В рассказе Беловолосой ты тоже был Вилджимом. Но как такое может быть? Ведь я Вилджим по отцу, а не по матери.
— Ну, это не совсем так. В своё время мы с Адренсом, как бы так сказать, побратались, и Адренс стал себя называть не иначе, как Анеем Вилджимом. Да, да, не удивляйся. Ты, конечно, не игра реинкарнация, но имя тебе дали именно для того, чтобы он мог его использовать.
— Использовать моё имя, — расхохотался Аней. – Честно, Альдунаил, ты меня веселишь. Ещё скажи, что меня искусственно создали для того, чтобы Аксидор перенёсся в моё тело.
— Это слишком грубо, — пожал плечами дракон. – На самом деле ты сын брата Аксидора и моей родственницы Аскандалии Вилджим.
— У Адренса не было брата, — не преминул напомнить Аней.
— Ну, я не был бы так уверен. Папаша Аксидора любил погулять. Не знаю, откуда чрез столько лет взялся братик, но боюсь, что он был в руках Далии. Всего сорок два года назад она предложила объединить наши усилия с целью остановить общего врага, о котором я расскажу тебе позже. Мы с Гетрунсом и разыграли маленький спектакль перед Императрицей драконов, ну а потом, спустя два десятилетия, родился ты. С Далией у нас был, скажем так, довольно хрупкий союз, ведь она уничтожила Адренса. Но союз сохранял бы свою силу, если бы не вмешался ещё один человек…
— Сын рас? – поинтересовался Аней.
— Да он. Я до сих пор не понял кто он такой, каким образом он стал Стражем Баланса и откуда у него столько знаний об устройстве мира. Ясно одно – он хочет покончить с Неизвестными Силами раз и навсегда, похоже, что он даже имеет понятие о природе этой силы, но вот его методы…
Они не эффективны, Адренс много раз сталкивался с подобными личностями, но сейчас его нет, а Сын Рас сильней любого из тех, с кем мы сражались.
— Ты так и не сказал: зачем нужно было моё рождение, — мрачно усмехнулся Аней. – Но, боюсь, ответ мне не понравится.
— Брат Аксидора унаследовал те же силы, что и он сам, а у моей родственницы тоже были некоторые таланты – всё это дало бы нам возможность раз и навсегда покончить с вечным врагом. Ты должен был стать ключом, что откроет темницу Баланса и даст возможность управлять узником, заключённым в ней. Но Сын Рас сомневается в этом – если бы не Далия, ты давно был бы уже мёртв. Как ни прискорбно тебе это сообщать – ты разрушил союз с ней, но волей случая ты с нами, а не у неё в плену. Благо Гетрунс настолько непримечательный тип, что даже такая хитрая и мудрая женщина, как леди Хесель, не смогла его опознать.
— Ты всеравно говоришь загадками, — покачал головой Аней. – Я совсем тебя не понимаю. Союз с Далией против этих, как их там, Неизвестных Сил. Я как ключ от темницы – это какой-то бред! А может я болею, и мне снится кошмар?!!
— Нет, ты не болеешь, — продолжал улыбаться Альдунаил, выводя из себя Вилджима. – Ты совместно выращенное оружие, но обе стороны знали, что рано или поздно развяжется конфликт из-за обладания тобой. Ты попал нам в руки, но мог бы быть уже и у Далии, а может даже и у Сына Рас. Можешь считать, что тебе повезло – только мы сохраним тебе жизнь, а не прикончим, как только получим всё, что нужно. Но это только если ты согласишься с нами сотрудничать, а если нет – тебя используют и убьют. Выбирай.
— А разве у меня есть выбор? – поинтересовался Аней.
— Конечно, нет, — ещё шире улыбнулся Альдунаил, предчувствуя, как приближается его напарник.
***
— Вот так и получилось, что меня предал самый верный друг, — в очередной раз закончил рассказ Аксидор. – А теперь, когда припекло, меня он хочет вернуть. Хотя кому я рассказываю – ты всеравно всё забудешь.
То, что осталось от Сэмуеля Агнеса опять разразилось диким хохотом…

Глава 2

— Ха, — усмехнулся Аней. – Горазда ты сказки рассказывать.
— Сказки ли? – улыбнулась беловолосая. – А я думала, что ты из моей истории многое узнаешь.
— Многое? А что из всего этого правда, а что ложь, — поинтересовался Вилджим. – Альдунаил Вильджим – с каких он пор Вилджим или речь идёт не о моём деде? А Гетрунс Валькул? Ему не многим за сорок, да и не такой уж он мрачный, как ты рассказываешь.
Женщина по-доброму улыбнулась и, подойдя к Анею поближе, слилась с ним в страстном поцелуе:
— Верь мне, мальчик, — прошептала она. – Всё, что я тебе рассказала – правда, а правда – страшное оружие. Когда придёт время – используй его и ни в чём себе не отказывай. Скоро тебе придётся встретиться с Адренсом – ты нужен ему, а он нужен тебе. Я верну твою душу в твоё же тело. Закрой глаза.
Вилджим послушно зажмурился и, прежде чем почувствовать убийственный жар услышал слова:
— И передай, что эта ведьма предала то, за что сражалась – я её уничтожила не прихоти ради.
Спустя мгновение Аней оказался в чревежелезного монстра.
***
Сгорбленная фигура пробиралась сквозь непроглядный туман. Заметно прихрамывая, человек спешил миновать Веспулевские болота, что находились на северо-востоке бывшей провинции Великой Империи, которую он некогда создал. В ножнах под серым походным плащом вибрировал ненасытный клинок, но, к сожалению человека, меч скоро накормиться так, как не кормился с годов своего сотворения. В левой руке, немного разгоняя туман, блестел резкой посох, от набалдашника которого исходили лучи яркого света, сам же посох помогал прощупывать дорогу сквозь глубокие вязкие топи, но, если бы кто-нибудь видел этого человека, то подумал, что он парит над землёй и прощупывать дорогу ему не нужно. Но никто его не видел, и видеть не мог.
Восемь часов потратил он на этот путь, но вот туман чуть-чуть расступился, и взору его открылась равнина и огромный летучий корабль.
Человек облегчённо вздохнул – он уже почти был дома.
***
Странники Востока – все, что осталось от исчезнувшей расы истинных Фениксов – представляли собой огромные похожие на корабли машины, курсирующие по Денихилоту по сложному извилистому маршруту, и только он знал, как ими управлять.
Дракон покачал головой – Адренса уже давно не было, но тот успел научить друга находить «общий язык» с громадными машинами, ведомыми немыслимой магией.
При его приближении корабль остановился и, казалось, пребывал в нетерпении – когда же хозяин вновь зайдёт на него.
Со скрежетом открылся огромный трап, по которому заковылял дракон, погружаясь в темноту.
Громыхнуло – то махина закрыла за его спиной проход, тут же в коридоре вспыхнули миллионы осветительных огней.
Всё помещение, длиной более километра, состояло из коридора и тысяч покоившихся в специальных настенных пазах саркофагов – последние Истинные Фениксы покоились здесь в ожидание исцеления от пожиравшего их безумия.
Дракон покачал головой – это его далёкие предки уничтожили соперников столь ужасным способ, не предвидя, что и сами будут страдать от Падения, но почему он чувствовал себя виноватым?
Он помотал головой: Что за дурацкие мысли лезут в голову? Когда-то его интересовала лишь выпивка, девочки и хорошая драка, но сейчас он чего-то раскис! Нет, это на него не похоже. Про себя дракон решил, что как только он отдохнёт и поговорит с гостем, то обязательно уединится с одной из этих милых ведьмочек – надо же выбивать дурь из своей головы!
Улыбаясь от посетивших его голову мыслей, он даже не заметил, как вступил в новую комнату: она была светлей предыдущей, здесь приятно пахло, да и сама комната напоминала цветущий сад. Только росли здесь одни яблоки. Дракон подобрал одно яблоко с искусственной земли, заменявшей в этом помещение пол, и с удовольствием откусил от яблока кусочек. Он сразу почувствовал, как усталость покидает его, как заживают сотни ран, полученных в недавнем сражении, как сглаживаются морщинки, появившиеся от чрезмерного использования магии в течение прошедших трёх недель. В общем – он вновь почувствовал себя молодым.
Нет, одной ведьмы ему будет маловато, наверное, надо взять с собой трёх – они только рады будут! – подумал он, входя в новую комнату.
***
Аней постепенно приходил в себя: голова болела от переполняющих её знаний, что даровала ему беловолосая, тело не слушалось, а глаза не открывались.
Постепенно возможность ощущать возвращалась к нему, и Вилджим понял, что сидит в глубоком мягком кресле, а рядом раздаются взволнованные голоса, но слов он разобрать не мог.
Вскоре, и зрение вернулось к нему, и первое что Аней увидел – высокого молодого человека, очень похожего на него самого. В одной руке человек сжимал посох, другой протягивал ему красное сочное яблоко; в ножнах на поясе покоился клинок.
— Альдунаил? – не веря своим глазам, прошептал Аней, принимая яблоко.
Человек улыбнулся и весело подмигнул:
— А ты что думал: меня так легко убить?
***
Мне нужно многое тебе рассказать, — произнёс Альдунаил, наблюдая, как Аней доедает яблоко. – Но, прежде всего, показать одну вещь. Следуй за мной!
Они покинули белый арочный зал с удивительно прекрасной резьбой на стенах, тот зал, где очнулся Аней, и теперь шли по хитросплетеньям слабоосвещённых коридоров, чем то напоминающих музей – за прозрачными стенами находились сотни и тысячи образцов доспехов и оружия: от самых простых, до невиданных. Как пояснил дракон, всё это некогда принадлежало Истинным Фениксам и помогло им победить народ Сэмуеля, но не спасло от магии драконов.
Потом они прошли через огромную комнату – ещё один музей, но теперь экспонаты были взяты из личной коллекции Адренса Аксидора: здесь присутствовали разного рода доспехи, клинки и кинжалы, сотни карт, а также огромный том, не иначе как описывающих историю мира за время жизни Аксидора:
— Были у нас спокойные деньки, — пояснил Альдунаил.
В тёмном углу зала Аней приметил Гетрунса, но тот, увидев Вилджима и дракона, поспешил покинуть комнату через неприметную тёмную дверь:
— Он слишком сдружился с Ведьмами, — покачал головой Альдунаил. – Пусть предательство совершила не его возлюбленная, но всеравно это стало для него тяжёлым ударом, да и драки с тобой он, похоже, стыдится. Ну да не будем о грустном – мне ещё нужно многоесделать, — про себя улыбнулся дракон, делая упор на слово «многое».
— И что же ты хочешь мне показать? – не замечая последних слов, спросил Аней. – Просто мне кажется, что ты должен мне очень многое рассказать, а то ваша подружка, беловолосая, лишь ещё больше запутала меня.
— Всему своё время, мой мальчик, всему своё время – просто я не смогу рассказать того, что сможет он.
С этими словами он открыл дверь в очередную комнату.
Яркий свет на мгновение ослепил Вилджима, а когда зрение вернулось, он смог осмотреть помещение.
Небольшой, но величественных зал, чем-то напоминающий храм. Стены украшала искусная мозаика, изображающая темноволосого мужчину в различные стадии его жизни: вот он совсем ребёнком играет с другим мальчиком, вот эти двое, уже в молодости рубятся со странными существами, а потом уже он сам сражается с драконом. И ещё десяток изображений, показывающих уже известные Анею события. Но были ещё тысячи картин жизни Адренса Аксидора: он в одиночку сражался с целой армией, возводил поселения, помогал крестьянам, лечил больных, но на других изображениях он сжигал деревни, приказывал казнить пленных и так далее. Но, похоже, самими важными были изображения на сводчатом потолке: карта огромной империи, охватывающей более половины известного мира, и посреди всего могучая крепость, в которой по положению на карте Аней смог узнать нынешний Вилджтаун. Дальше был изображён Аксидор, передающий власть коленопреклонённому светловолосому юноше, а дальше прекрасная женщина с жестоким лицом, готовящая чары и юноша, превращённый в чёрного кота. И вот этот кот сидит на плече Адренса. Помогая тому командовать войском, схлестнувшимся с неисчислимыми врагами. И вот враги удирают, но от Империи мало осталось и она, охваченная гражданской войной, распадается на части. Потом следуют ещё сотни изображений и, наконец, Аксидор, смертельно раненый предательским ударом в спину.
— Это она? – только и смог спросить Аней.
— Да, — кивнул Альдунаил. – Далия смогла убить его украденным клинком, но теперь он у меня и можем сделать невозможное, мы можем оживить его.
Аней отнял взгляд с мозаики и наконец-то заметил человека, неподвижно сидящего на деревянном троне в самом конце зала. Вилджим не мог поверить, что Аксидору, бледному хрупкому человеку, когда-то удалось объединить весь мир:
— И что мы должны сделать?
— Не мы, а ты, мой мальчик, только ты можешь его вернуть…
***
— Такая забота, — хмыкнул он.
Адренс медленно перевёл взгляд с тёмного озера на своего спутника: бледная кожа обтягивала голый скелет без намёка на мясо или мышцы, а редкие рыжие волосы торчали во все стороны, в то время как на покрытом шрамами лице отражалась зловещая ухмылка. Если бы не рваный балахон, скрывающий все ужасы тела этого человека, Адренс, наверное, сошёл бы с ума, а так хоть какая-то компания:
— Завидно? – поинтересовался Аксидор.
— Нет – смешно. Видишь ли, первый за последние десять миллионов лет, кто оказался в этом мире в таком состоянии,
— В каком таком? – усмехнулся Адренс, заранее зная ответ.
— В живом, если можно так выразиться. Остальным беднягам не повезло, — весело произнёс человек и разразился зловещим смехом.
Аксидор поморщился от этого звука и вновь бросил взгляд на озеро, не желая смотреть на «бедняг».
Весь этот странный мир состоял из озера и бесконечной зелёной равнины, усеянной фруктовыми деревьями, но как бы ты не старался куда-то уйти – всеравно возвращался к озеру. В принципе мирок можно было бы назвать раем, если бы не два но: этот докучливый, противный человек под боком, и те самые «бедняги». Хоровод из миллиардов людей «украшал» небо этого мира, и всё бы ничего, но в их глазах, удивительно хорошо различимых даже отсюда, было столько боли, страдания и страха, что даже у такого мужественного, даже немного черствого человека, как Адренс, щемило в сердце.
Это был мир Забвения – мир того, что сильнее смерти, мир, куда попадали все, кто был убит особым оружием, попытал счастье в Подземье, в надежде выбраться или стал жертвой очередной «встряски» баланса – и таких людей было много. Тех, кто был всеми позабыт, и вечность безмолвно и без возможности хоть немного сдвинуться с места должен был находиться рядом с себе подобными. И только ветер трепал бескостные конечности этих людей, будто они были тряпичными куклами. А ведь и он мог болтаться рядом с ними…
— Ты знаешь, я сам не понимаю, как это произошло, — прогнав дурные мысли, ответил Адренс. – Меня убили одним из пьющих душу клинков, по логике я должен был быть рядом с твоими игрушками.
— Ха, — не прекращал хохотать человек. – Но ты здесь, рядом со мной и только благодаря мне ты можешь наблюдать за миром живых, но позволь тебя огорчить: твои друзья, как бы они не хотели тебя спасти, не смогут этого сделать – ты уже не мёртв, ты намного хуже! Хуже!! Хуже!!! Хуже!!!!
— Помолчи, — оборвал Адренс, опуская ноги в холодную тёмную воду. – Ты ведь понимаешь, что будет, если баланс падёт?
— Не понимаю, — признался мужчина, не прекращая хохотать – очень странно, но одно другому не мешало.
— Не понимает он, — буркнул Аксидор. – Я ведь тебе уже рассказывал.
— Рассказывал? Не помню.
— Память у тебя дырявая – я тебе обо всём рассказывал и даже не один раз.
— Всеравно не помню. Расскажи ещё! Расскажи!! Расскажи!!! – голос срывался на хрип, но при этом хохот не замолкал.
— Как ты меня достал, — вздохнул Адренс, прямо в одежде по горло окунаясь в озеро. – Рассказываю в последний раз. И начну, пожалуй, с того, как закончилось моё бесконечное правление Валидором…
***
— И как я могу его вернуть? – после долгой паузы поинтересовался Аней.
— Это не просто. Я и мои друзья, с многими из которых ты ещё не знаком, сотни раз пытались вернуть Адренса оттуда, откуда не возвращаются, но всё тщетно – он для нас потерян. – вздохнул Альдунаил.
— И при этом ты говоришь, что его можно вернуть, — напомнил Вилджим. – Тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь.
— Нет, не противоречу, — устало улыбнулся дракон. – В тебе заложены, как бы так сказать, силы, способные вернуть его нам.
— Силы? – не поверил Аней. – Мне только и говорят о заложенных во мне силах, но никто толком не объясняет. Знаешь, Беловолосая обещала мне, что я скоро всё узнаю, но пока мне просто подбрасывают новых вопросов.
— Я понимаю твоё негодование, но слишком рискованно было тебе говорить, ведь ты мог попросту не согласиться исполнять ту роль, что мы предложим тебе.
— «Мы»? Ты о себе, ведьмах и Гетрунсе?
— Не только – нас, тех, кто хочет оживить Адренса куда больше, чем ты можешь себе представить.
— Ты и дальше будешь говорить загадками? – поинтересовался Вилджим.
— Возможно, — продолжал улыбаться Альдунаил, расхаживая вокруг трона. – Если говорить по-простому, то ты его племянник.
— Племянник, – хмыкнул Аней. – Альдунаил, что ты несёшь? Я сын Веилигиньи и… постой. В рассказе Беловолосой ты тоже был Вилджимом. Но как такое может быть? Ведь я Вилджим по отцу, а не по матери.
— Ну, это не совсем так. В своё время мы с Адренсом, как бы так сказать, побратались, и Адренс стал себя называть не иначе, как Анеем Вилджимом. Да, да, не удивляйся. Ты, конечно, не игра реинкарнация, но имя тебе дали именно для того, чтобы он мог его использовать.
— Использовать моё имя, — расхохотался Аней. – Честно, Альдунаил, ты меня веселишь. Ещё скажи, что меня искусственно создали для того, чтобы Аксидор перенёсся в моё тело.
— Это слишком грубо, — пожал плечами дракон. – На самом деле ты сын брата Аксидора и моей родственницы Аскандалии Вилджим.
— У Адренса не было брата, — не преминул напомнить Аней.
— Ну, я не был бы так уверен. Папаша Аксидора любил погулять. Не знаю, откуда чрез столько лет взялся братик, но боюсь, что он был в руках Далии. Всего сорок два года назад она предложила объединить наши усилия с целью остановить общего врага, о котором я расскажу тебе позже. Мы с Гетрунсом и разыграли маленький спектакль перед Императрицей драконов, ну а потом, спустя два десятилетия, родился ты. С Далией у нас был, скажем так, довольно хрупкий союз, ведь она уничтожила Адренса. Но союз сохранял бы свою силу, если бы не вмешался ещё один человек…
— Сын рас? – поинтересовался Аней.
— Да он. Я до сих пор не понял кто он такой, каким образом он стал Стражем Баланса и откуда у него столько знаний об устройстве мира. Ясно одно – он хочет покончить с Неизвестными Силами раз и навсегда, похоже, что он даже имеет понятие о природе этой силы, но вот его методы…
Они не эффективны, Адренс много раз сталкивался с подобными личностями, но сейчас его нет, а Сын Рас сильней любого из тех, с кем мы сражались.
— Ты так и не сказал: зачем нужно было моё рождение, — мрачно усмехнулся Аней. – Но, боюсь, ответ мне не понравится.
— Брат Аксидора унаследовал те же силы, что и он сам, а у моей родственницы тоже были некоторые таланты – всё это дало бы нам возможность раз и навсегда покончить с вечным врагом. Ты должен был стать ключом, что откроет темницу Баланса и даст возможность управлять узником, заключённым в ней. Но Сын Рас сомневается в этом – если бы не Далия, ты давно был бы уже мёртв. Как ни прискорбно тебе это сообщать – ты разрушил союз с ней, но волей случая ты с нами, а не у неё в плену. Благо Гетрунс настолько непримечательный тип, что даже такая хитрая и мудрая женщина, как леди Хесель, не смогла его опознать.
— Ты всеравно говоришь загадками, — покачал головой Аней. – Я совсем тебя не понимаю. Союз с Далией против этих, как их там, Неизвестных Сил. Я как ключ от темницы – это какой-то бред! А может я болею, и мне снится кошмар?!!
— Нет, ты не болеешь, — продолжал улыбаться Альдунаил, выводя из себя Вилджима. – Ты совместно выращенное оружие, но обе стороны знали, что рано или поздно развяжется конфликт из-за обладания тобой. Ты попал нам в руки, но мог бы быть уже и у Далии, а может даже и у Сына Рас. Можешь считать, что тебе повезло – только мы сохраним тебе жизнь, а не прикончим, как только получим всё, что нужно. Но это только если ты согласишься с нами сотрудничать, а если нет – тебя используют и убьют. Выбирай.
— А разве у меня есть выбор? – поинтересовался Аней.
— Конечно, нет, — ещё шире улыбнулся Альдунаил, предчувствуя, как приближается его напарник.
***
— Вот так и получилось, что меня предал самый верный друг, — в очередной раз закончил рассказ Аксидор. – А теперь, когда припекло, меня он хочет вернуть. Хотя кому я рассказываю – ты всеравно всё забудешь.
То, что осталось от Сэмуеля Агнеса опять разразилось диким хохотом…

Глава 3

Она неистово молилась у статуи величественной женщины, чьи черты стёрло время. Келья находилась глубоко под землёй, и только избранные могли заходить сюда.
— Одари, великая, наши души благодатью своим возвращением. Даруй защиту от врагов, что идут сюда, как и множество лет назад. Не дай добраться до твоих мощей и пленить тебя, дай нам сил нести неусыпную стражу.
— Тебе это не надоело? – поинтересовался Олифат, заглядывая в келью.
Она испуганно обернулась, а её волосы, как это обычно бывало в подобные моменты, засветились серебренным ласковым светом, разогнав полутьму, царившую в комнате. Простая чёрная накидка на её плечах лишь подчёркивала идеальную фигуру, в то время как лежавший у её ног клинок говорил о воинственном духе женщины.
— Олифат, ты напугал меня, — призналась она. – Неужели, они уже добрались до нас?
— Добраться, то они до нас не смогут, — усмехнулся мужчина, облачённый в гибкий рубинового цвета доспех. Его волосы, в отличие от девичьих, сияли золотом. – Но до города наши враги уже дошли.
— Не дай им осквернить святыни, — взмолилась его собеседница, обращаясь скорее к статуе, чем к Олифату.
— Тебе не надоело? – повторил он. – Это всего лишь статуя, я сомневаюсь, что в неё действительно заточенная душа. Ладно, не буду тебя переубеждать, в конце концов, у меня есть дела поважней.
— Богиня поможет тебе, — пообещала женщина.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул Олифат, закрывая двери. И, убедившись, что она его не слышит, добавил. – Но своему мечу я доверяю куда больше, чем мёртвым богам.
***
Елирасон нагонял страх одни своим видом: сотни и тысячи здание, образовывали непривычно просторные улицы, но всё здесь выглядело заброшенным и покинутым. Если бы им пришлось идти через руины, то это ещё куда не шло, но город выглядел так, будто все его жители день, два назад взяли и ушли.
— Что здесь произошло? – спросил Аней у Конера, который оказался куда более разговорчивым, чем Гетрунс, что хмуро вёл их через хитросплетение улиц и переулков.
— Я сам мало знаю об Истинных Фениксах, возможно, когда Адренс вернётся в этот мир, то сможет рассказать больше.
— Но, хотя бы расскажи то, что знаешь, — попросил Аленол, сам того не заметив, поддержав Анея.
— Ну, лучше не надо, — невнятно пробормотал дрожащий от страха Нуизар.
— Успокойся, Синсет, я не буду рассказывать того, что могло бы напугать наших спутников, – успокоил Сын Рас. – Когда-то, как уже говорилось, Елирасон был столицей Истинных Фениксов, самой технически и духовно развитой расы Денихилота. Их технологии поражали воображение, достаточно вспомнить небесные корабли, оружие, стреляющее огнём и металлом, систему канализаций и многое другое. Но война с драконами положила всему этому конец. Адренс может рассказать, что послужило причиной войны, а я этого делать не буду. Можно сказать, что все, ну, почти все Истинные Фениксы в одночасье сошли с ума и погибли, будем так говорить, хоть это и не совсем правильно. А город с тех пор проклят: кто бы сюда не пришёл, его будет терзать страх, а найдёт здесь он только погибель. Но, у проклятья есть и обратная сторона – жизнь, только здесь можно вернуть к жизни того, кто был больше чем убит – тот, кто пал в Забвение. Адренс также был уверен, что Фениксы, после их победы над Древними, к числу которых принадлежал мой отец, переместили темницу пленника Неизвестных Сил сюда, но его экспедиция, скажем так, не увенчалась успехом.
После последних слов лицо Нуизара побледнело, он согнулся в три погибели, и его обильно вырвало на брусчатку:
— Ну, не увенчалась успехом? – прохрипел он, вытерев губы шёлковым платком и прополоскав горло вином из фляги. – Только благодаря Аксидору мы выбрались оттуда живыми: я, он, Гетрунс и Альдунаил. Идея экспедиции, кстати говоря, принадлежала не Адренсу, а нашему высокоинтеллектуальному Гуляй Дракону.
— Хм, — удивился Конер. – Нужно будет Альдунаила расспросить об этом, только пусть его Адренс для начала вылечит от Падения.
— Стоп! – жестом приказал Гетрунс, заглядывая за поворот улицы. Трое железных воинов стояли за его спиной, но в случае нападения они бы не смогли помочь.
— Что такое? – шепотом спросил, подойдя поближе, Сын Рас.
— Движение, – так же шепотом ответил Валькул.
— И что будем делать?
— Опыт подсказывает, что драться бесполезно. Нужно прокрасться, но с твоими маго-амбалами это тяжело. И пленников придётся развязать.
— Договорились, хоть с нашей сладкой парочкой в виде Далии и Альдунаила могут быть проблемы. Своих воинов я уберу.
Это не потребовалось – по чьей-то воле железные стражи все как один растворились, будто их и не было. Самое странное, что пленники пропали вместе с ними, и всё это – за одно мгновение.
Нуизар всплакнул, оба Вилджима обнажили клинки, но Конер успокоил их.
— Кто-то смог подавить мою магию и тех, кто был рядом с ней. Возможно, наш невидимый оппонент думает, что уже избавился. Конечно, он быстро поймёт, что это не так, но времени у нас немного есть, — а потом Сын Рас обратился к Гетрунсу. – Куда мы должны идти?
— К храму Возрождения, а дальше всё будет решать Адренс, ну и ты, конечно.
— Это далеко?
— Нет, но даже туда мы тогда не добрались. Лучше быть настороже и особо не шуметь, – с этими словами он строго глянул на Нуизара, и тот сразу заткнулся.
— Ладно, идём. И будь что будет!
Их осталось пятеро, но они были полны решимости закончить начатое…
***
Пройти они успели немного: два квартала минул маленький отряд незаметно, прежде чем оказаться в ловушке.
— Добро пожаловать в Елирасон, — с напущенным дружелюбием сказал золотоволосый мужчина в ярко-красной броне и с клинком в каждой руке, преграждая путь.
Аней прежде не видел светящих, но сразу догадался, что их враг принадлежал к этой расе.
Конер быстро оглянулся – сзади возникло ещё пятеро светящих и по обе стороны от первого тоже по одному.
Тот, в свою очередь, продолжал:
— Большая просьба, сдайте оружие и убирайтесь отсюда — я не вижу красоты в кровопролитии.
— А я вижу, — ответил Аленол, выступая вперёд. – Да и ты тоже только и ждёшь повода нас убить.
— Дерзок, — улыбнулся светящий, тоже делая пару шагов вперёд. – И глуп. Такие, как ты, долго не живут.
— Я не боюсь смерти, — ответил полукровка.
— Да ну? Вы, люди, всегда боитесь неизвестности. Все боятся смерти.
— И ты? – поинтересовался Валькул.
— И я, — пожал плечами светящий. – И ваш полубожок тоже её боится. Нет, нет, не такой смерти, что ждёт вас в подземном мире. Атой, что придёт ей на смену, когда войска богини будут здесь.
— Богини? – переспросил Гетрунс. – Ты вообще о чем?
— Ваш друг может объяснить, он многое знает, кроме самого главного. Только трое не светящих знают всё. Дракон, девушка, в чьей крови есть частица Богини, хоть она об этом только догадывается, и Адренс Аксидор – самый достойный из врагов, по мнению некоторых, хотя, на самом деле, он слаб. Разве вы не знаете, что он был убит двумя первыми только из-за того, что, узнав правду, он не изменил решения сокрушить Неизвестные Силы.
— К чему ты нам всё это рассказываешь? – прервал его Конер. – Зачем говорить с теми, кого убьёшь.
— Ну, сам сказал, что я и мои люди вас убьём. Увы, всё так и будет. Братья! В атаку!
Светящие не спеша двинулись в их сторону – куда спешить, если жертва загнана в ловушку?
Пятёрка, включая на удивление осмелевшего Нуизра, приготовилась в битве, когда один из светящих хрипло вздохнул и рухнул на землю – кожа его сморщилась, а глазах копошились белые черви. Аней поморщился.
Остальные противники быстро оглянулись и не дали себя истребить – тысячи призрачных фигур наседали на десяток воинов, но никто из светящих не дрогнул, и погибших тоже больше не было. Пока не было.
Конер покачал головой и бросился бывшим врагам на помощь.
— Началось, — прошептал Гетрунс, принимая бой, но его слова утонули в какофонии лязга стали и криков обрётших плоть духов.
***
Гетрунс поднырнул под призрачный клинок, и всадил свой в живот противника. Брызнули грязно-серые капли, но тут же исчезли. Дух растаял вместе с лезвием меча.
— Проклятье! – выругался Валькул, отпрыгивая от цепких лап призрачных солдат – лишь у немногих из них было оружие.
Одна тварь замахнулась топором, но появившийся вдруг в руках Гетрунса клинок спас ему жизнь. Снеся голову духу, он быстро кивнул Анею – фехтовальные навыки Вилджима, может, и уступали навыкам его спутников, за исключением, разве что, Нуизара, но фамильный меч не разрушался тёмной магией.
— Что это за ерунда? – задыхаясь, спросил Конер.
— Призраки, — пожал плечами светящий, его равнодушный тон раздражал, но их бывший враг за последний час не раз спасал пятёрке жизнь.
Остальные светящие погибли, в живых остался только их командир, и группа медленно отступала перед бесконечной волной духов. Руки немели от усталости, ноги ныли, а в ушах звенело от постоянного лязга стали – странно, но духи оказались уязвимы, а их оружие – вполне материальным.
— Хорошо объяснил, — буркнул Аленол. Его меч, как и меч Анея, хорошо справлялся со своей работой.
— Адренса это бы позабавило, — мрачно усмехнулся Гетрунс. Он всегда мечтал поближе познакомиться с Истинными Фениксами, особенно узнать секреты их архитектуры, чтобы перестроить Валидор. Высокие колоны, арки и красные пирамидальные крыши – ему всё нравилось в этом городе, и он хотел нечто подобное воплотить в своём
— Жители города ему тоже нравились? – поинтересовался Олифат.
— Мы с ними не встречались, — признался Валькул. – Нам противостояли какие-то змееподобные создания, но не духи. Его позабавило бы как раз то, что желание сбылось – вот они, горожане!
— Духи недавно здесь появились, — ответил светящий, одним ударом разрубая троих призраков пополам. – Чем ближе пришествие Богини, тем их больше.
— Ты можешь объяснить, о какой Богине речь? – спросил Гетрунс.
— Вам она известна, как Узник Баланса или что-то вроде этого. Быстро прыгайте!
Шестеро оказались перед округлой дырой посреди дороги, и они, без лишних раздумий, прыгнули вниз.
На мгновение стало очень темно, но потом вдоль коридора запылали факелы, обнажив систему труб и проходов.
— Вершина цивилизации – канализация, — мрачно объявил Гетрунс. – Неужели духи сюда не могут проникнуть?
— Не могут, магия защищает, — ответил Олифат. – Некоторые утверждают, что это дело рук Богини, но, думаю, какой-нибудь из наших магов наложил защитные чары.
— А ты не особо верующий, — заметил Аней, возвращая отданный Гетрунсом клинок в ножны.
— Богиня есть, это всё я знаю, но ещё ни разу я не видел истинного подтверждения её могущества, — пожал плечами светящий. Вообще-то я должен вас убить, но, похоже, судьба благоволит вам – мне было приказано уничтожить вас.
— И что?
— А то, что без вас я бы погиб, а у нашей чокнутой расы всё построено на обетах и кодексах. Если я убью братьев по оружию, то должен буду, ну, например, сам напороться на меч.
— Понятно, — усмехнулся Конер. – О вас мало что известно, вы то, обычно, северных земель не покидаете. Вот только что ты собираешься делать, и куда нас ведёшь?
— К месту, где вы сможете возродить Аксидора, — в очередной раз пожал плечами Олифат — Моя сестра может общаться со мной на расстоянии, и по её словам – Богиня приказывает так поступить.
— Возродить Адренса? – не поверил Гетрунс. – Вы точно чокнутые, час назад ты был готов убить нас из-за этого.
— Мысли Богини недоступны каждому – там говорят те, кто может общаться с ней. — Баланс пал, так что и она, и Адренс должны вернуться.
— Баланс пал, — усмехнулся Аленол. – Кто же такой умный, что смог его уничтожить?
— Я, — признался Конер. – Обо всём расскажу только при Адренсе.
— Вы так легко об этом говорите? – удивился Аней. – Разве не вы тысячи лет защищали Баланс от падения?
— Он разрушался тысячи раз, — пояснил Гетрунс. – Если быстро вернуть всё в нужное русло, то последствий особых не будет. Только пара миллионов мертвецов в Подземном Мире окажется в бездне.
— Не забывай, — обратился к нему успокоившийся Нуизар. – Мы давно уже могли быть там же.
— Но ведь нас там нет? Вот я этим голову и не заморачиваю. Так какой наш план? Оживить Аксидора, освободить вашу Богиню, вернуть Баланс на место и жить припеваючи ещё пару сотен тысяч лет?
— У нас другой план, покачал головой Конер. — Баланс должен пасть окончательно, а Аксидор сыграть уготовленную для него роль.
— Пожалеем мы об этом – не нашего ума дело менять мир, — вздохнул Нуизар.
— Могу вас заверить, — улыбнулся Олифат, – что не вашего, но встряска миру не помешает.Вот только переживёт ли он её?
***
-Ну что же, — улыбнулся человек. – Вы добрались, поздравляю.
У храма Возрождения их ждали. Стоило пятёрке и светящему выбраться из канализации, как их окружили четверо угрюмых солдат в пластинчатых доспехах. Ими командовал бледный сгорбленный мужчина в грязно-сером балахоне, тяжело опирающийся на длинный резной чёрный посох, чей набалдашник был выполнен на манер ощерившейся морды странного зверя, чем то похоже на собаку, чем-то – на кошку.
— Магистр Оксидион, — преклонив колено, с почтением произнёс Олифат.
— Встань, мальчик, — прохрипел старик, ты ведь не должен кланяться человеческому старику. Я смотрю, что по просьбе своей сестры ты привёл незваных гостей к нам. Интересная компания собралась: один молод, горяч и чист сердцем, другой – столь же молод, безжалостен, но в его душе, также, я чувствую некое благородство и готовность к самопожертвованию. Третий из вас считает, что в нём мало храбрости, что он лишь обуза для друзей, но в решающий момент он поймёт, что это не так; присмотритесь к нему – его душа тоже жаждет подвигов и даже в смертельной опасности он не бросит друзей, хоть страх и будет терзать его душу. Четвёртый из вас – очень скрытный и немногословный. Многим кажется, что он несколько угрюм и нелюдим, но тот, кто познакомиться с ним поближе, найдёт верного друга, который готов поддержать как словом, так и делом. А что же пятый? Человек с сотней лиц и обличий. Много испытаний выпало на его долю, груз неправильного выбора давит на него и неведом ему спокойный сон. Дружба или семья? – вот, какая дилемма стояла перед ним. Увы, кто-то из родных предал его, заставив предать друга. Но ведь это в прошлом, не правда ли? И шестой, тот, кто незримо с вами, кого вы пришли освободить от оков Забвения. О, это самый странный человек из всех, с кем мне приходилось иметь дело. Он посвятил всю свою долгую жизнь борьбе с тем, что не мог понять, с тем, что было выше и сильней его. Но он побеждал! Он шёл к своей, по его мнению — благородной цели, не стесняясь в методах. Тысячи и тысячи пали от рук его, но не меньше было спасено им. Он герой или злодей? Сколько детей и женщин погибло в пламени умирающих городов?Но сколько же лет стабильности и мира он принёс своим правлением? Более тысячи! Этот человек способен спасти мир от надвигающейся угрозы, но вот вопрос: а нужно ли спасать его? Вдруг, Неизвестные Силы изменят Денихилот к лучшему? Ведь ими движет самое чистое чувство из всех возможных, но не извратилось ли оно за миллионы лет? На эти вопросы вам нужно будет найти ответ, а пока – добро пожаловать в храм Возрождения, место, где можно обрести бессмертие или жизнь после смерти.
Стальные врата в двор храма открылись, дав возможность разглядеть здание храма – невысокое, около десяти метров в высоту, выложенное из цельного чёрного мрамора, с жёлтой полусферической крышей и шпилем в виде огнекрылой птицы.
— Пойдёмте, — пригласил Оксидион.
Стражники расступились, давая возможность последовать за стариком; двигался он на удивительно быстро, и странникам пришлось догонять его…
***
Как он и предполагал, храм не ограничивался мраморным зданием, а уходил глубоко под землю. У Анея возникало такое чувство, что большая часть города лежала под землёй, а не над ней, а также становилось понятно, почему фениксов, пусть и не Истинных, а современных, называют воплощением стихии земли — хоть они и были в душе сотканы из огня, на самом деле стремились фениксы к земле, ведь только она сулила им возрождение.
Великолепие залов храма, в которых отовсюду веяло роскошью и несколько необычным вкусом, в котором сочетались красные, чёрные и зелёные тона, искусная мозаика, тёмно-синие ковры из странного гладкого материала и никаких следов алтарей, аналоев и прочих предметов, необходимых для богослужения – всё сменилось мрачным, но по своему величественным подземельем. Оксидион уверенно вёл их через хитросплетение коридоров, но теперь он или устал, или давал своим спутникам осмотреть храм, в любом случае двигался он куда медленней, чем раньше.
В подземелье не властвовала тьма, отнюдь – через определённый интервал были выставлены факелы, которые, однако, не чадили и предавали стенам красно-зелёный оттенок, точно такого цвета было и пламя у факелов. На стенах рукой неизвестного художника были нанесены сцены великих свершений Истинных Фениксов, чем то напоминающие те, что Аней видел в залах Странника Востока, только эти ни как не были связаны с Аксидором, а отблески света придавали персонажам картин несколько пугающие очертания.
Все шли в полном молчании — старик и светящий впереди, следом Конер, Гетрунс и Аленол, замыкали Аней и Нуизар. Стражники (или всё-таки телохранители Оксидиона?) в храм не вошли, сославшись на то, что он проклят.
Что-то здесь казалось Анею очень странным, но долго не мог понять что, пока об этом не прошептал Синсет:
— Ну, храм говорят, что проклят, в него мало кто отваживается зайти, но такое чувство, что он был покинут всего день-другой назад – всё такое ухоженное и чистое, ни следа крыс и пауков, даже пыли – и то нет.
Аней кивнул в ответ, без слов говоря, что тоже это заметил, но высказываться об этом вслух он не стал.
— Почти пришли, — спустя минут десять после замечания Нуизара промолвил Оксидион
Он свернул налево, и пятёрка последовала за ним, чтобы оказаться у входа в длинный тёмный зал, по обе стороны которого выстроились ряды величественных трёхметровых статуй.
В самом конце, скрываемый полутьмой, стоял человек с обнажённым клинком, сияющим беспощадным пламенем, только благодаря ему человек и был виден.
— Я ждал вас, — произнёс он. – Однако, я смотрю вы не особо спешили, но это уже не важно.
— Кто ты? – крикнул Конер, и его слова отразило эхо так, что они ещё долго гуляли по залу.
Когда же вновь наступила тишина, незнакомец ответил:
— А ты не догадываешься? – с этими словами человек хлопнул в ладоши и зал залил яркий свет, на несколько мгновений ослепивший путников, за исключением Оксидиона, который успел вовремя зажмуриться, однако и он не сразу разобрал черты незнакомца

Глава 4

— Дело – дрянь, — вздохнул Панерамус, в сотый раз перечитывая сводку боя. – Мы должны отступать на юг, иначе нас просто раздавят.
— Я с тобой согласен, друг мой, но согласятся ли другие полководцы? – ответил Грей, наливая вина в позолоченные кубки для себя и друга.
— Да уж, убедить их – наша главная задача. Ещё три недели назад мы бахвалились, что собрали самое великое войско из всех, что собиралось за последние две тысячи лет, а теперь, понеся страшное поражение, должны срочно отступать, оставляя Фонаун на разграбление.
— Я не думаю, что наших врагов так уж интересует грабёж, — заметил священник, с удовольствием отправляя в рот кроваво-красную жидкость. – Ими движет нечто другое, им нужно что-то, о чём не ведаем мы.
— Или кто-то, — сказал Панерамус, неистово теребя бакенбарды и забывая о выпивке, — мальчонка то уже месяц, как покинул город – не он ли как-то связан с тем, что сейчас происходит.
— Вполне возможно, но угроза пришла не с юга, как мы предполагали, а с северо-востока.
— Там земли Светящих, — заметил полководец.
— Они уже, скорее всего, мертвы, а их города лежат в руинах, — пожал плечами Грей. – Тебе какое до них дело? Светящие выбрали судьбу изгоев, так что мы за них не в ответе.
— А если они объединились с врагом?
— Тогда нам легче от этого не станет, правда, учитывая численность вражьего войска, мы и не заметим их предательства.
— Учитывая, что с нами у них не самые лучшие отношения, то это и предательством нельзя назвать, — грустно улыбнулся главнокомандующий сил Фонауна.
— Выпей, — попросил Грей, кивая в сторону кубка. – Нельзя предаваться унынию, когда командуешь восьмисот тысячным войском – ещё много сынов Фонуариса ждут твоих мудрых приказов.
— Ага, и ещё семь миллионов представителей других государств, но что считать, если врагов раз в десять больше.
— Этого тебе знать не дано, — покачал головой Грей, про себя облегчённо вздыхая, что друг всё же снизошёл до вина. Наш авангард в сто тысяч человек разбит трёхсот тысячным отрядом, но не факт, что это была просто разведка боем, а не четверть вражьего войска.
— Пойми меня, священник, я нутром чувствую, что их больше, что мы можем надеяться только на чудо.
— Тогда Фонуарис явит его, — усмехнулся Ториус Грей, вновь наполняя кубки. – Уж я об этом позабочусь…

***
— Ну, ты шутник, Конер, — хохотнул Адренс, похлопав друга по плечу. – Честно, ради такой шутки надо было возвращаться из Забвения.
— А ЕСЛИ ОН НЕ ШУТИТ, ТО, ЧТО СКАЖЕШЬ? – поинтересовался кот, успевший перебраться на руки Гетрунса.
— А если он не шутит, — более серьёзно сказал Аксидор. – То тогда я начну понимать, почему Далия и Альдунаил убили меня – зря их тогда отправил вперед, всё могло бы быть по-другому.
— И всё же, ты до сих пор желаешь покончить с Неизвестными силами? – осторожно спросил Гетрунс.
— А ты как считаешь? – улыбнулся Адренс. Хорошее настроение возвращалось к нему или всё было не так? Ведь чрез смех, чувствовалась горечь, печаль, гнев и ещё что-то. Сочувствие? Сожаление? Или сумасшествие? Нельзя было точно сказать. Со смехом Адренс ходил по залу, размышляя вслух: Это же надо! Я всю свою жизнь отдал борьбе с Неизвестными Силами, а теперь многие считают, что их и уничтожать не нужно! Как можно разрушать «самое чистое и вечное чувство»?! Можно, я так скажу! Ну и история! Жила была принцесса в неизвестном далёком мире, и сердце у неё было холоднее льда. Много храбрых воинов погибло в попытке получить её расположение, даже папаша не смог устоять перед чарами дочери и пал во время войны во имя её, но она как была равнодушной ко всему, так и осталась. Все должны были служить ей, выполнять её волю, но никто не мог удовлетворить её амбиции. Пока не явился бедный рыцарь с далёких земель, чтобы испытать фортуну. И тут в её сердце что-то дрогнуло, и она решила, что этот юноша может стать её королём, но пусть сначала совершит подвиг во имя её –положит к ногам её родной мир и ещё сорок, и в тот же день она станет его женой. И он сделал это! Его любовь была столь сильна, что он и его маленький отряд воинов стал бессмертен и завоёвывали они лишь в последнюю очередь мечом. Начала свой мир, потом ещё тридцать девять: кто-то сопротивлялся, но многие добровольно присоединились к этому великому походу. И она сопровождать стала будущего мужа, пока не добралось самое великое войско в истории всех миров до Денихилота и не встретились с некими Древними из предыдущего мира. Те отомстили за гибель своей нации, правившей тем миром, обманов заточив её, самую прекрасную женщину Вселенной в темницы, сковали Денихилот правилами, которые бы держали девушку в заточении, а жених под страхом её смерти должен был уйти и армию свою увести. И вот прошло более десяти миллионов лет – Денихилот как существовал, так и существует, но правила – законы Баланса привели к тому, что мы топчемся на месте! Наша культура не сделала ни шага вперёд за весь период времени. Мы как вспахивали поля мотыгами, так и вспахиваем. Как убивали врагов клинками, так и убиваем. Как косила нас чума и холера, так и косит. Да и драконы продолжают играть в свою игру, где люди, даже короли и герои, всего лишь пешки. А драконы, в свою очередь, пусть и не понимая этого, исполняет волю кого-то, кто считает себя выше нас. Я не имею в виду богов, совсем нет. Я говорю о тех, кто всегда держится в тени, кто пока лишь наблюдает за нами, стопорит наше развитие, развязывает междоусобные войны, уничтожает сильных лидеров, способных объединить большую часть мира. На меня были тысячи покушений, часть из них увенчались успехом, но я вновь жив. И я всё изменю! Ты же, Конер, тоже попал под влияние Неизвестных Сил, сам того не желая вернул их в Денихилот, уверенный, что сможешь их остановить – твои слова, твой рассказ, выявил твои ошибки, в которых ты, к счастью, виноват лишь частично. Тебя опять использовали, как когда-то использовали Истинных Фениксов, чтобы уничтожить Древних, а потом и Драконов, чтобы избавиться от Истинных. Пора порвать этот замкнутый круг! Пусть многие и будут говорить, что падение Денихилота станет счастливым окончанием красивой истории, я могу пообещать лишь одно – СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!
***
Надолго воцарилось молчание.
— Ты говоришь так, — нарушил тишину Олифат. – Будто у тебя есть план.
— Есть, юный Светящий, но посвящать тебя в него я не собираюсь до тех пор, пока ты не примешь чью-либо сторону в этом конфликте.
— А ты какую посоветуешь, Адренс Аксидор?
— Я не буду советовать, — пожал плечами человек на троне. – Но помни, я предлагаю свободу, а Неизвестные Силы золотую клетку – присоединись к ним, и получишь всё что пожелаешь, но при этом станешь рабом их убеждений, их действий. Прости, из меня плохой оратор, так что не буду больше ничего об этом говорить, кроме как то, что это твой выбор, а не мой.
— Моя сестра преданна Богине, но вся её жизнь превратилась в одну сплошную молитву ей – я не хочу ни для неё, ни для себя такой судьбы, — вздохнул Светящий. Так что пока я на твоей стороне. Заметь – пока!
— Это хорошо, — усмехнулся Адренс, подходя к светящему и протягивая руку. Тот нерешительно её пожал.
— Ах да, а ты, старик, чью сторону примешь?
— Я слишком стар, чтобы принимать чью-либо сторону – прокряхтел Оксидион. Я простой наблюдатель, меня не интересуют войну.
— Тогда почему же ты здесь? – поинтересовался Аксидор.
— Какая разница, — перебил Конер. – Ты сказал, что у тебя есть план – не пришло ли время его обсудить.
— План прост, — пожал плечами Адренс. – Вы берете этих, – он кивнул на распластанных на полу Далию и Альдунаила. – Освобождаете «Богиню», Альдунаил её соблазняет – враг теряет то, что даёт ему силу, во всяком случае должен её потерять. Командующий Неизвестных сил, обескураженный изменой любимой начнёт опрометчиво действовать, и будет разбит у Авентурианских гор, к которым до этого твое, Конер, войско отступит.
— И это весь план?! – скривился Аленол.
— Ты меня принимаешь за дурака? – состроил глупую рожицу Адренс. – Всё куда сложней – кто знает, хватит ли сил у нашего любимца женщин соблазнить «Богиню», да и , даю голову любого, кроме самого себя, что у Неизвестных Сил есть много амбициозных полководцев, что захотят смесить — будем звать их главного «Храбрый рыцарь» — так вот, они захотят сместить «Храброго рыцаря» и самим возглавить войско. Но это лишь в случае, если наш влюблённый друг докажет свою некомпетентность и бессилие справится с ситуацией. После этого высока вероятность, что во вражеском стане произойдёт раскол, и вам легче будет сражаться, пусть и ненамного. В то же время два Вилджима, кроме Альдунаила, а также мой храбрый друг Гетрунс Валькул попробуют разобраться в магии Шпиля Мира, отправившись далеко на юг в могильники Древних – может чего обнаружат. Нуизар же пойдёт туда, куда захочет – это его выбор, но лучше, если он поищет Дайрона – этот дракон с его влиянием на Императрицу может нам помочь, пусть, кстати, Далию с собой захватит. Нам нужно понять, каким образом Неизвестные Силы путешествуют между мирами, прогнать их «домой» и закрыть проходы навсегда.
— И это план? – повторил за Аленолом Конер. – И что будешь делать в это время ТЫ?
— Притворяться, что я Аней Вилджим, без обид к обладателю этого имени, но он мне нужно – потом объясню зачем. А что касается плана – придумай на ходу что-нибудь получше! Я только выбрался из долгой «спячки», а меня заставляют думать, вот наглость! А если серьёзно, будем действовать по ситуации и держаться вместе – обещаю, что сделаю всё что смогу, но этого может быть мало.
— Мало, — буркнул Аленол. – Называется,дураки решили спасать мир, вначале запустив в него то, что его же и может погубить.
— У меня не было выбора, — парировал Конер.
— Да ну? – удивился Гетрунс. – А когда ты предал Адренса в первый раз, у тебя тоже не было выбора?
— Довольно! – гаркнул Олифат.
Адренс с улыбкой глянул на молодого Светящего:
— А ты толковый парень. Думаю, помощи от тебя будет больше, чем от остальных. Разве что, ковыряющийся в носу Нуизар может оказаться полезней.
Последний шутки не слышал, а был занят тем, что выковыривал рубины из спинки трона, но, услышав своё имя, повернул голову.
— Да да, друг мой Синсет, ты тоже очень нужный человек, пусть и сам незнающий этого. Ладно, поговорили, и хватит – будите этих двоих и выходим. Не будем заставлять «Богиню» ждать.
***
Панерамус вновь теребил бакенбарды, осматривая укрепления города – слишком легко его будет взять. Фонаун промышлял торговлей, поэтому был выстроен на пересечении пяти дорог, ведущих в Веспуль, бывший Батураис, Даконшильд, через мелкие княжества и города-государства в Феанол, и на север – в Панакриномию, располагавшуюся на Великой реке, протекающей до самый Западных берегов и разделяющую северную границу людей и Светящих на востоке. Стены укреплены, но одной линий было недостаточно для долгой обороны, да и рва никакого не было. Для укрепления обороны на стены натаскали камни, на случай если враг будет штурмовать с помощью лестниц, но это было слабым утешением – в городе осталось десять тысяч защитников, что для огромного города было очень мало – врагу было достаточно окружить его, и защитников просто не хватит, чтобы защищать город на всей протяжённости стен.
— Главнокомандующий, последний корабль покинул город, — доложил его главный помощник сир Арахон, бритый низенький человек с бегающими крысиными глазками.
— Это хорошо, вздохнул Панерамус – наследие древней Великой Империи – три небесных корабля – помогли вывезти самых старых жителей города, пусть это не совсем им и понравилось. – Надеюсь, что противник оставит хотя бы часть войск для штурма и наше безрассудство выиграет для Грея и других полководцев немного времени.
— Фонаун окажется врагу не по зубам, — уверенно заявил Арахон.
— Увы, я в это сомневаюсь, — хотел сказать Панерамус, но вместо этого ответил более оптимистично. – Во всяком случае, об этой битве сложат легенды.
— Подобно героям древности мы запишем свои имена в историю мира силой и честью, — улыбнулся страшной улыбкой, по-другому он не умел, Арахон.
Панерамус не стал разубеждать его в этом.
***
— Это будет просто, милорд, — заверил советник Тринш Мертольц, опираясь прыщавым подбородком на сплетенные пальцы рук, от локтей на столе оставались жирные пятна.
Он перевёл взгляд в сторону другого, более приятного советника – Асвальта Вельгейца – меднокожего человека с по-детски невинным лицом и голубыми глазами – многие недооценивали его воинское мастерство и платились за это жизнью. Однако Он ценил его не за это – Асвальт всегда принимал правильные решения и ни разу ещё его не подводил, его уважали солдаты и боялись враги. Жаль, его тогда не было, когда они были разбиты теми, кто называл себя Древними, Истинными Фениксами и Драконами, но теперь союзы врагов распались, и ничто не могло помешать выполнить желание любимой – скоро сорок миров падут к её ногам.
— Милорд, — пробудил его Вельгейц своим голосом. – Я думаю, нет смысла задерживаться ради этого города – остальные силы врага отошли на юг и, скорее всего, пытаются нас заманить в туже ловушку, что и проклятых дезертиров – во всяком случае, так утверждают новые слуги Властительницы Вашего Сердца.
— Им можно доверять?
— Не думаю, верность не в их природе, но пока Она является их Богиней, так что информацию стоит принять во внимание.
— А что ты предлагаешь сделать с городом?
— В нем засело от силы десять тысяч человек, для нас это не помеха, но какой бы хрупкой не казалась нам их оборона, без осадных орудий не обойтись, а леса все вырублены прошедшими до этого силами.
— Переходи к делу, — перебил Он. – У Асвальта была одна проблема – он любил долго ходить вокруг да около, чем часто раздражал Властительницу Его Сердца.
— Я предлагаю оставить солдат легиона Кровавого Сердца для осады, а самим продолжить преследование основных сил, так мы обезопасим свой тыл и не сильно распылим свои силы.
В его словах была правда – даже малый отряд в тылу могут принести непоправимый ущерб, а Кровавые Сердца были слишком непредсказуемы и жестоки. Чтобы долго держать их близко к остальным легионами.
— Не согласен, — выразил недовольство страдающий от ожирения Крайгиш Сельтсайвец. – Мы и так отправили восемнадцать легионов на запад и десять на восток – у нас осталось всего сорок два – потеря даже одного из них может быть критичной. Может подождать, пока подойдут остальные триста пятьдесят?
— Они не подойдут скоро, — отрезал коренастый Глудко Некйц. – К тому же ты предлагаешь оставить тридцать девять миров без нормальной охраны? Да люд даже забыл о милости милорда и Властительнице Его Сердца, уж простите милорд. Оттянуть ещё пятьдесят легионов мы ещё можем, но это займёт время, а мы ставим на неожиданность и быструю экспансию.
— Мы ведь не хотим проливать крови больше, чем требуется, — заключил Асвальт, а её и так прольётся немерено, а уж если враг успеет укрепиться – и того больше. Мы не можем ждать.
— А что думает милорд? – поинтересовался Тринш.
— Я думаю, что подмога нам не помешает – ещё сорок легионов, но ждать их мы не будем – нужно нагнать вражье войско, пока оно не засело в горах.
— До гор далеко, — возразил Крайгиш. – Может, стоит…
— Не стоит, — вновь перебил его Нейкц. – До гор не так уж далеко, как кажется, а у вас сир Сельтсайвец, похоже мозги жиром заплыли.
— Замолчите, — приказал Асвальт. – Милорд созвал нас не для того, чтобы мы сорились.
— Спасибо, сир Вельгейц, — поблагодарил Он. – Мы поступим согласно вашему плану – оставим Кровавых Сердец для захвата города, а сами двинемся за основными вражьими силами. Нам нужно захватить центральную часть Денихилота имеющимися легионами. Подмога же пригодится на юге – там будет трудней. Силы, также, не помешают на востоке – легионы сира Элениора Кпонрейца встретили жестокое сопротивление войска драконов, а на западе люди и фениксы теснят сира Ксельона Фенгойца – сорок легионов нам, и по пять им – в итоге пятьдесят. Для поддержания власти в остальных мирах останется триста.
— Мы уже привели солдат больше, чем потребовалось для покорения Асгарада, земель Древних, — заметил ещё один советник – сир Грегор Гнольвийц, гигант среди людей, но при этом обладающий достаточным количеством серого вещества в мозговой коробке.
— Вот потому мы должны быть уверены, что в этот раз всё пойдёт как надо, и Властительница Моего Сердца получит свадебный подарок, — завершил Он военный совет. – Возвращайтесь к своим легионам.
По обычаю приложив согнутую в кулак ладонь правой руки к сердцу и поклонившись, советники покинули шатер, оставив Его наедине с мыслями о грядущем.

***
Никто не остановил их – Светящие молча с угрюмым выражением на лицах пропускали отряд вперёд. Как и другие помещения Истинных Фениксов, убежище Богини по большей части находилось под землёй.
Длинная и широкая лестница, уводящая вниз, по бокам молчаливые стражники – грозные статуи воинов, чьи черты и облачение исказило время. Через одного, стояли живые воины – Истинные Фениксы в вечном сне, все в ярко-красных плащах поверх столь же ярких золотых доспехов. Каждый опирался на рукоять двуручного меча, чьё остриё вросло в пол.
Адренс вёл отряд уверенно, хоть никогда здесь и не бывал. По левую руку от него вышагивал Конер, по правую – Гетрунс. Остальные держались сзади. Далия и Альдунаил опять пропали, но Аней был готов поспорить, что это дело рук Аксидора.
Шли молча – место, несмотря на великолепие и яркие цвета, казалось зловещим и мрачным.
Тысячи и тысячи ступеней минули они, чтобы оказаться у белоснежно-белых дверей.
Адренс решительно распахнул их.
Комната была совершенно пуста, если не считать саркофага у стены и рубинового кинжала в пазе в стене.
— Я вас ждала, — приветствовала девушка со светящимися серебряными волосами. – Богиня сказала, что вы должны прийти – и вы пришли.
— Сестра, — приветствовал её Олифат.
— А она ничего, — усмехнулся Адренс, вызвав ехидную улыбку у Аленола Вилджима. – Ты знаешь, девочка, зачем мы пришли, но я удивлён, что твоя Богиня оказалась столь сговорчива.
— Она сказала, что её пленение станет испытанием для того, чьим Сердцем Она Владеет.
— Забавно, — улыбнулся Аксидор, погладив её волосы. – А твоя Богиня ничего ещё ни сказала? И как тебя зовут
— Она сказала, что меня теперь зовут Анагодор Ассимбаль.
Адренс сразу отдёрнул руку.
— Также Она хотела, чтобы вы защищали её и от врагов её, и от друзей. В замен, когда тот, чьим Сердцем Она Владеет положит этот мир к Её ногам, вы сможете выбрать себе награду за то, что мужественно сражаетесь.
— А Богиня не слишком ли много о себе возомнила, — возмутился Аленол. – Она говорит так, будто Денихилот уже капитулировал.
— Спокойно, — произнёс Адренс. – Ответь Богине – она будет моей пленницей до тех пор, пока её возлюбленный не уйдёт из Денихилота. Хотя не говори – я скажу сам. Конер! Начинай.
— Конер? – не поверил до этого хранивший молчание Аней. – Разве не ты её вернёшь?
Для того, чтобы вернуть её из заточения нужна кровь тех рас, что создали темницу – во мне нет крови Древних. Из ныне живущих только Конер может это сделать. Именно поэтому вы Богиня не решалась убить его? — поинтересовался Адренс у Светящей.
— Мне не дано знать, милорд, — ответила она.
— У меня нет крови Светящих, — признался Конер.
— Теперь есть, — сказала Анагодор, перерезая вену рубиновым кинжалом – кровь хлынула на пол и саркофаг, а рана мгновение спустя затянулась.
Встав на колени, она протянула кинжал Конеру.
Он слизнул кровь на клинке и мгновением спустя вскрыл вену на своей правой руке.
Кровь, подобно красным нитям понеслась в сторону саркофага, на нём проявлялись углубления, которые заполнялись кровью.
Анагодор запела, мелодия была красивой, но невыносимо грустной.
Нуизар упал, потеряв сознание. Мгновение спустя к нему присоединился Олифат, Гетрунс, Аней и Аленол.
Адренс закрыл глаза и что-то нашёптывал, старик постукивал палкой.
Конер затянул песню, она отвечала ему своей.
Стены исчезли, они были окружены слепыми детьми, которые вторили их пению.
Кровь всё текла, а песня перерастала в крик боли и наслаждения.
Кровь полилась из ртов Конера и Анагадор, но это не заглушило слова на неизвестном языке – столь же ужасном, насколько и прекрасном.
Они слились в поцелуе, кровь текла изо рта в рот. Приоткрыв глаза, Адренс поморщился и вернулся к прежнему занятию.
Наконец он пронзил её сердце кинжалом, но Анагадор так крепко обняла Конера, что острая рукоять вошла диагонально клинку и пробила и его сердце. Но они продолжали петь.
— Выйдем, — приказал Адренс.
Олифат последовал за ним за дверь, а тела потерявших сознание спутников медленно вылетели следом.
Дверь захлопнулась, и мужчина с женщиной остались наедине.
Адренс потерял счёт времени, а товарищи успели очнуться, когда дверь отворилась, и на пороге появился Конер с Анагадор. На её руках крепко спал младенец.
— Богиня приветствует вас, милорд, — улыбнулась девушка, протягивая младенца.

***
Ганс Фрейглинц улыбнулся, и это было поистине ужасное зрелищем: нос легата легиона Кровавое Сердце были отрублен во время одного из сражений много лет назад, на его месте зияла здоровая загнившая дыра; зубы были выбиты во время другой битвы, а торчащий изо рта язык имел нездоровый грязно-жёлтый оттенок. Шлем смят, гребень срезан, кроваво-красные доспехи были покрыты кровью, ржавчиной и сотней царапин и трещин, однако по традиции Кровавые Сердца не меняли доспех до первого поражения. Круглый щит с изображением руки, раздавливающей сердце и летящими от него брызгами крови, висел за спиной, а короткий клинок в ножнах на поясе. Сам же Ганс находился на холме и оттуда наблюдал за битвой.
Обычно легион возводил форт, но деревья вокруг города были вырублены, и приходилось довольствоваться грубо сложенными из неотёсанных камней стенами.
Однако скоро они получат более крепкие стены, а также всё, что оставили защитники – в отличие от других легионов, Кровавые Сердца не брезговали грабежом и насилием, а в городе наверняка остались женщины и сокровища.
«Не все были согласны покинуть родной дом, и не всё можно было взять с собой – скоро воины утолят не только жажду крови, но и всё то, что в крови настоящего мужчины» – размышлял Ганс.
Выходцы из диких степей Дрогвальской равнины мира Квалхара – Кровавые Сердца пользовались дурной славой, но при этом с радостью брались за то, от чего отказывались остальные – самоубийственные задания были по их части.
А этот штурм был как раз таким заданием, пусть и частично – пятидесятитысячный легион Ганса должен был взять город без осадных машин. Защитников было в пять раз меньше, но это не сильно меняло дело – закованные в латы воины образовывали живые лестницы в десятки и сотни человек и бросались в бой. Храбрость защитников была велика, на каждого попавшего на стену легионера приходился десяток убитых: камни и стрелы не знали пощады.
— Вы должны отозвать солдат – атака давно захлебнулась, и воины гибнут зазря, — услышал Ганс у себя за спиной.
— Они рождены для смерти, — гордо ответил он. – Каждый из тех, кто попадает на стену, убивает в среднем по пять врагов – я потеряю не больше, чем спряталось за стенами.
— Вы потеряете пятую часть легиона, по-вашему, Ему это понравится?
— Он дал мне приказ взять город – я его беру.
— Но как вы его берёте!
— Не лезьте в мои дела, советник, — зло прошипел Ганс, не оборачиваясь.
— Здесь я главный! – запищал человек у него за спиной.
Он быстро развернулся, схватил советника за горло и сломал тому шею – тело беззвучно шлёпнулось на землю, а легат продолжил наблюдать за битвой, подбадривая воинов.
Когда пришло время, и ворота открылись, он первым ринулся в них, разрывая врагов голыми руками – Кровавые Сердца часто забывали про мечи.
— За мной, — проревел он, весь доспех покрылся кровью, в основном это была кровь его врагов. Двое бронированных воинов преградили ему дорого, но он, отмахнувшись от клинков, как от назойливых насекомых, схватил их за глотки и сдавливал до тех пор, пока шейные позвонки под кожей не превратились в порошок. Тогда он бросил оба тела на землю, вслух отметив, что у них смешно болтаются головы.
Его воины не знали пощады: они рубили, кромсали, резали, рвали врагов на части голыми руками. Один из кроваво-красных легионеров ползал по полю боя – ноги у бёдер были отрублены, а из обрубков хлестала кровь — и перерезалврагам сухожилия, прикрытые сзади лишь кожаными сочлениями.
Наконец, кто-то его увидел и размозжил голову стальным сапогом. Убийца издал победный вопль, но тут же рухнул в остатки поверженного им врага с перерубленной топором спиной – доспехи не спасли его.
Ганс к своему удовольствию отметил, что никто из его легионеров не мародёрствовал или не искал в домах женщин – этим они не займутся до конца сражения, лишь потом им это будет дозволено.
Защитников теснили, рекой лилась кровь, и яростные Кровавые Сердца всё больше приближались к ратуше, напоминающей небольшую крепость, укреплённую куда лучше, чем сам город.
Защитники отступали к ней в поисках спасения, но их товарищи не решались открыть им – вход наверняка забаррикадирован, и была опасность того, что кто-то из легионеров успеет ворваться в «крепость» и нанести непоправимый ущерб.
Из бойниц второго и третьего этажей бойницы летели болты, одинаково хорошо разрывающие как доспехи, так и внутренности.
— Черепахой! – проревел Ганс, отражая болты и стрелы своим круглым щитом.
Легионеры, все как один, всего за пару мгновений выполнили его приказ – прикрытый скутумами со всех сторон строй стал сложной добычей для врагов. Под прикрытием черепахи другие воины, носившие круглые как у Ганса щиты, только более тяжёлые, связывали их специальными ремешками в импровизированный таран – «изобретение» Кровавых Сердец не способно было, например, сломать городские ворота, но с вратами ратуши дело обстояло другое.
Но всё продвигалось медленно, а вражьи стрелки находили слабости в черепахе, и много ещё легионеров пало, прежде чем тяжёлый удар обрушился на двери. Во все стороны посыпались щепки, но она выдержала первый удар.
После второго в двери образовалась дыра, но недостаточно большая, чтобы можно было попасть внутрь. Однако защитники воспользовались ей – в образовавшуюся в черепахе брешь, в тех легионеров, что держали таран, полетели стрелы, болты и дротики. Около десятка из них нашли свою цель, но слаженность легионеров помогла сократить потери. Третий удар сокрушил дверь, и в ратушу устремилось около сотни легионеров.
Оглушительно громыхнуло, помещение заполнил дым, а первый ряд легионеров рухнул замертво. За первым залпом последовал второй и третий – и каждый выкашивал всё больше и больше воинов.
Ганс выругался, когда увидел, кто сеет смерть – два десятка человек, спрятавшись за поваленными скамьями, стреляли из длинных палок – такие он уже как-то видел. Яростно взревев, он метнул свой щит с невероятной силой – большой диск, врезался в стену за стрелками, до этого отрубив пятерым из них голову. Оставшиеся на миг растерялись, и этого хватило легионерам для того, чтобы добраться до стрелков и безжалостно истребить их.
Неся импровизированный таран, мимо Ганса пробежали пятнадцать воинов – внутренние ворота ратуши были укреплены ещё лучше внешних, но легионерам больше не мешали стрелы и дротики.
Пять ударов тарана потребовалось для того, чтобы сломать эти врата, но атакующим не дали отдыха – сминая легионеров, через проход рвануло полтора десятка тяжело бронированных всадников. На каждом поверх брони плащ с серым стальным драконом на чёрном фоне, в одной руке по сабле, в другой – по загнутой позолоченной палке. Грохнуло – палки были сродни тех, что выкашивали атакующих при штурме первой комнаты – и половина несущих таран воинов погибла.
— За Фонаун!!! – кричали всадники, рубя и стреляя.
Клин почти прорубился к выходу, но дорогу преградил Ганс с трофейным топором в каждой руке.
Всадники решили прорваться: легат Кровавых Сердец перерубил ноги первым двум скакунам и рыцари оказались на полу под своими конями. Ганс не обратил на них внимания – с ними расправились подоспевшие легионеры. Ещё трое всадником погибло, но тут на легата обрушился страшный удар. Он на мгновение потерял сознание, но даже не успел упасть, прежде чем пришёл в себя. Яростно заревев, Ганс хотел метнуть топор в одного из прорвавшихся коников, но с удивлением обнаружил его отсутствие. Спустя мгновение он также обнаружил отсутствие трёх пальцев на правой руке, а от топоравлевой остался лишь кусок деревяшки.
Взревев ещё громче, он стащил одного из всадников на землю, и, запрыгивая на его лошадь, ногой сломал тому шею. Вырвав ещё у одного из врагов меч вместе с рукой, и отбросив последнюю, он ринулся за тройкой прорвавшихся рыцарей, намереваясь подарить тому, кто лишил его пальцев, долгую и мучительную смерть.
Всадники затрубили в рог, на улицу выскочила стайка где-то укрывшихся ребятишек, но, увы, место на конях нашлось не для всех. У оставшихся хватило ума попрятаться обратно, но Ганса они не интересовали. Когда придёт время, женщины достанутся легионерам, мальчиков, что помладше, воспитают на свой манер, а старших принесут в дар богам. Девочки же, когда вырастут, станут матерями новых солдат легиона – так было заведено у Кровавых Сердец.
Один рыцарь, как раз тот, что отрубил ему пальцы, похоже, решил прикрыть отступление двух других, преградив Гансу путь.
Издав боевой клич, легат, безрассудно бросился в атаку. Однако рыцарь не повёлся на его уловку, и лишь пронёсся мимо, укрывшись за щитом. Тогда Ганса напал снова, уклоняясь от атак — щита то уже не было -и нанося точные удары в сочления доспехов. Спустя пару минут, сквозь десяток пробоин в доспехах рыцаря сочилась кровь. Но и легату досталось – на правой руке совсем не осталось пальцев, а левая часть лица залита кровью. Наконец, рыцарь свалился с коня. Ганс издал победный вопль, отсутствие зубов придало ему ещё более ужасающий оттенок. Но вдруг скакун под ним всхрапнул и рухнул на землю, придавив легата своей массой – из распоротого живота лилась кровь, но внутренности пока держались.
— Сражайся как мужчина, — гаркнул Ганс нависшему над ним рыцарю.
— Ты не мужчина, а зверь, — прохрипел в ответ Панерамус, отделяя врагу голову от тела.
Его окружили сотни солдат, но они чего-то ждали и не атаковали.
Наконец все пали ниц, а самый рослый из легионеров, чья форма выделяла его среди других, подошёл к нему и объявил:
— Ты доказал нам свою силу,воин, теперь ты командуешь Кровавыми Сердцами. Приказывай!
Панерамус устало улыбнулся под шлемом, а потом потерял сознание…
***
«Езжай на восток» — так сказал ему Адренс. Наивный человек, его честный и добрый друг давно умер, теперь он совсем другой человек.
— Мы близки, как никогда, — прошептал голос.
— Это я близок, — улыбнулся человек, чьё лицо скрывала маска – он опять её одел, чтобы Императрице Драконов было легче узнать его. Ксорвинтааль – как глупо звучит! Но именно эта игра принесёт ему отмщение. Агнесы никогда и никого не прощали, и Конер не собирался нарушать традицию.
***
— Стереть эту башню в порошок – чтобы и камня не осталось, — приказал Он.
— Вы уверенны, милорд? – спросил Асвальт, любуясь пронзающей облака твердыне. – ОНА ещё может быть там.
— Она уже вернулась, моё сердце чувствует это, а эта башня некоторое время была её темницей – нужно уничтожить Шпиль Мира, чтобы больше им нельзя было воспользоваться.
— Понимаю, милорд. Но как собираетесь её уничтожить?
— Магистр Трайскорогонехель утверждает, что к завтрашнему дню откроет портал и к нашему войску присоединится ещё двенадцать легионов и десять миллионов человек из ополчения.
— У нас их уже и так сорок миллионов, милорд. Куда же ещё?
— Население этого мира показало свою варварскую природу. К сожалению, мы должны предать их мечу. Солдаты ополчения же, получат эти земли в дар за свою службу.
— Как вам угодно милорд, — ответил Вельгельц, усмехаясь про себя – слишком уж их предводитель был напуган этим миром, слишком боялся ещё одного поражения и расставания с любимой. Какой глупец! Ей ничего не нужно, кроме власти, а кто займёт рядом с ней место – это дело десятое. Влюбленный по уши идиот доверяет ему, Асвальту Вельгейцу, но забывает о его происхождении. Пока он только наблюдал, но любая ошибка Алекамора Санга – Золотого Сердца – будет использована против него. Скоро Асвальт займёт его место, и уж он-то не ограничится захватом сорока миров. Хотя зачем ему такая власть? Чтобы побаловать своё тщеславие? О, нет! У человека должна быть цель в жизни, и чем трудней её достичь, тем дольше он будет ощущать вкус жизни.
А жить Асвальт Вельгец, последний из Древних, очень любил.

Глава 5

— Грядут тёмные времена. Тёмные, страшные, и даже Великое Чувство, что прибыло к нам, лишь отсрочит их! — бредни сумасшедшей старухи в первые дни собирали толпы народу, но в конец всем надоели, и на бабку просто не обращали внимание. – Сынок, дай монетку. Скоро тёмные времена, страшные, а помогая бедным, больным и убогим ты заслужишь прощение.
— А ну кыш! – прикрикнул сир Лапри, замахиваясь кнутом.
— Прекрати, – почти ласково приказал лорд Хадрик Бессельд, подъезжая поближе.
Город Анхаун представлял собой жалкое зрелище: грязные улицы, столь же грязные, мрачные и молчаливые люди в одном районе; матеря, продающие своих дочерей, воришки, убийцы, шулера, обманщики и работорговцы – в другом. А теперь вот появилась новый слой населения – предвестники Конца Света, зарабатывающие на хлеб бредовыми речами. По дороге в город лорд небольшой крепости Кельтаун — Хадрик Аксидор и его верный телохранитель Лапри Лассаун уже видели с десяток таких нарушителей порядка. Виселицы вдоль дороги наглядно показывали, что ждёт любителей предвещать ужасные вещи.
— По вашему, я хотел её ударить? – удивился Лапри, громадный мужчина в тёмно-зелёных пластинчатых доспехах и драконом, пожирающим собственный хвост на каплевидном щите. Конь под рыцарем был под стать ему – крупнее других лошадей, чёрный жеребец кусал и лягался во время боя. Ходили слухи, что конь убил людей куда больше, чем оседлавший его рыцарь.
— Успокойся, — похлопал по стальному плечу Хадрик, который, в отличие от телохранителя был низким, весёлым парнем двадцати лет в белых лёгких доспехах, рогатым конём на щите и на белоснежной кобыле – гарантия того, что Демон – конь Лапри – будет вести себя спокойно. Громадина, как называл его про себя Хадрик, был на удивление галантен с «дамами».
— Грядут тёмные времена, — обречённо прошептала старуха, уже не надеясь получить монетку.
— Вот и расскажи о них, — улыбнулся, откинув забрало, лорд Аксидор.
— Грядут тёмные времена! – обрадовалась старуха.
— Ты уже нам об этом сказала, — буркнул Лапри. – Милорд, неужели вам интересно, что она скажет?
— Вполне, — пожал плечами лорд. – Продолжай, добрая женщина.
— Грядут тёмные времена, — затянула вновь бабка.
— Ох, — вздохнул сир Лассаун. – Если не возражаете, милорд, я здесь вас оставлю и поищу место для ночлега.
— Валяй, — махнул рукой Аксидор. – Только не заблудись. Так, мать, на чём мы остановились?
— Грядут тёмные времена – похоже, старухе очень нравилась эта фраза. – Тёмные и страшные. Мёртвые восстанут из могил, чтобы помочь живым, Великое Чувство придёт, чтобы помочь мёртвым, но никто не устоит пред человеком в маске. Я видела его. О да, видела! Во главе Падших Лордов встанет он, и будет их четверо, и ещё десять Древних примкнут к нему. Не будет пощады ни живым, ни мёртвым. Их унизили, их предали, но теперь скоро придёт их время – время отомстить. Аксидор, не тебе с ними тягаться, ты живёшь долго, очень долго, куда дольше, чем было предначертано, но даже тебе не справится с ними. Они поглотят всё, также, как всё и создали. Пади ниц, и, может, заслужишь прощение!
Хадрик не на шутку испугался, хоть никогда и не был трусом. Голос бабки исказился и звучал подобно грому. Люди на улице куда-то исчезли, наступила ночь, а на небе воссияла кроваво-красная луна, хоть в город они въехали ранним утром.
— Лишь одно чувство защищает вас от нас, и тебе, Аксидор, предстоит уничтожить его. ТЫ не один из нас, ты не станешь равным нам, но ты ближе к этому, чем никто другой до тебя. Так пади ниц, и заслужи нашу милость!
— Милорд! Милорд, очнитесь, — просил подозрительно знакомый голос.
— Ему нужен лекарь.
— Он не ранен! Милорд, что с вами?
— А ну разойдитесь!
Крепкая пощёчина вернула его к чувствам. На улице вновь царило утро, и голубое небо возвышалось стеной.
— Вставай, — приказал женский голос.
Хадрик поднялся, непонимающе озираясь по сторонам. Шлем валялся поодаль, голова кружилась, глаза слезились, а доспехи и бритый подбородок были заляпаны рвотой.
— Что со мной произошло? Где они?
— Кто они? – вздохнула пухлая рыжеволосая женщина.
— Они: человек в маске и его свита.
— О чём вы говорите, милорд? – спросил бледный как мел Лапри.
— Они были здесь, — задумчиво произнёс Аксидор, оборачиваясь к месту, где стояла старуха.
Маленькое тельце в чёрном тряпье лежало, раскинув руки, и с неестественно вывернутой шеей.
— Простите, милорд, — склонил голову Лапри. – Она вцепилась в ваши ладони и шипела что-то на незнакомом нам языке.
— Это так, — подтвердил незнакомый рыцарь в серых полу-латах, на которых краской была нанесена двуглавая змея. – Сиру Лассауну пришлось сломать ей шею.
— Я боялся, что с вами что-то случится, мой лорд – ваш отец не простил бы мне вашу смерть в его же городе.
— Вцепилась, говоришь? – спросил Хадрик, разглядывая ладони – что-то пробило кольчужные рукавицы и прорубило кожу до кости, однако раны не кровоточили и уже покрылись коркой.
— Да, я тоже видела, — согласилась женщина. – Я знала эту старуху, она обедала в моей таверне, платила заработанными на проповедях медяками. Она раньше очень набожная была, свято верила в вашего, мой лорд, далёкого предка, а неделю назад как сглазили – начала предвещать Конец Света, тёмные времена и каких-то падших лордов.
— Странно это, — вдохнул Хадрик, только сейчас замечая отсутствие лошади. – А где Мерилли?
— Не знаю милорд, наверное, испугалась и убежала. Мы найдём её, а теперь давайте проследуем в таверну за радушной хозяйкой.
Женщина невесело улыбнулась, но так и не попросила прощения за пощёчину.
Таверна находилась всего в двух кварталах от места встречи с бабкой. Лорд Хадрик не хотел есть и сразу отправился в приготовленную для него комнату.
Сир Лапри же был отослан с сообщением для отца и не должен был вернуться до вечера.
— И что произошло? – задумался лорд Аксидор
Казалось, бабка говорила не с ним, а с кем-то другим. Но ведь она обращалась к Аксидору? Может, она обращалась к отцу? Слишком много в этой истории непонятного, странного и страшного – Хадрику даже жутко стало. Размышляя над этим, он сам не заметил, как заснул, но даже во сне он слышал слова старухи о грядущих тёмных временах…
***
Лошадь под ним испуганно ржала, но не решалась сбросить седока. Светящие – брат и сестра – подозрительно поглядывали на него, но Адренс делал вид, что не замечал этого. Их мучали сотни вопросов, но они не решались задать их вслух.
Вот уже семь дней и ночей трое коников держали путь на запад, сотни и тысячи миль оставили они за собой, но впереди их ждала трудная дорога. Холмы, горы, озёра, леса и реки остались далеко позади, трижды путники меняли лошадей. Голод и жажда не страшны были светящим, а он уже давно не принадлежал миру живых, чтобы в чём-то нуждаться.
Крестьяне убирали урожай, купцы сновали по тракту, держа путь на запад – в Хенренхольм, Златой город, или на юг – в Арвесальд, Жемчужину у Края Мира. Конечно, никакого края мира не было и подавно, но Арвесальд был последним крупным вольным городом юга, дальше тянулась пустыня, в которой царствовали Мёртвые, те, кто оставил часть себя в Подземном мире, но вернулся наверх. Дальше, по словам тех, кто пересекал пустыню, тянулся нескончаемый лес, и лишь горстка смельчаков осмеливалась селиться там.
Некоторые купцы и путники составляли тройке кампанию, от них же Адренс и узнал последние новости. Все только и говорили о войне, пожирающей север. Фонаун, Веспуль, Вилджтаун и Драконшильд, по слухам, пали. Таже участь постигла и прибрежные Саниматрию, Гербуэллу, королевство Васкиров и десяток других мелких государств и вольных городов запада. Драконы и фениксы на востоке ещё держатся, а люди востока ушли в горы. Все верили, что война до них не дойдёт – завоеватели, кем бы они ни были, не станут двигаться дальше границ империи Альминасаров – пусть она и была бледным подобием Великой Империи, в которой состояла тысячи лет назад, могущественней державы в изведанной части Денихилота не было. Никто не пытался воевать с ней вот уже две сотни лет.
Адренс знал правду, но помалкивал. По его замыслу война не дойдёт и до Валидора, но для осуществления всех своих планов ему нужен был Запад, а до Запада ещё были недели пути.
Раньше у него были друзья, но теперь он никому не мог доверять. Конер предаст его при первом удачном случае, Альдунаил и Далия знают что-то, чего не знает он, они могли быть полезны, но оставлять их рядом с собой было опасно – они, а также Аленол Вилджим, отправились на юг в пустыню к Мёртвым. Гетрунс и Синсет ещё могли быть верны ему, но Валькул прежде всего друг, почти брат, Альдунаила, а Нуизар слишком пуглив, но может тайно вести свою игру – как-то непринужденно он вывел его тогда из мира мёртвых, пусть это и было сотни тысяч лет назад. Аней Вилджим несёт в себе нечто больше, чем силу возвращать людей из Забвения, он, сам того не зная, может быть частью чего-то большего. Однако его он тоже отослал с Гетрунсом и Нуизаром для участия в войне, они должны примкнуть к армии Сына Рас. Старик и ребёнок… — тут всё сложнее, он сделал опасный ход, но ошибка противника может привести к его победе в партии – их в сопровождении остальных светящих и оставшихся в живых туманных ведьм он отправил на Странника Востока – там они будут в безопасности… и не смогут сбежать.
— Ты так и не ответил: куда мы едем? – сбила его с мыслей девушка, назвавшаяся именем той, что когда-то была ему дорога- красавица, колдунья, фанатик и пороховая бочка в одном лице – одно неверное слово, движение, действие и она может нарушить его планы. Брат её был более спокойным и рассудительным, а главное – не питал ложных надежд на счёт Богини. Он может успокоить сестру в случае чего, но Адренс надеялся, что это не потребуется.
— Так куда мы едем? – повторила она вопрос, восседая на белой кобыле.
Он обернулся к ней, одетой в золотое, не для езды, облегающее платье, которое за много дней путешествия не испачкалось и не порвалось. Девушке не требовалось седло, серебряные волосы спадали до пояса, платье подчёркивало идеальную фигуру, а на прекрасном личике отражалось недоумение в содружестве с раздражением.
«Это делает её ещё прекрасней» — подумал Адренс. Волна возбуждения прошла по его телу, но Аксидор остановил её – он давно мёртв, а она не настоящая АнагодорАссимбаль, не так, которую он любил, да и все его романы заканчивались тем, что возлюбленные пытались его убить, подчинить или сделать с ним что-то ещё более скверное..
— Мы едим на запада, а потом повернём на север – в Валидор.
От этого слова лошади испуганно заржали, а светящие поёжились, но он, не обращая на это внимания, продолжил:
— Потом мы вновь вернёмся на Стоговой тракт и двинемся к Семивёрсту и Драконьей Гавани.
— Зачем? – спросил её брат. Это было неожиданно, светящий предпочитал молчать, а не задавать вопросов.
— Там меня знают, — загадочно ответил он. – А теперь в путь, мы должны ещё одолеть десяток миль, если не хотим ночевать под открытым небом, — предупредил он, пуская лошадь вскачь.
***
Отец был не один – в зале малого совета по правую руку от него, рано облысевшего морщинистого, но крепкого мужчины, сидел тот самый рыцарь с двуглавой змеёй на латах, правда лат на нём уже не было, но на сером камзоле был тот же знак, что и на доспехах. Слева от короля Нельхавера Аксидора восседал темноволосый красавец в рубахе и шерстяных штанах, с вышитым златым замком на одежде.
Стражники у дверей преградили Хадрику дорогу, но отец жестом приказал им пропустить его.
Также жестом Нельхавер предложил сыну сесть напротив него и двух других лордов. Дубовый стул был низковат, а стол, наоборот, слишком высок, но Хадрик, зная характер отца, не стал жаловаться.
— Тебе не следовало приезжать сюда, — буркнул король. – Но раз уже ты здесь, то хотя бы подожди немного.
Хадрик вздохнул: пока отец именовался Нельхавером Бессельдом он был добр к сыну, но теперь те времена прошли. Когда умирает король, его приемника избирает совет лордов, новый правитель и близкие ему люди отрекаются от старого, становясь Аксидорами и, тем самым, родственниками предыдущего короля и всех тех, кто был до него.
— Я думаю у вашего сына важные вести, милорд, давайте выслушаем его, — предложил рыцарь двуглавой змеи.
— Его воин-знаменосец убил человека, — буркнул король. – Мы не варварский Денихилот, а представители великого Гангориена – убийство простолюдина – столь же тяжкий грех, как и убийство человека знатного происхождения. Любое убийство карается смертью.
— Ну да — подумал Хадрик. – А вот воровство, проституция и чернокнижье вполне узаконено.
Но вслух лишь сказал:
— Мой воин-знаменосец спас мне жизнь, он не убийца.
— Спас жизнь от сумасшедшей старухи, — усмехнулся обладатель златого замка. – А младенцы столь храброму рыцарю как вы ещё не угрожают.
— Хватит, лорд Дельвинт, — улыбнулся лорд двуглавой змеи. – Я был свидетелем этому происшествию и могу с уверенностью сказать, что у сира Лассауна не было другого выбора, кроме как убить старуху. Что-то или кто-то управлял ей, боюсь, что наши огнепреклонные недостаточно усердно выполняют свой долг, и тёмная магия проникла в королевство.
— Нет никакой тёмной магии, лорд Дуаспид, — отрезал Дельвинт. – Только сброд, который нашёл способ заработать себе на пропитание.
— Этот сброд – мои подданные, — хмуро напомнил король. – Но если проявлять к ним милосердие, скоро хаос захлестнёт всё королевство. Нельзя отвечать на неповиновение добром, иначе люди сами нанесут себе вред.
— Цитируете святого Аксидора, — заметил Дуаспид. – Но помните, что он говорит о суде и судьях?
Хадрик удивился дерзости молодых лордов – никто уже давно не смел говорить в таком тоне с его отцом, и что они обсуждали до его появления?
— Тот, кто судит, должен до этого сам быть осуждён, чтобы знать, как нужно судить и что чувствует осуждённый во время суда, — неожиданно для себя выпалил Хадрик.
— С каких пор ты стал благочестив, — строго спросил у него король Нельхавер. – Ладно, ты и так отнял у нас много времени – говори, зачем приехал в Анхаун, только быстрее.
— Неделю назад прилетел стервятник с западных земель, — начал было объяснять Хадрик.
— Лорды запада сообщают о войне, — усмехнулся король. – Похоже, я зря доверил тебе Кельтаун, сын, ты приносишь только дурные вести.
— Что им ответить? – спросил Хадрик, не обращая внимания на колкость отца.
— Что пусть подавятся своей кровью! — рявкнул Дельвинт.
Король Нельхавер молниеносным движением руки сломал лорду нос, а потом обратился к сыну, не обращая внимания на хныканье темноволосого:
— Вырази наше сочувствие их беде, но с прискорбием сообщи, что помощи от нас они не дождутся.
— Разумно ли это? – спросил Дуаспид. – До меня доходят слухи, что в Денихилоте неспокойно – возможно, умней было послать помощь на материк, всё-таки на Западе тоже почитают Аксидора.
— Ты хочешь, чтобы я и тебе нос сломал? – поинтересовался король. – Или лучше вырвать тебе язык за дурные советы – у твоих аспидов, как раз, языков нет, будешь больше соответствовать своему гербу.
— У меня не будет второй головы, — заметил Дуаспид.
— Я пришью голову Дельвинта – от вас всеравно никакого проку.
— Так что мне написать, отец? –напомнил о себе Хадрик.
— Что пусть воюют сами, если, конечно, западные лорды и короли не признают над собой власть Гангориена. А теперь убирайся с глаз моих и своего убийцу уводи, пока я не передумал. Быстрей!
Молчаливые стражники буквально выпихнули Хадрика из зала, но оттуда ещё долго слышался крик отца, о чём-то спорившего со своими лордами…
***
Путеводный знак у перекрёстка всем своим видом советовал не поворачивать на север, а двигаться дальше на запад. Полусгнившая древесина, кроваво-красные буквы и человеческий череп на шнурке, продетом через правую глазницу, привязанный к указателю – «На Валидор» — гласила надпись. В то время как дорога к Генмерину, Сколову, Семивёрсту и Драконьей Гавани была выложена из белой брусчатки, путь в Валидор зарос бурьяном и явно не использовался уже добрый десяток лет.
— Забавно – когда-то Валидор считался центром мира наравне с Батураисом, а сейчас последний именуется Вилджтауном и некому даже вырубить вокруг него лес, а в Валидор и вовсе никто не держит путь. Что там случилось такого, что его даже лошади боятся? – поинтересовался Адренс. Скакуны под ними в подтверждение его слов испуганно ржали и не желали ступать на северную дорогу.
— До нас не доходили события юга, — ответил Олифат. – Но чтобы не погубило Валидор, это произошло не более чем пятьсот лет назад, для вас это одно мгновение, для меня – полтора десятка моих жизней. Пусть я и могу прожить и тысячу и две тысячи лет, ваш возраст мне недоступен, как и фениксам, и людям, и молодым драконам – бессмертие покидает наш мир вместе с магией, и пусть вы, лорд Аксидор, и не ощущаете этого, другие это чувствуют очень явно. Пройдут не более десяти тысяч лет и даже могучие существа не смогут жить более нескольких веков, вы, а также пара тысяч древних существ будите последними хранителями прошлого. Уже большинство простолюдинов считает, что древнейшие королевства появились не ранее двадцати тысяч лет назад, они омолодили бы мир ещё сильней, если бы не Великая Империя – сто тридцать лет существования, а помнят о ней до сих пор – как вам удалось объединить почти весь мир под одним крылом?
— Это было не просто, но ты не ответил на счёт Валидора – там правила моя сестра, что вообще могло пойти не так, что его теперь называют проклятым королевством?
— Проклято не королевство, а сам город – земли Валидора присоединились к империи Альминасаров, собственно эта дорога – единственный прямой путь в Валидор, но тот, кто хочет попасть в окрестные поселения, пользуется другой дорогой – этот путь тоже считается проклятым, — пояснила Анагодор.
— Пять сотен лет, а расстановка сил значительно изменилась – раньше империи стояли сотни тысяч лет, а войны велись раз в десять тысяч и длились тысячи лет. Теперь всё не так – возможно ты, светящий, и прав – время бежит быстрей, магия умирает, а заодно и такие как я становятся чужими – всех нас ждёт смерть, как и сам мир мёртвых. Когда-нибудь светящие, фениксы, драконы и люди будут одной расой, а мёртвые покинут Денихилот, но это случится не раньше, чем я уничтожу Неизвестные Силы.
— Вы действительно собираетесь их уничтожить? – спросила светящая, после того, как что-то нашептала на ухо испуганной лошади, которая боялась идти по проклятой дороге.
— Когда-то я не был уверен в том, что Неизвестные Силы заслуживают уничтожения, но, даже зная правду и их мотивы, я сейчас могу сказать лишь одно – они подобны болезни, гнойной ране на теле Денихилота. Если её не излечить, умрёт весь организм, а Денихилот – ключ к чему-то большему, чему-то, что лучше не открывать. Я не знаю, что это, но Неизвестные Силы сами себе принесут погибель, если не одумаются и не покинут Денихилот.
— И всё же, вы их уничтожите, убьёте Богиню, — дрожащим, несвойственным ей голосом спросила Анагодор.
— Мне не нравится вкус смерти, но если потребуется, то да, я её убью.
— Спасибо за честность, — вздохнула она.
— Так зачем нам в Валидор, ты не объяснил нам, Аксидор.Что забыл ты в этом городе? — Олифат ехал последним, но его всеравно было хорошо слышно.
— Я вроде бы говорил – там моя сестра, — ответил Адренс, ехавший первым – лошадь боялась дороги не меньше, чем седока, пусть он внешне ничем и не выделялся среди своих спутников, разве что ликом был не так прекрасен, как они.
— Я хорошо понимаю ваши чувства, милорд, я тоже волнуюсь, когда брата нет рядом, а он, в свою очередь, когда нет рядом меня, но Валидор покинут. Если в Елирасоне есть духи и, кажется, что город только-только покинули, Валидор же, по слухам, пуст.
— И поэтому он проклят, — усмехнулся Адренс. – Девочка, меня не пугают покинутые города, Елирасон был огромен, его засели странные, чуждые нам существа, а Валидор всего лишь пуст, к тому же, в отличие от столицы Истинных Фениксов, я знаю его, как свои пять пальцев.
— Может и так, — перебил Олифат. – Но твоей сестры там точно нет, нам не нужно туда ехать. Я предлагаю вернуться на Стоговой тракт и двинутся к Драконьей Гавани, пусть я и не знаю, что тебе там понадобилось, но это не Валидор, и мы не потратим попусту время.
— Мы едим в Валидор, — спокойно ответил Адренс. – Я должен воочию убедиться, что Лили там нет, и что город действительно покинут, а также…, также я должен разобраться, что там такое произошло, что вы, не испугавшись Елирасона, боитесь Валидора. А вот на счёт времени ты прав, если мы втроём отправимся на север, оно может быть упущено – ты, Олифат, можешь вернуться на тракт и двигаться к Семивёрсту и Западной Гавани.
— Без сестры я не поеду, — отрезал светящий. – И я понятия не имею, что мне делать, когда я туда доберусь.
— Ничего, — улыбнулся Адренс, оборачиваясь. – Тебе нужно лишь добраться до этих двух городов, и тебе всё объяснят. А за сестру не беспокойся – она лишь будет гарантией того, что ты не двинешься на север безопасным путём и не примкнёшь к Неизвестным Силам. А теперь подъедь поближе.
Ничего непонимающий светящий приблизился к Аксидору, лошадь под ним испуганно заржала от близости к Адренсу, но Олифат её успокоил, потрепав за холку.
— На колени! – приказал Аксидор, спрыгивая с лошади, сестра светящего наблюдала за ними со смесью страха и любопытства.
Олифат на мгновение замешкался, но потом покинул седло и преклонил колено.
Адренс извлёк из ножен клинок — не кроваво-красное лезвие с зелёными следами, а сияющий на Солнце меч с рукоятью в виде драконьей головы. Проведя по своей ладони лезвием, а потом надрезав кожу на щеке светящего, тем самым смешав кровь, Адренс произнёс:
— Как основатель Великой Империи, король Валидора, Осальтогора, Рубиновых Островов, повелитель пламени и ветра, дня и ночи, жизни и смерти, как лорд Адренс Аксидор я назначаю тебя лордом Олифатом Аксидором, моим вассалом и рыцарем, защитником веры в меня и носителем моего знамени. За верность ты будешь вознаграждён, а предательство карается Забвением. Так поднимись и служи мне клинком и словом, — сказав это и дождавшись, пока Олифат поднимется, он добавил. – Ненавижу подобные речи, но иначе магия не подействует.
К своему удивлению, Олифат увидел, что доспех на нём изменился –ярко-красную броню заменил черный лёгкий доспех, такой же, как и на Аксидоре, только на груди была изображёна пылающая птица-феникс с драконьим хвостом и чешуёй, вместо перьев. В руках оказалось знамя, с таким же гербом, только фон был белый, а не чёрный.
— Советую подыскать себе шлем. Как видишь, я его не ношу, но твои волосы выдадут в тебе светящего, а люди вам не очень доверяют, да и обо мне, возможно, многие позабыли. А теперь прощайся с сестрой и возвращайся на тракт.
***
Лошадь под Олифатом обрадовалась тому, что человек на ней одумался и двинулся в противоположную проклятому городу сторону, и шла теперь куда бодрей, чем раньше.
— Ты сума сошёл? – думал Олифат. – Знаменосец лорда Аксидора, что вообще ты о себе возомнил? Ты преклонил колено пред человеком, пусть и древним и могущественным. Светящие не преклоняют коленей, не приносят присяги – они гордый народ, пусть его сестра и помешалась на своей Богине, как и все другие светящие.Времена меняются -это правда, Денихилот видел многое, но время перемен близко, после Неизвестных Сил мир никогда не будет прежним. Зачем Адренсу нужна Драконья Гавань? Единственное, что знал он о ней, так это то, что это один из трёх городов, где организуются экспедиции в Бесконечные Океан, а также единственное место, где ещё создают небесные корабли. Что задумал Аксидор? Небесный флот, как у завоевателей древности, ему не создать – не более двадцати небесных кораблей он сможет приобрести в Драконьей Гавани, и то, это будет стоить им целого состояния. Он сказал, что я сам пойму, что делать, — размышлял Олифат, немного остужая пыл своей чёрной кобыле, которая взяла слишком быстрый темп и могла довести себя до изнеможения. – Но как понять то, о чём не имеешь понятия? – эта мысль его развеселила, и он сам над собой посмеялся, благо никто не мог его слышать. Или мог?
Олифат почти выбрался на тракт, когда его догнал всадник. Неясно, повстречал ли он Адренса с Анабель, так звали его сестру на самом деле, но незнакомец нисколько не удивился путнику на столь запущенной дороге.
— Я смотрю, не я один люблю безлюдные тропы, — усмехнулся всадник, тело его было сокрыто под тёмным плащом, капюшон надвинут на лицо, но когда незнакомец поднял голову, то стало видно, что лицо скрывает маска в виде морды феникса. Конь под ним был того же цвета, что и доспех Олифата, но куда молчаливей кобылы светящего. – Я сошёл с дороги, когда увидел трёх всадников на Валидорском тракте, но пронаблюдал за ними. Каково же было моё удивление, когда один из них преклонил колено пред другим, а также были произнесены слова, что произносил я не один десяток раз. Я знаю всех Верховных Носителей Огня, но это был мне незнаком, но от его слов мой клинок зажегся, как никогда ранее, – С этими словами незнакомец извлёк из ножен короткий меч и тот и вправду полыхал ослепляющим огнём. – Так кто был на тракте – самозванец или лорд Адренс Аксидор?
— Адренс Аксидор, — ответил ошарашенный Олифат – меч Адренса лишь сверкал на Солнце так, будто и вправду по нему тёк огонь, но этот клинок действительно горел, но, похоже, не обжигал своего владельца. А если он и вправду загорелся от близости с Адренсом, то кто он вообще такой, неужели он почти Бог, как о нём говорили некоторые книги? Нет, это невозможно!
— Тогда мой клинок к твоим услугам брат, — ответил всадник, снимая маску.
Лошадь Олифата попятилась: лицо собеседника полыхало столь же ярко, как и его меч.
— Не бойся, брат, это лишь благословение бога, нас таких всего десять и только мы можем посвящать братьев в огнепреклонные и ветронесущие. Когда-то Адренс Аксидор спас всех нас, принеся надежду в наши сердца. С тех пор все мы братья, и мы обязаны помогать другим братьям, особенно тем, кого послал сам Великий. Назови своё имя, знаменосец лорда Аксидора, и я назову своё, тем самым укрепив братские узы. Тогда я смогу помочь тебе.
— Я Олифат, — назвался светящий. — Олифат Аксидор.
— А я Адренес Аксидор, так повелел нам зваться Аксидор – менять одну-две буквыв его имени, чтобы нас нельзя было перепутать, но при этом было ясно, что мы несём его волю. С этими словами всадник вновь скрыл пылающее лицо под маской, спрыгнул с коня и, подойдя к Олифату, протянул ему руку, чтобы помочь тому слезть с лошади. Светящий взял его ладонь в свою, почувствовав исходящий от неё жар, спрыгнул с лошади, и незнакомец заключил его в братские объятья, объявив:
— Теперь ты истинный мой брат и можешь сказать мне правду, что повелел тебе Адренс Аксидор.
Правду скрывать не имело смысла, поэтому Олифат ответил:
— Он сказал, что нужно двигаться в Семивёрст и Драконью Гавань, но я не знаю зачем, Адренс сказал, что я сам всё пойму.
— Великий мудр, хоть и любит говорить загадками. Раз он сказал, что ты всё поймёшь, значит так и будет. К тому же я сам направлялся в Драконью Гавань, но могу заскочить и в Семивёрст. Однако, скоро ночь, и огонь нам не помешает. У меня есть вода и мясо, соль и хлеб, так что ты не останешься голодным, брат, как и твоя лошадь.
По правде сказать, Олифат не нуждался в пище, но отказываться не стал, хоть доверять с ходу неизвестному всаднику не собирался.
Но Адренес, похоже, действительно не желал ему худого, и ночь прошла спокойно, пусть от огня и шёл сильный жар.Еда также оказалась очень вкусной. Мясо, казалось, только было приготовлено, хлеб был свежим, ещё горячим, а вода имела приятное послевкусие. Но даже это не усыпило бдительность Олифата. Ел он осторожно, зная, что его организм сразу опознает яд, а спал с открытыми глазами, наблюдая нас склонившимся над огнём попутчиком, который так и простоял всю ночь над костром.
Наутро они позавтракали столь же сытно, как и вчерашним вечером, а потом двинулись в путь.
Попутчик по большей части молчал, лишь изредка расспрашивал о прошлой жизни Олифата. Тот, себе на удивление – удивляться последнее время ему приходилось часто – рассказал попутчику почти всё, что мог рассказать, кроме момента появления Богини и странного, зловещего и чем-то похотливого танца его сестры с неким Конером Агнесом, которому, похоже, Аксидор не особо доверял.
Во время пути им вновь встречались купцы и крестьяне – все двигались в Драконью Гавань или от неё, а на восьмой день совместного путешествия пред ними предстал Семивёрст.

***
— Я же просил меня не будить – голову срублю, если дело не важное. Говорите! – произнёс король с постели, даже не открыв глаза.
Но когда его схватили за горло и грубо выбросили из постели, он поневоле открыл очи.
«Не сын ли решил отомстить за обиду?» — промелькнула мысль в его голове.
— Кто вы? Как вы вообще смеете поднимать руку на своего короля! Я позову стражу! – воскликнул он, поднимаясь на ноги, и руками старая скрыть свою наготу.
— Стража тебя не услышит, — сказала прекрасная девушка с серебряными волосами. – Он сделает так, чтобы никто не слышал, что здесь твориться.
Она указала на его обидчика – да ведь совсем молодой парень в чёрном лёгком доспехе, такой легко снять, и также легко надеть. Симпатичный, но лицо изрезали морщины.
— Сдавайтесь, и сможете заслужить прощение! – воскликнул король.
— Я же говорил тебе, девочка, — сказал парень. – Что к кому бы мы ни попали в гости, он будет угрожать, не понимаю, какая опасность ему грозит. Валидор, старик, что ты забыл в Валидоре?
— Я понятия не имею, о чём вы говорите, — король отчаялся скрыть свой срам, а присутствие соблазнительной девушки его ещё и приукрасило, и бухнулся на колени, понимая, что попал в серьёзную переделку.
— Я спрашиваю, — вновь обратился парень, швыряя короля обратно на кровать и бросая ему в руке сорванное до этого покрывало – король сразу прикрылся. – Зачем ты полез в Валидор? И не надо мне говорить, что тебе ничего неизвестно о Валидоре, портал из города вёл прямёхонько в твою спальню. Я видел лишь пустые дома и крепости да твои ярко сияющие порталы повсюду, не знаю где ты нашёл столько магов, и мне всеравно ктоты такой – меня интересует лишь Валидор. Что ты там нашёл или что искал?
— Я, я, — заикался обычно мужественный король. – Мне лишь приказали, мне обещали…
— Тебе дали престол? Кто, зачем и почему? Выкладывая по порядку, иначе тебя ждёт участь худшая, чем смерть, – обидчик извлёк из ножен клинок.
Король никогда такого не видел, но сразу догадался, что это за меч:
– Кто вы? – прохныкал король.
— Я лорд Адренс Аксидор, — ответил человек. – И я всего лишь хочу, что бы ты исполнил свой долг – служил мне, как и обещал, возносясь на престол. – Валидор! Что ты знаешь о Валидоре? Что там случилось?
— Я расскажу, я всё расскажу, — пообещал корольНельхавер, чувствуя, что обмочился…

***
— И так, — торжественно произнёс Адренс, обращаясь к пустым рыцарским латам, залпом опустошая бокал с вином и наполняя его новым напитком из уже восьмого по счёту кувшина. – У нас есть сотня Истинных Фениксов, две сотни религиозных фанатиков, которые почти столь же хороши, как и Фениксы, а также армия и флот Гангориенских островов. Ох, что это за бурда? – проворчал он, бросая кувшин в камин.
Керамика разбилась, а огонь весело затрещал. Лучшие покои в замке короля Хадрика, заменившего на престоле своего, скончавшегося от сердечного приступа, отца, представляли собойогромную комнату в сотню квадратных метров. На дубовом столе были вырезаны имена всех король Гангориена, его имя венчало список. Роскошная огромная кровать стояла у окна, постельное бельё могло стоить больше, чем небольшая армия наёмников, ну а главный секрет скрывался под самой кроватью – у Адренса с возрастом появилась паранойя на счёт секретных комнат и тут она оказалась как раз кстати. Достаточно было слегка надавить на плиту под кроватью, как она, под действием рычагов или магии, отодвигалась, открывая проход в погреб. Сотни и тысячи кувшинов и бутылей стояли на полках, а чьей-то рукой аккуратным подчерком на общем языке на глиняных табличках были нанесены названия напитков и год, когда они были добавлены в коллекцию. Похоже, что напитки именно коллекционировали, а не распивали, а погребу было по крайней мере несколько сотен лет, но магия или подходящие условия не дали напиткам испортиться. Адренс, пока король созывал знамёна и готовил корабли, целыми сутками дегустировал напитки, но некоторые припасал для гостей, посещавших его по вечерам. В основном попадались вина, но были и вишнёвые наливки, крепкий самогон, ром, эль, а также куча напитков, о которых он никогда не слышал. Король к его увлечению отнёсся скептически, но помешать ему пьянствовать не посмел. Адренс по ночам буянил, пугал служанок, распевал песни, а также спаивал заезжих рыцарей. А когда его никто не видел, посмеивался над доверчивыми людьми – на самом деле, сколько бы он не выпил, Адренс оставался трезв и лишь изображал из себя пьяного – молодость его закончилась вместе с походом на Батураис, а теперь выдался шанс, пусть и ненадолго, вновь почувствовать себя молодым.
— Всё пьёшь? – поинтересовалась Анагодор, заглядывая в комнату.
— Я не пью – я напиваюсь, — ответил Адренс, тщательно коверкая слова.
— Ох, не знала я многого об Адренсе Аксидоре, очень многого, усмехнулась она, подходя
поближе. – Ну, раз ты пьян, мой друг, то может будешь поразговорчивей?
— Чего? – буркнул Адренс заплетающимся языком – Альдунаил в свое время хорошо его обучил подобным хитростям, порой, он на самом деле начинал считать себя пьяным.
— Ничего, мой хороший, — ласковая улыбка играла на её прекрасном лице, когда она уселась ему на колени:
— Я слышала, что в этом городе все говорят о тёмных временах, не боишься? – спросила она, массируя ему плечи нежными, но сильными руками.
— Это всё мой друг, Конер, — Адренс запустил свои руки в её волосы, надеясь, что запах перегара не отпугнёт девушку – лучшего случая, скорее всего, не представиться. – Он объединил людей равнин предсказаниями, а теперь пытается запугать запад ими же, хотя, скорее всего, это такая штука – Конер никогда не отличался умом, а чудовище, что сидит в теле моего друга, не умней. Оно думает, что хитро, что все спланировало, а на самом деле, — девушка стянула его с кресла на ковёр и, нависнув над ним, слилась с Адренсом страстным поцелуем.
«Ну вот опять» — про себя подумал он. – «Почему, если женщина хочет моей помощи, она пытается меня соблазнить».
— Продолжая, — попросила она, расстёгивая пуговки его рубахи. Адренс решительно пресёк это действие.
— Мне нужен ясный ум, а если ты начнёшь раздеваться или меня раздевать, то разговор придётся отложить, — он продолжал коверкать речь. – На самом деле он предсказуем, — продолжил он, примечая, что от девушки приятно пахнет, но не любимым цветком сияющих – фиалкой, а мёдом и чем-то ещё. – Конер просто ведёт себя, как злодей из сказок, старающийся заманить героя в ловушку добрыми, сладкими речами.
— Сладкими, как мои губы? – перебила она, вновь даря ему поцелуй.
— А потом герой попадает в ловушку, но злодей только и смог, что поймать героя, а вот бой попытается выиграть грубой силой, а герой, пользуясь смекалкой, карает злодея. В его ловушку я, само собой, не попаду.
— Ты уже попал в мою ловушку, — проворковала она, прежде чем вновь поцеловать его. – У тебя давно не было женщины, но я разбужу в тебе страсть, когда ты закончишь рассказ. – Скоро ты можешь стать самым влиятельным человеком Денихилота, но есть ли те, кого ты боишься?
— Я ни кого не боюсь, — пьяно заверил он её, невольно заглядывая в вырез темно-зелёного платья. Я только опасаюсь. Мечты Конера не осуществятся, а вот Нуизар – он давно фальшивит, я давно понял, что он чего-то выжидает. И Далия Хесель, она красива, пусть ей до тебя далеко, но Хесель умна, хитра и жестока – Альдунаил ста.

Глава 6

Алый Ангел шёл в центре флотилии – флагман Гангориена был единственным в мире кораблём с таким мощным вооружением. Сто две пушки: по сорок шесть с бортов, четыре, более мощные, спереди и две таких же сзади — они были готовы в любой момент открыть огонь. Как и подобало, парус был алым, цвета крови, призванный вселять ужас в сердца врагов. Возвышаясь над другими кораблями флота, Алый Ветер вмещал до восьмиста человек, в основном – элитных солдат. Все возрожденные Лили Истинные Фениксы находились на корабле, в золотых доспехах, с точными ружьями и кривыми саблями – они, вместе с бронированными по самое никуда огнепреклонными и ловкими ветронесущими, а также двумя сотнями солдат Островной Гвардии, должны были стать арьергардом, последней линией обороны в сражение с Неизвестными силами. Тысячи нефов, вместивших более ста тысяч воинов, шли позади, прикрытые с фланга и с тыла. Ещё больше кораблей шло впереди флагмана –им предстояло разбить вражеский флот, если он, конечно, появится, потопив вражеские корабли или взяв их на абордаж.
У всех кораблей, кроме флагмана, были чёрные паруса – цвета Гангориена.
По плану Адренса флот должен был высадить солдат у Фалангинского мыса, в районе которого располагалось западное звено Неизвестных сил, и атаковать с фланга и стыла, в то время как воины, высадившиеся в Драконьей Гавани, при поддержке солдат Семивёрста отвлекут основные силы врага на себя. Ещё сорокатысячный корпус переправится через портал в Валидор и разделится на две части – одна половина поддержит его с правого фланга, окончательно взяв врага в кольцо, а вторая – будет отправлена в помощь войскам, созванным Сыном Рас. Такой план имел свои недостатки – за месяц Адренс собрал под своим флагом огромное войско – около полумиллиона человек, как с Гангориенсих островов, так и недобиток северо-запада, но Западный корпус врага, даже понеся большие потери при штурме Гербуэллы, превосходили его армию вдвое, а то и втрое. Но, если всё пойдет как надо, есть шанс, что многие сдадутся или даже примкнут к нему – около десяти легионов Неизвестных Сил потрёпаны в боях, армию в основном составляют ополченцы с захваченных миров и перебежчики Денихилота – это могло сыграть ему на руку. Когда враг будет разбит, Адренс планировал пересечь глубоко впивающееся в континент Аметистовое море, а потом преодолеть Громовой проход между Авентурианскими и Даливардскими, разделяющими древний Батураис и Лунерамен, горами, тем самым зайдя Форвинталю, человеку-вдохновителю Неизвестных Сил, во фланг.
Знание местности играло ему на руку, пятнадцать тысяч лет назад он уже провернул подобный трюк и остался доволен результатом. Только тогда у противника было куда меньше солдат и хуже с дисциплиной.
«Он умеет завоёвывать людскую любовь, но Форвинталь слаб, как полководец. Он хороший воин, но армией командуют от его имени избранные в совет легаты легионов» — так она сказала ему, но могла и соврать – с ней всегда так, никогда не знаешь: врёт она тебе или говорит правду.
— Размышляешь? – спросила Элизия, так звали Анагадор на самом деле, обхватывая его шею.
— Что-то типа того, — признался Адренс, не оборачиваясь. На палубе Алого Ветра всегда было чисто и сухо, даже во время редких штормов. Волны разбивались об нос корабля, но брызги не добирались до палубы – слишком высок был корабль. – Игра началась, фигуры сдвинуты. Сколько бы игроков не играло, победить может только один.
— Но ты сомневаешься, что станешь победителем? – удивилась она, разворачивая его лицом к себе. – Великий Адренс Аксидор не может сомневаться. К твоим ногам склонятся все великие армии, — прошептала она, целуя его в шею.
Он зарылся лицом в её волосы:
«Ты с ума сошёл» — говорил он самому себе. – «Нельзя её любить – нельзя!». Но он любил её и ничего не мог с этим поделать.
— Конер, Далия, Нуизар, Императрица Драконов, твоя сестра, Форвинталь – они поставили на кон всё и всё потеряют. В этой игре не будет других победителей, кроме нас с тобой, — шептала она. – Мы получим всё, что пожелаем.
— Человек, который получит всё, потеряет вкус к жизни, — ответил он, отстраняясь. — Власть – обоюдоострый клинок, она может не только убить врага, но и ранить тебя самого.
— Только понимая это, и можно править, не превращаясь в тирана. Мы положим конец всем войнам, никто больше никого не будет убивать, каждый получит шанс заявить о себе, не прибегая к насилию, — ответила она, вновь обнимая его.
— Нет, — вздохнул он. – Войны не остановить, но можно сделать их не столь кровопролитными. Убийства продолжатся, но можно даровать людям защиту. Каждому можно дать возможность проявить себя, но найдутся те, кому этого покажется мало – кто-то решит, что достоин стать равным богу. Насилие, зависть, ненависть, гнев, гордыня – человек останется человеком.
— Да, ты прав, — грустно улыбнулась она в ответ. –Это отличает тебя, от Форвинталя – он идеалист, верит, что можно создать идеальный мир, хоть это и невозможно. Мы с тобой не сможем создать такой мир, но создать максимально близкий ему – это в наших силах.
— Не будем пока загадывать на будущее, — попросил он, поцеловав её в лоб. – Война только началась, главное испытание моей жизни впереди, и время думать о том, что ждёт нас и всех жителей Денихилота в мирное время – ещё рано.
— Лорд Адренс, — Дуаспид как всегда подошёл незаметно. Она тут же отстранилась, встала справа он него. – Лорд-адмирал Дейнер Аксидор докладывает, что капитаны передовых кораблей видят сушу – к вечеру флот будет готов к высадке. Вражеских кораблей не обнаружено.
— Мы прибыли вовремя, лорд Дуаспид. Передайте адмиралу мою благодарность и выдайте ром гребцам – они его заслужили. Через два часа созовите всех солдат на палубу – война начинается.
***
Он уже и забыл, как зовут его на самом деле. Она называла его Форвинталем, а воины Алекамором Сангой – Золотым Сердцем. Чтож, это не имело значения. За три месяца Денихилот был почти наполовину захвачен – уже нет Древних, Истинных Фениксов, а нынешние драконы, ни чета старым, чтобы представлять для него серьёзную угрозу. Конечно, скоро небо потемнеет от драконьих тел и крыльев, но у него есть небесные корабли, не уступающие численностью драконам – восемнадцать тысяч летающих красавцев взмоют в воздух и обстреляют из орудий летающих монстров, заставив их сражаться на земле в человечьем обличье.
В шатре было душно, но вне его и того хуже – погода сходила с ума: вчера шёл снег, а сегодня парило во всю. Это, однако, можно было использовать в своих целях – его воины были выносливей Денихилотских, тем причуды погоды грозили заболеваниями, головными болями, сонливостью, в то время, как солдаты Неизвестных Сил лишь жаловались на то, что сегодня жарко, а завтра холодно.
Не позднее чем через неделю предстоял решающий бой,… если конечно запад и восток уже был захвачен посланными туда легионами. Место для атакующих было преотвратное –когда здесь, у гор, Адренс разбил дезертиров из числа его солдат, что прорвались в Денихилот без его разрешения, магия Аксидора просто уничтожила землю под ногами противника, и шрамы её до сих пор отпугивают путников. Бездонные пропасти на поле боя, враг, засевший в горном проходе, расположивший стрелков на возвышенности. Вероятно нападение с флангов – придётся их прикрыть, но даже несмотря на огромное численно преимущество, каждый человек будет на счету в предстоящем бою. Выиграть этот бой с минимальными потерями — сложная тактическая задачка, а он не силён в тактике. Его советники разработали план, но битвы редко идут согласно чьим-то планам – что-что, а это он знал хорошо.
***
Чёрный дракон спикировал вниз и снова стал самим собой – лордом Дайроном, главным советником Императрицы Драконов.
— Их десятки миллионов и нет конца их рядам. Небесные корабли заслоняют Солнце и их больше, чем нас, драконов.
— Аксидор что-то придумает, — успокоила она его.
Рядом с Императрицей драконов во время жары было прохладно, во время мороза – тепло, поэтому Аней старался далеко от неё не отходить, да и она желала этого – назначив его экзархом, она хотела держать его при себе. В глазах высокого темноволосого человека – Дайрона, читалась ревность, хоть он и не давал для неё повода. Да и вообще – Аней стеснялся на неё смотреть: высокая, статная, с косой до ягодиц – Гетрунс может и придумал историю про своё знакомство с Альдунаилом, но на счёт внешности Императрицы он не соврал – её присутствие заставляло мужчин сглатывать слюну, заикаться известных казанов, а рыцарей и знатных лордов сражаться за её расположение. Валькул, наблюдая за этим, лишь усмехался. По его словам, за сердце и ложе Императрицы драконов сражаются уже миллионы лет, но всё тщетно. За все времена лишь одному человеку она предложила стать её мужем, но он отказался. Когда Аней спросил у Гетрунса, кто это был, он лишь улыбнулся и сказал то, о чём Вилджим уже догадывался – Адренс Аксидор. Тогда у него была Анагадор и он предпочёл её самой красивой женщине Денихилота.
— Аксидор ушёл к себе на запад – мы когда-то разрушили его Великую Империю, и он теперь вряд ли ринется нам на помощь, — буркнул Сиптон, ещё один советник Императрицы, носивший короткостриженые волосы, окрашенные во все цвета радуги.
— Адренс не бросит нас, — ободряюще улыбнулась она. – Он умеет прощать и ставит благополучие Денихилота выше своих интересов.
— Он убил вас, — напомнил Дайрон, разглядывая свои ботинки. Императрица постоянно спрашивала его, почему у него такие грустные глаза и не произошло ли такого, о чём ей следует знать, но Дайрон всегда отвечал отрицательно, ссылаясь, что это только его проблемы.
«Неужели она не знает, не догадывается, что он её любит?» – спрашивал сам себя Аней. – «Не может такого быть!»
— Он спас меня, — поправила Императрица. – Моя сестра Далия подстроила моё Падение и, если бы не Адренс, я бы превратилась в чудовище. Ему пришлось убить меня в драконьем обличье, но лишь благодаря его вмешательству я ещё с вами. Помните об этом, в то время как вы бездействовали – он рисковал ради меня своей жизнью.
«А Адренс популярен у женщин», — продолжал размышлять Аней, не слушая разговор Императрицы со своими советниками. – «Только он, похоже, этим не пользуется».
— Ладно, советники, не будем спорить. Что ещё ты видел Дайрон?
— Птицы волнуются и на востоке и на западе, но восток уже точно пал. Оставленных гарнизонов не хватило.
— Я это предвидела, — перебила она. – Продолжай.
— Да, моя Императрица, — неловко поклонился Дайрон. – Фениксы, по слухам, присоединились к Сыну Рас, но пока выжидают в горах – восточные легионы повернули на запад и, если не дать бой в ближайшие дни, пополнят и так немаленькое войско врага.
— Мы не можем атаковать без согласия других главнокомандующих нашей армии.
— Это НАША армия, Императрица, — заявил Сиптон.
— А ты расскажи им об этом, — подал голос Аней, кивнув в сторону военного лагеря, расположенного ниже командирских палат у подножия гор.
— Наш юный друг прав, Императрица, — ненадолго подняв глаза, чтобы взглянуть на неё (Аней заметил, что ни мужчины, ни женщины не могли долго смотреть на Императрицу, но постоянно пытались это сделать). – Никто не согласится на то, чтобы драконы командовали войском.
— Нам нужен человек, который станет полководцем, но при этом не вызовет бунт среди простых солдат.
— Такого человек перед вами, Императрица, — заявил Сиптон.
— Я не тебя имела в виду, — недовольно сморщила личико драконица. – Я предлагаю на должность главнокомандующего Анея Вилджима.
— Меня? – искренне удивился он. – Но я слишком молод и неопытен.
— Мне нравится твоя скромность, — улыбнулась она – Императрица вообще часто улыбалась. – В тебе что-то есть от Адренса, просто в тебе чуть меньше здравомыслия и чуть больше храбрости, чем в нём.Ты быстро заслужил моё доверие, но при этом Вилджимов знают лорды севера и Великих просторов. Тебе не нужно будет командовать всем войском, ты лишь станешь скрепляющим звеном между командирами, да и солдаты больше доверятся человеку, чем дракону.
— Но я не хочу сидеть без дела, пока остальные умирают, — признался Аней. – И Гетрунс с Нуизаром – как они на это отреагируют?
— Дайрон, по моему приказу, уже обсудил этот вопрос с твоими друзьями – они поддержат твою кандидатуру, как и командующие Фонауна, Даконшильда и Лунерамена. Остальные за неимением альтернативы тоже признают тебя своим командиром – в тебе течёт кровь людей, защитивших их пятнадцать тысяч лет назад. На юге забывают свою историю, как и на западе, но здесь ещё многое помнят. Не подведи нас, Аней Вилджим, и, возможно, у нас появится шанс. На военном совете ты бывал и знаешь, каков наш план, тебе останется произнести вдохновляющую речь и повести воинов в бой. Сидеть без дела ты не будешь, на счёт этого не волнуйся – ты окажешься в гуще боя, так же, как и я.
— Императрица? – удивился Дайрон.
— Разумно ли это? – опешил Сиптон.
— Более чем, — отрезала она. – Возможно, конец моей истории близок, но напоследок я напомню всем, что я истинная Императрица Драконов.
***
Адренс стоял на носу одной из парусных лодок, которые переправляли солдат, с обнажённым мечом в правой руке. К вечеру на землю пал туман и был шанс, что их не заметят. Хотя десятки тысяч подобных лодок трудно будет не заметить, когда воины, издав боевой клич, ринутся в бой, а Алый Ангел начнёт обстреливать берег.
— Надеюсь, ваш человек, милорд, уже атаковал их, — сказал стоявший за его спиной король Хадрик.
— Иначе нас сбросят назад в море, — согласился Адренс. – Но на счёт светящего и Драконьей Гавани я почему-то не сомневаюсь – они должны были ударить час-два назад. Главное не прибыть слишком рано или слишком поздно.
— Будем действовать согласно моему плану? – поинтересовалась Элизия, которая выразила желание участвовать в битве, несмотря на все его протесты.
«Анагадор тоже сражалась с ним плечом к плечу, пока её не убили» — это волновало его, но перебудить Элизию он не смог. Она не стала облачаться в броню и собиралась сражаться в облегающем, не стесняющем движение платье двумя короткими клинками.
— Тогда не отходи от меня далеко, — попросил он её. По её плану некоторые легионы должны были перейти на их сторону, когда узнают, кто она такая. Не все, однако, сражались воимя её, а не во имя золота и власти, но такой исход был более благоприятен, чем битва до последнего солдата.
Как удалось узнать от посланных в небеса ястребов – легионеры таки укрепили берег, пусть и не очень сильно. Командующие Неизвестных Сил расположились в Донжанской крепости, которая, однако, не могла вместить много людей, именно на неё он должен был возглавить атаку. Дуаспиду поручалось командовать правым крылом армии, которое должно было соединиться с силами Драконьей Гавани и Семивёрста. Дельвинт, в свою очередь, был отправлен во главе левого крыла – ему предстояло обойти врагов с тыла и поддержать Валидорский корпус – оба лорда постоянно враждовали, поэтому Адренс позаботился о том, чтобы они не встретили друг друга в пылу боя.
Залп орудий Алого Ветра был подобен грому средь ясного неба:
— В атаку заорал Адренс! – первым выпрыгивая из лодки в воду.
— За Гангориен! За Денихилот! За Елирасон! За Валидор! – кричали у него за спиной.
На их головы посыпались камни и стрелы, вода покраснела от крови, а туман исчез также внезапно, как и появился.
Разноцветные щиты поворачивались в их сторону, слышались крики на непонятном языке. Прибрежные укрытия в большинстве своём были уничтожены первыми залпами Алого Ветра, но на берегу находились полуразрушенные башни, в которых засели вражеские лучники, пускающие в них огненные стрелы. Десятки лодок загорелись, люди прыгали в море и многие тонули. Требушеты за вражьим строем обстреливали их каменными глыбами, ломающими мачты, топящими мелкие корабли.
— За Денихилот! В атаку! – орал Адренс, его меч пел, одинаково легко разрубая щиты, доспехи и плоть.
— За Денихилот! В атаку! – вторили ему воины.
— За Денихилот! В атаку! – слышалось где-то вдалеке.
— Во имя любви! – кричала она, кружась в смертоносном танце.
Хлынул дождь, который тушил стрелы раньше, чем они находили цель – сам Денихилот стал на защиту своих сыновей.
Кто-то взмахнул палицей и чуть не размозжил ему голову, но Адренс увернулся и отрубил противнику руку, следующим взмахом меча отсёк врагу голову. Всадил клинок в живот зашедшему сбоку и, нырнув под клинок третьего, перерубил тому ноги. Четвёртого, зашедшего слева, он не заметил и лишился бы головы, если бы какой-то паренёк в кольчуге без шлема не расколол топором врагу череп.
— Спасибо, — кивнул ему Адренс.
Паренёк в ответ улыбнулся и тут же рухнул на землю со стрелой в правой глазнице.
Следующая стрела угодила Адренсу в сердце, но он лишь выругался и бросился в гущу боя, круша врагов знаменитым мечом.
Крики боли и ярости, клич победителей и стон проигравших, оружейные залпы немногочисленных ружей, потерявших эффективность из-за дождя, громовые раскаты орудий Алого Ветра – всё слилось в ужасную и прекрасную одновременно симфонию разрушения.
Дисциплине легионеров можно было позавидовать, но они были солдатами, а не воинами, в большинстве своём они привыкли действовать согласно приказам, а легаты легионов, очевидно, были в панике.
Адренс рубил и кромсал, резал и колол – это длилось не один час, но в те редкие минуты, когда он отвлекался от боя, Аксидор видел, что его воины глубоко вклинились в ряды легионов и близки к крепости, к которой панически отступали вражьи лучники, покинувшие башни.
Вновь посыпались стрелы и камни – на этот раз их метали катапульты, требушеты уже перешли к силам Гангориена.
Их теснили с флангов – легаты оттягивали силы с фронта, чтобы разбить десант, но Адренс гнал своих воинов вперёд – захватив крепость, он обезглавит половину войска.
Залпы Алого Ветра выкашивали сотни легионеров и простых солдат Неизвестных Сил, но им не было числа – более пяти миллионов было отправлено на покорение Запада.
Он выдернул из тела очередную стрелу, с её наконечника капала кровь, но рана уже затянулась. Чёрный доспех был разбит ударом молота, сломавшему ему половину рёбер, тут же сросшихся вновь, поэтому броню он сбросил и сражался в разодранной окровавленной рубахе и кожаных поножах.
Воины поднимали щиты легионеров и под их прикрытием, шагая по трупам врагов и павших товарищей, проникали в крепость через бреши в стенах, оставленных залпами усиленных орудий Алого Ветра.
— За мной! – воскликнул Адренс, врываясь в крепость.
Он вновь рубил и кромсал. Простые солдаты, легионеры, центурионы и легаты стояли плечом к плечу, окружённые врагом, но в тоже время Адренс понимал, что и его силы попали в окружение.
Из вражьей шеренги выступил высокий воин в синих стальных доспехах и шлемом в виде лисьей морды. Воин сжимал длинную глефу в руках, а за спиной висело знамя с изображением гербов всех восемнадцати легионов, составлявших Западный корпус. Без лишних слов вражеский полководец бросился в бой. Легионеры и гангориенские воины прекратили бой и лишь подбадривали своих чемпионов.
«Ох, слишком стар я для поединков» — подумал Адренс, уклоняясь от колющего удара.
Противник слишком активно махал своим оружием, не давая ему передыху и не подпуская на расстояние удара, поэтому Аксидор отпрыгивал и уклонялся
Ещё перед поединком Адренс приблизительно сосчитал количество бойцов, прорвавшихся вместе с ним в крепость – из десяти тысяч последовавших за ним солдат, во дворе крепости было не больше сотни, включая Хадрика и Элизию.
— Сражайся, — воскликнул его противник.
Адренс, не отвечая, продолжал отпрыгивать и уклоняться. Сотого по счёту удара глефы он избежал, отпрыгнув вправо, и одним ударом перерубил её, оставив в руках противника одну палку, за что и получил той самой палкой по голове. Мир завертелся перед глазами, но это не помешало продолжить бой. Противник отбросил палку и извлёк из ножен клинок.
Слишком медленно – Адренс уже зашёл врагу за спину, выхватил вражье знамя и, использовав его как копьё, всадил в слабозащищённое сочление доспеха позади колена.
Противник, взревев, рухнул на землю, обильно заливая её кровью. Рывком перевернув его на спину, Адренс извлёк из ножен длинный кинжал и вонзил его в щель для глазную щель.
Тело забилось в агонии, но вскоре затихло.
Все взгляды были устремлены в его сторону, Адренс одним ударом отрубил поверженному противнику голову, к своему ужасу обнаружив, что убил женщину. Схватив голову за рыжие волосы,он поднял её, чтобы все видели.
— Крепость пала, — воскликнул он. – Кто не хочет присоединиться к своему полководцу, может присоединиться ко мне и ей. — Элизия тут же оказался рядом с ним, а отрубленная голова покатилась по брусчатке.
— Именно ей вы обещали служить! – кричал он так громко, что все собравшиеся его слышали. – Так служите! За Денихилот!
— За Денихилот! – вторили ему гангориенцы и преклонившие колено легионеры.
«Её узнали» — облегчённо вздохнул он. – «От неё, похоже, идёт какая-то аура или типа того, и её узнают»
Пять из восьми – трое погибло – присутствующих в крепости легатов в знак смирения бросили знамёна к его ногам.
— Мы служим ей, а не ему, — сказали они, и каждый ударил себя в грудь.
— Теперь вы доказали свою верность, — улыбнулась им она.
— Перегруппируйтесь около крепости и ждите дальнейших распоряжений, — приказал Адренс. – Я не заставлю вас проливать кровь своих друзей. Лишь те, кто когда-то служил лордам Запада, идите со мной. За Денихилот!
— За Денихилот!!! — вновь вторили ему.
***
— Волнуешься? – спросила она? – Не волнуйся, Сиптон знает своё дело.
Аней стал полководцем, произнёс речь, многие заменили знамёна драконом Вилджтауна, но он чувствовал себя столь маленьким и нелепым, как никогда в жизни. Войска построились для битвы – Неизвестные Силы шли в атаку, но туман и пар, идущий из чудовищных расщелин, оставленных прошлою войною, скрывали войско врага.
Он облачился в броню из драконьей чешуи – лёгкую, но очень прочную, подаренную ему Императрицей – и в закрытый стальной крылатый шлем, положенный ему, как полководцу. Вилджиму предстояло идти в бой на Сиптоне, который к началу сражения превратится в бордового двурогого крылатого ящера. Императрица же для полёта, как всегда, выбрала Дайрона. Облачённая в нежно-голубую изящную броню, по словам сделанную из её же чешуи, когда она ещё способна былапринимать форму дракона, броня могла менять цвет чешуи, как в древности её обладательница. Высокий шлем, под которым помещались уложенные специальным образом волосы, скрывал лицо, но даже в доспехах она была прекрасна.
— Я не волнуюсь, Императрица, — соврал Аней.
— Каждый из нас волнуется, — буркнул Дайрон, сегодня он выглядел ещё более хмурым, чем обычно.
— В этом нет ничего плохого, — заверила она, проверяя насколько легко покидает перекинутые за спину ножны изящный двуручный меч – всё, что было связано с Императрицей Драконов было изящным и женственным.
Анею тоже предлагали такой, но он плохо владел клинком, поэтому оставил при себе свой короткий меч – им он хоть немного, но владел.
Из-за тумана было видно не дальше вытянутой руки, но сквозь него отчётливо проступали миллионы тёмных фигур — не было числа воинам Неизвестных Сил. Где-то на небе светило Солнце, но на земле царила тьма – туман и тысячи небесных кораблей не давали свету достигнуть земли. Гремели барабаны, вдалеке слышалось громкое нестройное пение, но воины Денихилота хранили молчание – от событий сегодняшнего дня зависело жить им или умереть.
— Пора, — приказала она, в следующее мгновение оказываясь на чёрной драконьей туше, взмывающей вверх. Аней на Сиптоне последовал за ней, а следом устремились тысячи драконов – никогда этот мир не видел такого количества чудищ в небе, но их всеравно было меньше, чем небесных кораблей врага. Запел боевой рог, но он не смог заглушить барабаны.
Тысячи и тысячи легионеров выступали из тумана, многие падали в расщелины и с воплем отправлялись в бездну, ноещё больше солдат преодолевали препятствия. Ржание лошадей, пение труб и гром барабанов, крики людей, залпы орудий и ружей, треньканье тетивы и рев драконьих глоток – всё смешалось в разрушительную какофонию, и, когда первые легионеры добрались до рядов Денихилотцев, битва началась.
Оказавшись высоко в воздухе, Аней не мог видеть, что творилось внизу – мешал туман.
— Наша задача – уничтожать небесные корабли, а ещё лучше – брать их на абордаж, — объяснила ему Императрица. Драконы несли на своих спинах лучших из лучшие, тех, кто должен был принести победу в воздухе. Летающие красавцы сеяли смерть внизу – пушечные ядра попадали редко, но метко. Аней мысленно благодарил туман – без него потери от пушечных залпов с небесных кораблей были бы катастрофическими.
— Держись крепко! – предупредил Сиптон, пикируя на небольшой кораблик с зелёными парусами. – Когда поймёшь, что я опустился достаточно – прыгай!
На корабле слишком поздно заметили дракона, и он ударом могучих лап сломал мачту и погубил не менее двух десятков небесных матросов.
— За Вилджтаун! – закричал Аней, прыгая на палубу, мгновение спустя рядом с ним появился Сиптон в человечьем обличье и подобно ангелу смерти начал методично вырезать команду.
Через пару минут корабль принадлежал им, но это было лишь началом битвы.
В то время, как драконы атаковали небесные корабли, силы Денихилотцев на земле сдерживали натиск тяжелой кавалерии на флангах. Стрелы отскакивали от стальных лат, не причиняя конникам вреда, поэтому лучникам пришлось целиться в самих лошадей, пусть и прикрытых бронёй, но не на столько, как их седоки. Однако те немногие воины, что стояли под крутыми холмами с лучниками, были обречены – тысячи конных рыцарей вырезали их всех до единого, а потом отступили, предоставив легионерам штурмовать холмы. А вот атака на горный перевал захлебнулась. До вражьих рядов добегал лишь каждый десятый: стена щитов прикрывала от стрел и болтов, но многие оступались и падали в бездну, ещё больше воинов гибло от ружейных и пушечных залпов – наследие Истинных Фениксов, пролежавшее в хранилищах миллионы лет, не знало пощады. Понимая, что штурм перевала приведёт к огромным потерям, центурионы по приказу легатов отозвали войска и сконцентрировались на флангах.
Простые солдаты, не легионеры, несли тысячи лестниц – пологие склоны напоминали стену, а забраться туда можно было только прорвав фронт или использовав высокие лестницы.
Тысячи и тысячи окровавленных тел падали на землю, лестницы загорались, и лишь одна из ста достигала холмов. Но этого было достаточно – воины Денихилота спешно перебрасывали подкрепления на холмы, но стрелки уже отвлеклись и во фронт враг ударил снова.
Легионеры штурмовали холмы, поднимаясь по лестницам. Денихилотцы сбрасывали камни им на голову, сыпались стрелы и болты, но бой уже завязался, а стрелки были куда хуже защищены, чем легионеры, благо слабозащищённых простых солдат было больше. Под прикрытием подоспевших пеших рыцарей и мастеров клинка стрелки отступали ко второй линии обороны – укреплениям в горах, откуда стреляли пушки. Каменные укрепления могли надолго задержать врага, но даже если легион прорвёт и вторую линию, ему предстояло штурмовать третью, где расположился резерв из самых опытных и опасных солдат.
С большими потерями атака на холм была отбита, а лестницы сброшены вниз. Прорыв флангов оставлял неприкрытым фронт, поэтому полководцы со всей серьёзностью подошли к укреплению холмов – многие стрелки были возвращены туда, а особые подразделения, спустившись на верёвках, пользуясь тем, что враг отступил для перегруппировки и густым туманом, вырыли широкие ямы и наполнили их кипящей смолой – в этом деле не обошлось без магии.
Вернувшись на Сиптоне в лагерь, Аней вылил на себя ушат с водой, смыв кровь и пот. Кости ныли, но ни один клинок не смог пробить драконью броню. Он был не самым умелым воином, но за три недели драконы успели многому его научить. Сиптон стоял рядом в окружении полуобнажённых девушек, прислуживавших ему, и похвалялся тем, что сжёг за пять часов битвы четыре сотни небесных кораблей.
«Врёшь» — подумал Аней, чистя меч. – «Сжёг ты всего десять, и ещё двадцать мы захватили».
— Ну как ощущения?
Он медленно осторожно обернулся: из его шатра вышел закутанный в тёмный плащ человек чьё лицо скрывал капюшон, но у Анея была хорошая память на голоса.
— Когда вы вернулись? — спросил он, продолжаячистить гравием и песком заляпанный кровью клинок.
— Царапины останутся, — предупредил человек в чёрном. – А что касается моего возвращения, то я скоро вновь вас покину.
— И всё же, зачем вы здесь? Как дела на Западе?
— Запад мой, под видом легионеров Неизвестных Сил с запада идут мои люди. Далия собрала мертвяков на юге, но не спешит присоединиться к нам, а Конер, перехитрив самого себя, остался ни с чем – его глупым пророчествам не суждено сбыться.
— Но если у нас шанс выиграть эту войну?
Адренс улыбнулся, хоть Аней и не мог видеть этой улыбки:
— Надежда есть всегда. Если продолжить бой, то погибнут миллионы, а вы пробудите в горах не один месяц. У меня другой план – завтра всё закончится. Я сделаю так, что миллионы легионеров и простых солдат Неизвестных Сил останутся без единого командования. Многие из них передерутся друг с другом, но большая часть разбредётся по Денихилоту – что такое для нашего огромного мира сто миллионов человек? Им всем найдётся место, если они поступят мудро и примут свою судьбу. Мы же, Аней Вилджим, должны принять свою. Завтра война закончится – бои ещё будут греметь, но это будет лишь отголосок того, что должно было случиться, война закончится для мира, но не для нас – запомни это. Для нас она никогда не закончится.
***
Туман действовал ему на нервы, как и весь этот мир. Вчера он послал на смерть пятьсот тысяч человек, но так и не смог сдвинуть фронт – люди Денихилота стояли на смерть, ими двигало отчаянье и страх, но они должны понимать, что уже проиграли. Сегодня к полудню подойдут Западный и Восточный корпуса, Кровавые Сердца ещё ближе – порой эти безумцы не могут понять, что уже умерли, и продолжают бой с разбитым черепом и выпущенными кишками – такие люди, как оказалось, ему очень нужны.
— Милорд, — в шатёр влетел запыхавшийся Робрен Астор – его оруженосец. – Мы атакованы!
— Атакованы? – не поверил Форвинталь, выбегая из шатра с семенящим за ним оруженосцем. – Кем? Откуда?
— С запада, севера, юга и востока, — быстро и испуганно пробормотал Астор.
— Созови советников! Живо!
Окружены? Каким образом Денихилотцам удалось незаметно перебить Западный и Восточный корпуса и уж тем более атаковать с тыла? Это безумие! Его легионеров всеравно больше, воины Денихилота решили принять смерть? Чтож, он дарует им смерть!

***
Туман рассеялся, и Анею открылось всё поле боя: миллионы, если не миллиарды миниатюрных с такой высоты солдат сражались и умирали. Драконы пикировали вниз, врезались в строй врага, и уносили десятки жизней одним заходом.
«Куда отправляются их умершие?» — подумал Вилджим. – «Не к белой ведьме? Не в забвение».
— Скоро мы будем на месте, — пообещал несущий его Сиптон.
— Адренса и Императрицу видишь? – поинтересовался Аней, у которого душа уходила в пятки при каждом драконовом манёвре.
— Они ведь должны задержаться? – прогремел под ним ящер. –Ты разве забыл?
— Нет, но всё же…
— Погляди вниз.
Аней вновь взглянул на поле боя: лагерь Неизвестных Сил растянулся на сотни миль, но главным образом бой кипел у южного конца. Миллионы умерли за эти три часа, что прошли с начала битвы, а ведь умрёт ещё больше. Небесные корабли вели огонь по земле. Не разбирая где свои, а где чужие, ежесекундно десятки проваливались в бездонные ямы, но больше гибло от мечей, топоров и стрел. Воины Денихилота предварительно обстреляли вражеский лагерь из орудий, опустошив их боезапас, но теперь он не походил, на неприступную крепость – что-что, а строить укрепления легионеры умели.
Мимо них пронёсся уже мёртвый дракон, в его животе зияла огромная дыра, но падая, он своим весом уничтожил пять вражеский небесных кораблей – их всё-таки слишком было слишком много, и разница в высоте не спасала врага. Упал гигант на стоящих стеной легионеров в золотой должно быть форме – с такой высоты было не разобрать. Погибло не меньше сотни, но Анею было жаль мёртвого гиганта – так мало их осталось! Из более чем десяти тысяч драконов за два дня пять — погибло – драконы первыми шли в атаку на земле и в небе и последними покидали поле боя.
На земле тем временем битва приняла ожидаемый поворот –Денихилотцев начали теснить, бой вёлся в районе пропастей.
Что бы сегодня ни произошло, в любом случае это будет печальный день. Если он сегодня выживет – ему придётся покинуть Денихилот надолго, если не навсегда. Если сегодня мир устоит – он больше никогда не будет прежним.
И это печалило его больше всего.
***
Их разделяла бездна – чёрный бесконечно глубокий провал, который можно было преодолеть лишь по неширокому каменному мосту – все, что осталось от каменистой почвы этого места.
Он узнал её, пусть она и выглядела по-другому, но он узнал и того, кого она обнимала. Пусть между ними и было более десяти метров, она видела, как потускнели его глаза. Все звуки затихли, казалось, что в этом мире осталось всего три человека, а кипевшее вокруг сражение – лишь тень былого.
— Идём, — прошептал он.
И она пошла за ним по мосту. Человек напротив двинулся им навстречу.
Когда-то Форвинталь пообещал ей дать всё, что она пожелает, но так и не смог подарить любовь. Адренс сделал это. Когда битва закончится, у неё будет всё, жаль, что Золотое Сердце останется ни с чем – он не заслужил этого, но такова цена её величия.
Десять шагов – ровно столько потребовалось им, чтобы встретиться.
«Конец» — подумала она. – «То, к чему я стремилась всю свою жизнь, сейчас осуществиться».
Форвинталь в золотых доспехах жестоко посмотрел на чёрного воина напротив него. Посмотрел, а потом извлёк из ножен сияющий даже в полутьме клинок и бросил его к ногам Адренса:
— Ты победил. Неизвестные Силы капитулируют и взывают к твоему милосердию.
Адренс подошёл к нему поближе, положил руку на плечо и объявил:
— В моём сердце нет места милосердию, поэтому никто из твоих людей не вернётся домой, – не обращая внимания на опешившего оппонента, он продолжил. – Вместо этого все твои люди останутся в Денихилоте – за мертвецкими пустынями на юге стоит Бесконечный Лес – твои легионеры вольны селится там, либо присягнуть на верность любому королю Денихилота. То, что вы уничтожили – должно быть восстановлено, включая Шпиль Мира. Вы не становитесь ни рабами, ни слугами – вы вольный народ, пока не принесёте присягу. Ты же лишаешься всех званий и прав на армию, теперь легионами будут непосредственно руководить легаты, от них же зависти отправятся ли их люди на юг или принесут присягу. Вместо этого, ты станешь моим спутником – я и мои люди воспользуются захваченными небесными кораблями, чтобы отправиться на восток за Краесветные горы – я и все, кто достаточно глубоко увяз в нашем с тобой противостоянии, покинем Денихилот, дав ему самому оправиться от ран.
Форвинталь склонил пред ним голову, в знак покорности, а потом развернулся и медленно зашагал назад – пока ещё к своим людям.
«Он так быстро сдался» — подумала она. – «Почему он не сопротивлялся, почему не вызвал Адренса на бой? Он что не любил её? Лгун! Он даже не заговорил с ней!» — когда Форвинталь ушёл, она рассказала о своих чувствах Адренсу.
— Глупая ты, — вздохнул он. –Он любит тебя.
— Но я люблю тебя, — ответила она.
Он обнял её, поцеловал в ухо, но потом отстранился.
— Глупая ты, — печально повторил он. – Форвинталь был единственным человеком, который тебя любил.
Его слова были подобны удару в

Эпилог

Битва закончилась. Миллионы погибли, но гораздо меньше, чем было предначертано.
— Ваш Аксидор меняет историю, — заметил стоявший за его спиной Древний. – Мы написали историю для каждого мира вплоть до Денихилота, но только эти двое решились перечить предначертанному. Аксидор убил Богиню Неизвестных Сил – теперь он такой один.
— Если мы уничтожим его, то вновь станем писать историю, — напомнил Конер. Древний был ему неприятен – вечно болтает о своём величие, но это не помешало ему примкнуть к Неизвестным Силам миллионы лет назад.
— Я видел Аксидора и то, на что он способен – его нельзя убить!
— Можно, — пожал плечами Сын Рас. – Если знать как! Я убил Императрицу Драконов, сжёг заживо Далию Хесель, уничтожил Альдунаила, перевёл на свою сторону Синсета Нуизара, а Аленол Вилджим стал моим экзархом – смерть Императрицы даровала мне выигрыш в ксорвинтаале, а значит мой экзарх получил могущество поверженного противника, как и я. Ты говоришь Адренса нельзя убить? Знаешь почему?
— И почему же?
— Потому что сама смерть благоволит ему. Я убил и её. Я уничтожил Белую Ведьму. Я уничтожу Адренса! Я уничтожу весь этот мир! Чтобы все знали, что Древним нельзя перечить!!!
— Для уничтожителя миров ты слишком много болтаешь, — она, как всегда, появилась из ниоткуда, прямо посреди тронного зала Валидора, вновь облачившаяся в королевские одежды.
— Ключ у него? – не оборачиваясь, спросил Конер.
— У него, как же иначе. Он ведёт небесный флот через Краесветные горы. По моему совету, между прочим, как ты и просил.
— Я твой вечный раб, — улыбнулся он, оборачиваясь. – Когда мы убьём твоего брата – никто не сможет нас остановить.
— Древний, — обратилась Лили Аксидор. – Мы вынуждены тебя покинуть – мой муж слишком давно не выполнял супружеские обязанности.
— Как вам будет угодно, — поклонился Асвальт Вельгец, провожая их взглядом – «Мальчишка — Древний и его жена – Истинный Феникс – что может быть романтичней? Скоро они запляшут под его дудку, но пока надо ждать. А ждать он умеет».
***
Сто семьдесят два небесных корабля и на каждом сто семьдесят два человека – именно столько отправилось с ним в экспедицию. Горы, горы, горы – всё, что они видели под собой уже три недели – Краесветные горы, казалось, были бесконечны – неужели он ошибся? Но в его руках ключ! После её смерти он оказался в его руках, ключ от тайн, ключ от мира. А где конец мира? За Краесветными горами – значит нужно искать там, хотя есть ещё Бесконечный лес….Но об этом не хотелось думать.
В путь с ним отправились Аней, Гетрунс, Синсет, Олифат – его сестра осталась на Страннике Востока. А также Дайрон и Форвинталь — эти двое всю дорогу сидели, запершись в своих каютах. Императрицу Драконов убил Древний, прежде чем сбежать – Адренс был с ней знаком довольно близко, но у него не было времени для горестей.
— Милорд! – прокричал капитан Асквел. – Горам конец!
— Давно пора! – ответил Адренс, покидая каюту. – Матросам всех кораблей по литру рома!
Они достигли конца мира, чтобы оказаться у врат нового.
***
Боль, одна боль. Её тело пылало. Он стал драконом, он сжёг её, но она не умерла.
— Бабка, она просыпается, — проворчал дед. Два иссохших старика кряхтели над ней уже три недели, но только теперь девушка пришла в себя. Все её тело покрывали ожоги, когда они её нашли, она напоминала поджаренный кусок мяса – живой кусок мяса. Лишь срезав с плоти прилипшую к телу сгоревшую ткань, они обнаружили, что это женщина. Мази и простые заклинания помогли им стабилизировать её состояние, а когда два дня назад они сняли с неё бинты — деревенские торговали с блажащими городами и в благодарность привозили лекарям порошки и медицинские инструменты –то оказалось, что тело покрыла новая розовая кожа. Но никогда девушке не выйти замуж – шрамы останутся на всю жизнь, волосы сгорели, а лицо обезображено. Но она будет жить вопреки всему – в этом старики были уверенны.
— Зеркало, — прохрипела безгубая девушка.
— Не надо, милая, — попросила бабка.
— Зеркало, — вновь прохрипела она.
— Возьми, — вздохнул старик, протягивая маленькое золотое зеркальце – подарок от благодарных пациентов.
Непослушными пальцами девушка взяла зеркальце, и мгновение спустя её крик чуть не оглушил стариков.
Далия Хесель кричала, но обещала отомстить.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *