Будни

Я небрежно оглядел собравшуюся толпу. Сегодня была вызвана самая разношерстная группа и единственное, что их объединяло – это садизм. Более ста красоток, что приглушенно шептались, ждали моего слова. Мне надо было кого-то выбрать, и я терялся – в каждой паре глаз предугадывался тот или иной сценарий сегодняшней ночи. Хотелось чего-то нового, а нового не было.
— Повелитель, вы уже решили?
Я вышел из собственных горестных раздумий. Задавший вопрос слуга пытливо смотрел на меня.
— Я решил для себя только одно…
Шепот притих. Наложницы (хотя, честно говоря, просто шлюхи) выжидали.
— …только одно: мне хочется сопротивления. А любая женщина каждой группы только и ждет, что я позову ее в постель.
Наложницы возмущенно начали переговариваться. Слуга беспокойно затараторил:
— Извините, повелитель, но вы, видимо, за день слишком устали, потому позволили себе немного расслабиться. Но я, как обычно, ваш верный слуга, напомню: не «в постель», а «в покои»; не «группы», а «отделение по благу вашего величества»; не «позовете», а «укажете».
У меня заскрипели зубы. Сам же выдумал «отделения», как только стал монархом. Да и не привык со всей этой королевской мишурой – жил себе спокойненько в Украине, продавал одежду на Троещине… Эх, было время, пока не свалился черт знает куда! А потом парочка подвигов, революция… Все, как по плану. Теперь я король; успел воплотить все свои эротические фантазии (а как не воплощать, когда столько девушек согласно помочь?), но осуществить еще одну мне было неподвластно. Это бесило.
— Спасибо за напоминание, Абэнд. – поблагодарил слугу. – Но сегодня я не укажу ни на одну из них. Пускай расходятся по своим комнатам.
Наложницы покорно (правда, без энтузиазма) выходили из помещения.
— Позвать другое «отделение по благу вашего величества»? – спросил Абэнд.
— Нет.
Я задумался. Хотелось, чтоб хоть какая-то женщина мне отказала, чтоб она сопротивлялась на мои домогательства, чтоб кричала и звала на помощь. Конечно, в своем мире я бы о таком не мечтал, но
сейчас…
— Абэнд, ты знаешь, где живет Агафья?
— Вы про ту старую бабушку?
— Да.
— Знаю.
— Едем к ней.
— Зачем?
Я приподнял правую бровь, вернее, она неуклонно поползла наверх. Слуга немного отшатнулся: характер у меня был гневливый и я не раз его проявил. Что могла означать моя мимика и что она предвещала – Абэнду было невдомек.
Снял тяжелую корону, мантию и многочисленные золотые кольца. Кинул весь этот груз на пол. Переодеваться под простолюдина не было смысла – в столице меня знал каждый.
— Распорядись на счет паланкина, – на ходу сказал Абэнду, направляясь в свои покои.

Ненавижу паланкины. Почему в столице надо передвигаться именно в них? Слишком медленно идут люди несущие мой собственный паланкин, и мне становилось скучно.
— Абэнд, мы можем ехать как-то побыстрее?
Слуга сидел напротив меня, раздумывая, видимо, тоже об этом.
— Не волнуйтесь, сейчас все сделаю.
Он выскочил из паланкина, а потом через секунду заскочил обратно. Я услышал несколько ударов хлыста моего охранника и почувствовал, как передвижение ускорилось.
Вскоре мы остановились. Моему взору предстал низенький деревянный домик, крышу которого украсила позолота заходящего солнца. Было 9 часов летнего теплого вечера.
Я вошел в хижинку (домиком я назвал ее по ошибке). В ней копошилась бабулька лет 50. Несмотря на жаркое лето, на ней было много всякого тряпья, особенно каких-то фуфаечек. На голове красовались косыночки из под которых выбивались жиденькие волосы. Она не сразу заметила меня, а как заметила – подняла свои тусклые глазки и морщинистое личико.
— Здравствуйте, ваше величество. Что вам надо от несчастной вдовы?
Я пересек разделявшую нас дистанцию по скрипящим доскам и сразу начал действовать. В моей памяти всплыли яркие картинки влюбленных пар, что самозабвенно лижутся в парке, и я пытался сымпровизировать нечто подобное. Ее губы были сухими и неприятными, чувствовал себя отвратно. Но ради своей цели можно было потерпеть.
Я отстранился от застывшей старушки. Вдова ж довольно быстро оклемалась: тусклые глазенки стали темно-серыми, морщины на лице добавились от наползшей улыбки, множество фуфаечек и косыночек тут же упали на дощатый пол, а сухие бледные полосочки стали вишневыми тоненькими губами. Если говорить коротко – она постарела лет на 10, но на какие-то сотые доли стала более желанной.
— Милок, какой же ты интересненький! – воскликнула старушка, невзначай тряхнув обвисшей грудью, что выглядывала с под дырявенькой кофточки.
Не успев сперва толком понять, что происходит, я вдруг осознал три вещи: 1)вдова напористо схватила меня за руку и повела; 2)она ведет меня в следующую комнату за дверью (что за ней – голова пыталась не понимать); 3)я спокойно иду за ней. Впервые меня тащили в спальню.
Бабулька оказалась не промах. Утром я с малым успехом пытался выйти из хижины. Ноги либо устало болели, либо я их вообще не чувствовал. Про то, что ниже пояса, старался не думать. А думал про поразительное количество поз часть из которых не знал, часть из которых не помнил. Может эта вдова – ведьма? Тогда, в любом случае, хорошая. Жаль, что результат превзошел ожидания, а цель оказалась не достигнутой.
— Почему вы не взяли с собой мага и не приказали поставить завесу от звуков? Вас вся улица слышала! – воскликнул слуга вместо приветствия, когда я наконец затащил свое тело.
Шевелить язык было лень, поэтому я распластался в паланкине, пытаясь заснуть. Абэнд неслышно скомандовал отправляться в мой замок.

Проснулся в 8 часов вечера. Тело ныло, но не сильно. Я быстро припомнил события предыдущей ночи и понял, что как-нибудь наведаюсь к старой Агафье. А пока надо было отыскать женщину, которую пришлось бы брать силой. Агафья в этом не подошла.
Помучавшись полчаса, я все же нашел в памяти подходящую персону. Умная женщина никогда не будет прогибаться под мужчину. Она будет одинока в своем высокомерии, но – никогда не признается в этом. И как бы ей не хотелось переспать хоть с кем-нибудь – она никогда не стерпит домогательства. А такой действительно умной женщиной была одна колдунья, что жила в окрестностях города.
Быстро одевшись, я распорядился с некоторыми государственными делами, невнимательно слушая вопрошающих. Потом велел готовить карету.
Совершенно очевидно, что меня, такого везучего тупицу из другого мира, колдунья обязана не вытерпеть. Поговаривали, что она была слишком горда своими связями с Перворожденными. Ну и пусть – мне это только на руку. И, оглядев себя в большом зеркале, я спустился к поджидающему Абэнду.
— Куда теперь? – спросил он.
— К Вивиен.
Я умостился на мягком сиденье кареты, и кучер тронул коней. В окошке суетливо мелькали улицы, а прохожие запоздало пытались вглядеться в мое лицо, скрытое тенью занавеси. Сперва рассматривать дома и лавочки было интересно, а потом надоело. Наверное, точно так же с наложницами.
Почувствовался запах елового леса, значит, подъезжаем к городским воротам. Выехав за черту столицы, я принялся оглядывать окрестности, поросшие голубыми елями. Ехать было приятно и удобно: хоть вокруг и находился лес, но главный тракт к городу я распорядился замостить.
Спустя некоторое время мы остановились, распрягли коней и уселись на них. Тропка, что вела к колдунье, не вмещала карету. Лес становился гуще, что было мне по нраву. А вскоре мы увидели небольшую полянку. На ней примостился чуть перекошенный, каменный, трехэтажный дом. Абэнд пробормотал, кажется что-то вроде: «Ведунья проклятая». Заслышав этот голос зависти (мало того, что Вивиен была абсолютно свободная, так еще и недопустимо умная как для своего пола), я прыснул со смеху. У меня не было причин для зависти.
Оставив Абэнда и экипаж кареты на краю полянки, я отправился к домику. Дверь распахнулась сама, открывая внутреннее убранство прихожей. Хозяйки не было видно.
Обнаружив лестницу наверх, я взобрался по ней, и мне стало видно темный длинный коридор. Возникло ощущение, что второй этаж больше первого. Пытаясь на ходу разобрать эту странность, направился к концу коридора, к еще одной лестнице.
Только моя голова показалась над полом третьего этажа, послышался голос:
— Приветствую вас в своем скромном жилище.
Женщина, которая завораживала своим голосом, не менее сильно завораживала своей внешностью. При одном только взгляде на нее стало понятно, почему эльфы с ней яшкались. Рыжие чуть красноватые волосы настоящей бестии были пышными. Не менее пышной была и грудь (если волосы привлекали внимание первыми из-за слишком насыщенного цвета, то ненадолго). Далее взгляд скользил по плавным изгибам талии, бедер… Вспомнив, что я «король», мне пришлось силком «подняться» к ядуче-зеленым глазам.
Полненькие губы были натянуты в скептическую полосочку. Без всяких слов они спрашивали одно: «Сможешь?». А что я? Я иначе, как смочь не умел.
Подхватив ее на руки, я заметил, что на мне и на ней полностью исчезла одежда. Колдунья… Стало скучновато – я уже представлял как буду срывать с нее тот зелененький облегающий костюмчик, который поначалу не заметил. Но мне было непривычно кидать начатое, потому выбил ногой дверь в следующую комнату. Вивиен рассмеялась. Видимо ей понравилась моя выходка с порчей дверей из красного дерева.
В комнате я не ошибся – по центру стояла двойная кровать с балдахином. Стены были драпированы красным шелком. Того ж цвета была кровать. Больше ничего не обнаружилось, кроме окон напротив входа.
— Странная у тебя спальня.
— Это для того, чтоб от главного не отвлекало, — выдохнула она мне в ухо, оплетая сильнее мою шею руками.
Если сперва было ощущение, что меня одурманили, и я стал мысленно вялым, то после этого выдоха моя голова напряглась. Вспомнилась поставленная цель. Вивиен не могла обеспечить ее достижение.
Я уже решился прекратить это колдовское наваждение, но неожиданно запротестовало тело. Напряжение в мыслительном процессе ушло совершенно не туда, куда надо. И совсем не хотелось отказываться от этой рыжей бесстыдницы.
Она тем временем нетерпеливо водила острым ноготком по моему плечу.
— Я думала, тебя не придется долго ждать, — презрительно подначила меня Вивиен.
Я разозлился и дальше был с ней крайне грубым и резким. Поведя себя так с любой наложницей (кроме, наверняка, мазохисток) я бы довел ее до слез. А колдунья весело смеялась и не скупилась на колючие подначки. И лишь в самом конце, когда я весь выдохся, ее глаза увлажнились. Она сильнее прижалась ко мне и приглушенно вскрикнула. А потом зашептала:
— А ведь никто из них так не умеет. Они вообще холодные. Приходят очень редко, а соглашаться провести ночь еще реже. Я как-то спросила…
Дальше я не слушал. И так понятно, что сейчас пойдут жалобы на жизнь. Я добился ее слез, но лучше бы этого не случилось. Ненавижу быть «жилеткой».
— … И почему ты был такой грубый?! …
Возмущение в нечаянно услышанном вопросе ввело меня из себя. Стало противно. Эти сопли, эти слюни, эти жалобы – достали еще в родной Украине, когда толстые вечно не довольные торговки скулили о несправедливой судьбе. Я оттолкнул Вивиен от себя, и она, не удержавшись, упала на мраморный пол. Широким шагом я миновал комнату и поспешил спуститься по лестницам, не обращая внимания на ее всхлипы.
Было 5 часов утра. Мое сопровождение мирно посапывало. А я озадаченно стоял, подумывая как прикрыть свою наготу. Кажется, Абэнд всегда ложил мне запасную одежду, но где она? А может лучше заставить Вивиен отдать мои вещи?
Развернувшись ко входу в дом, я не увидел дверей. Тщательный обыск ничего не дал, и помощь мага была здесь крайне необходима. Но я не был магом. И с собой никого из них не взял.
— Повелитель, вот ваша одежда. Пойдите и оденьтесь.
Слова были сказаны шепотом, но меня всего передернуло от неожиданности. За мной стоял Абэнд со свертком моих вещей.
— Спасибо, — придя в себя, поблагодарил его я.
Одевшись, стал чувствовать неудобство своего гардероба – штаны узкие, воротник острый, а рукава сдавливали вены. Даже дышать стало тяжело. Никак не привыкну к этим средневековым нарядам.

Один день спокойно поспал в своих покоях. Нежданно мелькнула мысль, что королем быть хорошо. Следом ненавязчиво появилась идея просто приказать какой-нибудь наложнице посопротивляться мне, но я тут же ее откинул. Это будет неестественно и не интересно. Довелось понапрягать свои мозги. Двигался я от противного и понял, что все эти 2 дня (а скорее 2 ночи) водился с какой-то нечистью (чего одна Агафья стоит!). Значит: надо найти святую.
— Абэнд, сегодня отправляемся в женский монастырь, — сообщил я слуге утром 4 дня.
— Как?… — вот и все, что он смог возразить в свой протест, понимая мои намерения (зря его верующим считали).
Я тоже был верующим. Православный, как и положено было на моей родине. С помощью этого мне было легче понять местную церковь, чего не было при моем предшественнике. Но моя богобоязненность не мешала мне жить.
Монастырь находился на востоке от столицы. Запрындилось идти пешком. Из всей челяди взял только Абэнда. И, не отяжеляя себя лишней поклажей, отправился в путь.
Добираться надо целый день, поэтому отправились рано утром. Ближе к полудню лес закончился, и потянулись поля. Мне стало немного тоскливо: бор остался позади и простирался далеко на запад, а вид вспаханных полей напоминал Украину и мои не самые счастливые годы. А худшим было то, что я скучал по этому незадачливому краю и за тем интересом к жизни, что там существовал. Да, на меня не охотились целым скопищем девушки, но те немногие, с кем мне удалось провести ночь, стали самыми дорогими в моей памяти. Ведь была гордость за полученное согласие, а сейчас даже делать ничего не надо – главное, чтоб тебя заметили.
В таких невеселых раздумьях я миновал поле за полем. Как стемнело, мы добрались до массивного монастыря-крепости.
С высоких ворот послышался вопрос:
— Чего вам надобно, ваше величество?
Я сперва удивился, что меня признали в неярком свете факелов. А потом, пьянея от собственной наглости, выпалил:
— Самую молодую девственницу!
Абэнд неодобрительно уставился на меня.
Ворота открылись. На мое удивление, монашки улыбались, говорили приветственные слова и обещали, что исполнят мое желание. Я самих слов не слышал, ошарашено открывая и закрывая рот.
Когда справился с шоком, монашки перестали говорить и позвали меня на накрываемую трапезу. Вокруг суетились женщины, раздавая и выполняя приказы.
На поздний ужин грех было жаловаться. Мои сотрапезницы были улыбчивы, добродушны и дружелюбны. Еда была простая, но сытная (как я люблю). После этого меня повели коридорами грозной обители. Я свято надеялся, что девушка, обосновываясь на своей вере, найдет в себе силы противиться моему обаянию.
Женщина, что вела меня, указала на вход в очередную комнату и удалилась куда-то.
До того, как зайти, я снял удушливую верхнюю часть летнего костюма. Дышать стало легче. Захотелось снять «не то чулки, не то штаны», но решил, что рисковать не стоит – вдруг эта девственница в обморок грохнется лишь от вида оголенного торса? С немалым удовольствием вдохнув полной грудью, я зашел в комнату.
В углу сжалась девочка лет 12, не больше (если не меньше). На ней была одна белая рубашка аморально короткая для этого мира, но длинноватая для моего. На щеках были недавние следы от слез, но в самих глазах мерцала отчаянная надежда вырваться. Вернее, она мерцала какую-то долю мгновения. Завидев же меня, у девочки возникли совсем другие чувства.
Она осела на кровать, которой до противоположной стены не хватало полметра. Я не двигался, ожидая, как она поступит. Спустя пару секунд девочка растянулась на боку, безуспешно пытаясь успокоиться и совладать со своим дыханием. А оно стало порывчатым тяжелым, зрачки расширились и неотрывно смотрели на меня, соломенные волосы рассыпались по подушке, рубашка нечаянно подскочила на столько, что каждый педофил на Земле в оправдание упомянул бы «откровенную провокацию». Девочка то краснела от нового притока крови, то бледнела. Она не понимала, что с ней происходит (да и откуда могла понимать?).
А я не двигался.
Ладно, старые монашки приторно улыбаются, видя меня. Они, небось, давно пожалели о том, что остались в старых девах. Теперь все эти женщины в сутанах могли только глотать слюни по закоулкам да продолжать улыбаться мне на потеху. Но эта маленькая прислужница, по идее, просто обязана противиться искушению по канонам церкви. А, может, она не знала чему именно «противиться»?
Я медленно подошел к ней и опустился на корточки. При моем приближении девочка глубоко вдохнула и, бедняжка, никак не могла выдохнуть. Зрачки стали еще шире и почти полностью закрыли голубую радужку. Ее взгляд стал туповатым, как у многих наложниц. Я нежно погладил ее по волосам.
После того, как прибыл в этот мир, у меня изменился цвет лица, волосы приобрели насыщенный угольный окрас, здоровье улучшилось, я окреп и возмужал… Одно слово – экология хорошая. В итоге я стал сероглазым покорителем женщин и прекрасно это осознавал… Правда, не думал, что до такой СТЕПЕНИ!
Девочке было не хорошо. Она словно бы чего-то обкурилась. Я попробовал представить какой она будет, если проведу с ней ночь. Здохнет что ли?
От греха подальше, я покинул комнату. С девчонкой мне не достигнуть желаемого, так зачем этого ребенка мучить? Да и не хотелось ее. Не педофил же…

Проведя ночь в глубоком сне, я направился обратно в столицу. Абэнд шел рядом и насвистывал «В лесу охотился не зря» — крайне развратную песенку даже по меркам моего мира. Мальчишка, что и говорить. Как слугу я его взял в 16 лет (до этого приметил во время революции). Сейчас ему исполнилось 22, тогда как мне – 31.
Но я ненадолго раздумывал о песенке. Мои рассуждения перенеслись полностью на Абэнда. Может изнасиловать его? Он всегда был мне симпатичен. Правда, я тут же оборвал свои мысли – невозможно было перебороть отвращение к гомосексуализму ради забавного развлечения.
Развлечения… Вспомнилось, как я созвал всех наложниц и велел им лечь в ряд по полу. А потом прошелся по этим «благородным шлюхам» в подбитых железом сапогах. У кого был маленький размер груди – становился прямо на больное место, кто страдал на непомерную страсть к сладкому – проходился по животу, кто не удовлетворял — … Ну, и так далее. Одна меня слишком раздражала, так ей шею сломал. Со сломанной шеей она выглядела получше. Половины «отделения по благу вашего величества» не стало.
Я расхохотался от приятного воспоминания. Слуга удивленно посмотрел на меня. Я рассмеялся вновь – этот юноша даже не представлял себе, насколько ему повезло с моим неприятием «петиков» и «голубчиков».
Мы уже достаточно прошли от монастыря, как внезапно я заметил весьма любопытное явление: по полю шла, вернее, несла себя высокородная дама. Ее гордыня и пренебрежение людьми выражалось в каждом шаге, в каждой черточке ее лица. Черные волосы прихотливыми завитушками ниспадали на спину и заканчивались чуть выше пояса. Платье было полностью закрытым, но в нем был один подвох. Дело в том, что цвет платья был телесным.
— Добрый день, миледи, — обратился я к незнакомке, целуя протянутую руку.
— Добрый день, ваше величество, — ответила она на мои слова и расплылась в улыбке.
Ее губы были будто измазаны кровью, поэтому улыбка получилась кровожадненькой.
— Как ваше имя? И что вы здесь делаете?
— Меня зовут Кристина. А направляюсь я в столицу.
— Кристина, какое ж у вас необычное имя для этого мира. А я – Максим.
— Так ты тоже попаданец?
— А? Да.
— С России?
— Нет.
— А откуда?
— С Украины.
— Вау! Земляк! Да еще и король!
— А ты здесь кто?
— Местная властительница. Считай – твой вассал.
— А в столицу чего идешь? И чего пешком?
— На охоту иду. Думаю, парочку герцогов охмурить и финансовые дела поправить. А пешком – для похудения. Разбойников совсем нету, так хоть пару лишних килограмм скину.
Я внимательно посмотрел на ее плоский живот и не нашел тех двух злосчастных лишних кило.
— Тогда, может, я помогу с финансовыми проблемами? Сегодня за ужином обговорим количество золотых…
— А завтра утром я проснусь с тобой в постели! – резко и весело закончила Кристина. – Спасибо, Максим, но – нет. Я способна отыскать какого-то дурака, что безвозмездно «одолжит» крупненькую сумму. Извини за отказ, но можешь не переживать – я отказываю всем!
Я поник. Удивительно, как легко она раскусила мои намерения.
— Что ж – пойду я дальше… Эй, пацанчик, пойдешь со мной?
Абэнд, стоя все это время за мной, встрепенулся.
— Вы ко мне обращаетесь? – неуверенно спросил мой слуга.
— Конечно. Вот и решай: идешь или нет.
— Иду, а как же.
Он приблизился к ней.
— Э, не понял… — встрял я.
— Не волнуйся – пару дней с ним поиграюсь, а потом, как говориться, верну на родину. До встречи.
И эта дивная парочка пошла в сторону города.
Мне было обидно. Мне посмели отказать и предпочли слугу. Пусть Абэнду тоже ничего не обломиться, но все равно – обидно.
И вдруг меня осенило – вот то, чего я так долго искал!
Не теряя времени, я нагнал Кристину и Абэнда. Мой слуга благородно заслонил девушку, которая немо веселился за его спиной. Я всегда был быстр на расправу, а потому ударил кулаком в кадык. Он хрустнул. Абэнд, не успев среагировать на удар, бледнел и захлебывался кровью, а в глазах Кристины исчезло самодовольство и задорство.
Девушка вскрикнула и побежала в сторону ближайшего села. Я догнал ее и повалил на землю. Осознавая, чего я хочу, она брыкалась, кричала и вообще – было крайне сложно снять ее платье. Когда ее одежда, порванная в некоторых местах, была откинута в сторону, Кристина начала отбиваться более напористо. Ей это не помогло.
Она судорожно пыталась сжать свои ноги, натыкаясь на мои. Она царапала меня своими ноготками, не понимая, что еще больше усиливает мой восторг и удовольствие. Она ругалась благим матом, не в силах смириться с происходящим. А я дорожил каждой секундой, чувствуя, как волна за волной меня накрывает счастье и мутнеет зрение. Наконец она обмякла и лишь тихонько постанывала в такт моим движениям. Мне было очень хорошо, как не случалось целый год.
— Кис, тебе нравится? – немного придя в себя, спросил я, надеясь на новую бурю протеста.
Но увидел привычный отупелый взгляд наложницы. Ее глаза были полны счастья настолько, насколько она стала глупа. И пусть весь ее опыт и знания оставались с ней, но со мной она будет теперь податлива. А значит – мне с ней будет скучно.
— Да, — наконец ответила Кристина.
— Кристин, а почему я такой несчастный?
Она не нашла что ответить.
Вокруг было тихо. Люди, что жили в ближайшем селении, нас не услышали – слишком мы были далеко. Сегодня было воскресенье, потому на полях никто не работал. Значит – никто не узнал об этом успехе.
По существу: Говорю сразу — текст нечитабельный и непричесанный!!!
P.S. Я предупреждал, если что…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *